2007-10-26 00:00:00
ГлавнаяИстория и историография — Общественные движения в России в царствование Александра 1 и Николая 1



Общественные движения в России в царствование Александра 1 и Николая 1


Потрясения, которые последовали за войной 1805-1807 гг. и которые вывели общество из оптимистического настроения, огромные нравственные приобретения, которые сделало русское общество в бурную эпоху Наполеоновских войн, послужили сильнейшим фактором общественного движения. Причем почти все вопросы, занимавшие общество, поднимало правительство, вызывая тем самым то возбуждение, которое осталось в обществе, несмотря на непоследовательность реакции, общественное движение, созревшее к концу этого периода, не осталось отрывочным фактом. Напротив, оно пустило прочные корни в сознании. Люди, представлявшие либеральное движение, испытали трагическую судьбу в катастрофе 1825 г.; против либерализма было направлено суровое преследование; целая группа исчезла из общества, но ее идеалы остались достоянием мыслящих людей и продолжали развиваться, оказывая влияние на разные сферы жизни общества.

На вторую четверть XIX в. приходится правление Николая I. Начало его царствования было ознаменовано подавлением восстания 14 декабря 1825 г. - восстания декабристов.

Здесь важно вспомнить, как видел Николай роль самодержавного монарха в России. Взгляды были заимствованы у Карамзина и легли в основу внутренней политики. Соответственно им, Николай считал себя первым слугой государства, посвящая себя государству, он имел право требовать того же от других. Со своей военной точки зрения (а Николай воспитывался как младший представитель владетельного дома для военной службы), он не мог представить себе иной службы, кроме службы, регулируемой высшим авторитетом и направляемой при помощи строгой дисциплины. Это убеждение и служило обоснованием его абсолютизму, который развивался во все время его царствования, все более переходя в самовластие и деспотизм.

Смотря на себя как на всемогущего властелина, Николай полагал, что все призваны повиноваться его воле, и естественно, что всякий протест против его власти вызывал в нем гнев и стремление подавить его. Поэтому борьба не только с революционными силами, но и с любым инакомыслием, либерализмом сделались главным содержанием его внешней и внутренней политики.

Особый взгляд на роль самодержавного монарха и недоверие к обществу, чиновничеству выразились в производстве тех дел, которые Николай считал почему-либо особенно важными. Такие дела сосредотачивались в его собственном заведовании, для чего император учредил особые отделения своей собственной канцелярии.

Так, во II Отделение были переданы все дела упраздненной тогда очередной комиссии законов, а руководителем его стал Сперанский. Завершились работы в этом отделении составлением и изданием в 1833 г. свода действующих законов по всем отраслям права и управления (так наконец был решен один из вопросов, поставленных в начале века, - кодификационный).

После восстания 14 декабря Николай считал организацию полицейского надзора важнейшим государственным делом. Для этих целей было создано III Отделение его канцелярии, в функции которого входило ведение дел высшей политической полиции, осуществление высылки подозрительных лиц, ведение ведомостей о всех происшествиях. Отделение развернуло по стране сеть своей агентуры, задачи которой состояли в том, чтобы вести наблюдение за чиновниками и за частной жизнью прочих обывателей. Это ведомство заслужило себе мрачную репутацию.

Понимая необходимость преобразований, император для выработки общего плана реформ учреждает особый комитет 6 декабря 1826 г. Одним из вопросов этого комитета был крестьянский, который, впрочем, не сходил с очереди до 1848 г.

Это неудивительно, ведь в 30-50 гг. с полной очевидностью проявился кризис феодально-крепостнической системы хозяйства. В русскую экономику все сильнее проникают капиталистические отношения, под напором которых усиливается распад крепостного строя. Растет торговля, капиталистические методы хозяйства проникают в помещичьи усадьбы. Все указывало на необходимость отмены крепостного строя. Предполагаемые преобразования, как по этому, так и другим вопросам, были робкой попыткой приспособить крепостную систему к развивающимся буржуазным отношениям. Однако крепостники возражали против изменений. А великий князь Константин Павлович, будучи недовольным учреждением Комитета, назвал Николая «якобинцем». Николай так и не решился утвердить решения Комитета 6 декабря. В этом отношение императора к преобразовательным проектам и выразилось основное начало, которым он руководился: он мог одобрять хорошие предложения, но никогда не решался их осуществить. «Николай поставил себе задачей ничего не переменять, не вводить ничего нового в основаниях, а только поддерживать существующий порядок... Итак, консервативный и бюрократический образ действия - вот характеристика нового царствования; поддерживать существующее с помощью чиновника - так еще можно обозначить этот характер» (Ключевский В.О., Курс русской истории, ч. 5, М., 1937, с. 336).

Что касается интеллигенции, то после 14 декабря 1825 г. она была чрезвычайно ослаблена. После расправы с декабристами она потеряла почти весь свой цвет, срезанный суровой рукой победителя и отправленный в Сибирь. Строгость наказания терроризировала и оставшихся; на время она заглушила всякие попытки свободного выражения своих мыслей.

«Тридцать лет тому назад, - писал Герцен в конце 50-х гг., - Россия будущего существовала исключительно между несколькими мальчиками, только что вышедшими из детства, до того ничтожными и незаметными, что им было достаточно места между ступней самодержавных ботфорт и землей - а в них было наследие 14 декабря, наследие общечеловеческой науки и чисто народной Руси» (Герцен А.И., Былое и думы, Сочинения, М., 1956, т. 5, с. 32). Когда эти мальчики подросли, то это молодое поколение оказалось разделенным на те два русла, по которым западные идеи проникали в Россию и прежде, начиная с Екатерины П. И теперь явились с одной стороны лица, усвоившие себе идеи конца XVIII в., наследовавшие вместе с тем идеи декабристов, которые воспитывались в свое время на той же французской идеологии; с другой стороны явились и последователи немецкой мысли, немецкого идеализма и послекантовской метафизики, которая проникала все глубже в русское мыслящее общество. Теперь представители этого второго течения получили решительное преобладание. Это ярко выразилось в тех университетских кружках, в которых группировалась молодежь. Вероятно, первым кружком такого рода было «общество любомудров», возникшее в 1824 г. Философские размышления 30-х годов были естественной формой отхода от политической проблематики декабристского времени и закономерной ступенью на пути к социальной проблематике, определившей воззрения «идеалистов 40-х годов». Поэтому естественной закономерностью 30-х гг. было особое внимание к литературе и литературной критике. В журналистике того времени «эстетические вопросы были по преимуществу полем битвы, а предметом борьбы было влияние на умственную жизнь» (Березина В.Г., Русская журналистика 2-ой четверти XIX в., Л., 1969).

Важную роль в истории русской общественной мысли сыграл кружок Н.В. Станкевича, возникший в 1832 г. в Московском университете. Из него вышли славянофилы и западники, революционер М.А. Бакунин и реакционер М.Н. Катков, из него вышел В.Г. Белинский.

События 1830-1831 гг. - Июльская революция во Франции, революция в Бельгии, польское национальное восстание, холерные бунты в России - всколыхнули общественность, воскресли надежды на перемену правительственного курса. Но эти ожидания не сбылись, консервативные принципы восторжествовали. Причем подлинным столпом официальной политики в области идеологии и культуры стал С.С. Уваров, в 1833 году ставший министром народного просвещения. Стержнем его программы стала мысль о необходимости всю идейную и культурную жизнь России «нечувствительно привести к той точке, где сольются твердые и глубокие знания с глубоким убеждением и теплою верою в истинно русские охранительные начала православия, самодержавия и народности». В этих словах суть официальной идеологии николаевского времени. Ее краеугольным камнем стала мысль о превосходстве православной и самодержавной России над гибнущим Западом. Уваровская триада стала необходимым и важным элементом правительственной системы Николая I. Она давала идейное обоснование режиму, о котором посетивший Россию француз Кюстин писал, что русский государственный строй - это строгая военная дисциплина вместо гражданского управления, это - перманентное военное положение, ставшее нормальным состоянием государства.

Русское образованное общество еще с конца 10-20-х годов стало задаваться вопросом, что же оригинального создала к этому времени российская культура, каков ее вклад в культуру мировую. Ответ был неудовлетворительным.

«На первый план выдвигалась подражательность России в религиозной сфере Византии, а в культурной - Западу. Поиск самобытности России в развитии велся на анализе ее прошлого и современного состояния, взятом в сопоставлении с европейской культурой и историей...» (Корнетов Г.Б., Цивилизационный подход к изучению всемирного историко-педагогического процесса, М., 1994, с 196). Поэтому мысль о противопоставлении России и Запада, отчетливо сформулированная и внедряемая в русское общество, была воспринята либеральной общественностью. Но в отличие от казенного тезиса о превосходстве России над Европой общественностью выдвигается положение об отсталости России. Несмотря на то, что оно возникло в результате противостояния официальной идеологии, его вторичность очевидна, в 1830-е года это положение было в известной мере прогрессивным, так как способствовало осмыслению реального социального отставания крепостной России от развитых стран Европы и поиску путей его преодоления. На этой основе и оформились два идейных направления -славянофильство и западничество, диалогом между которыми во многом определялось развитие русской общественной мысли в последекабристское время.

Славянофильство и западничество, сложившиеся в условиях социально-политического и экономического кризиса крепостнической системы, отразили попытки русских либералов создать концепции буржуазных преобразований. Являясь идейными противниками, славянофилы и западники по многим вопросам имели общие взгляды. Кроме исходного неприятия крепостных порядков можно назвать критику николаевской системы, отстаивание свободы совести, слова, печати и общественного мнения, революционных преобразований. И те, и другие с презрением относились к официальным фразам о «гниении» Запада и превосходстве России.

Спор о России, о ее месте в семье просвещенных европейских государств, о русском народе, об истинном и ложном патриотизме вспыхнул во второй половине 1830-х годов, после публикации в «Телескопе» «Философического письма» П.Я. Чаадаева.

Идеологами славянофильства (А.С. Хомяков, И.В. и П.В. Киреевские, К.С. и И.С. Аксаковы) была выработана цельная система, которая опиралась на теологические основы, идеализировала весь ход развития русского славянского мира и относилась отрицательно к западной культуре. По их представлению, православная вера и русский народ сохранили во всей чистоте начало древнего духовного христианства, а на западе оно исказилось умствованиями католицизма, преобладанием материальной культуры на духовной. Поэтому центральная идея славянофильства - идея самобытного исторического развития России. Идея определяется, во-первых, православием, а во-вторых, соборностью, которая противопоставляется индивидуализму западной цивилизации. Принцип соборности, воплощаясь в сельской общине и городской артели, отличает жизнь русского народа и является основой экономической жизни на Руси. Ничего подобного нет в Европе, следовательно, путь развития России не может уподобляться западному.

В учении славянофилов были точки соприкосновения с уваровской официальной народностью, в историографии широко распространилось отождествление их позиций. Но, как указывает С.Ф. Егоров, уваровская формула утверждала социальную статику, охранительные начала: «народность» определяющим элементом имела крепостное право, «православие» подразумевало косность, неизменность государственных и социальных порядков, «самодержавие» в единстве с православием означало божественную природу власти, исключавшую любые изменения форм государственного правления. У славянофилов те же принципы предполагали социальную динамику: «народность», но без крепостного права, «православие», но как носитель нравственности и потому могучий фактор обновления общественной жизни, «самодержавие», но без бюрократической системы, а как носитель стабильности в государстве. Славянофилы не были противниками социального прогресса, считали его соответствующим национальным интересам России. Хотя понятие «народность» обязано своим рождением С.С. Уварову, именно славянофилы первыми обратили внимание ни то, что с народностью необходимо считаться, как в историческом развитии, так и во всех областях общественной жизни, в том числе и в образовании. В этом заключается их большая историческая заслуга.

Представители западничества (Т.Н. Грановский, П.В. Анненков, В.П. Боткин, Е.Ф. Корш) считали необходимым проведение реформ в крестьянском вопросе, просвещении, цензуре и т.д. по типу государственного устройства западных стран. При этом не следует считать, что суть этого направления в требовании бездумного повторения западных образцов развития. Признавая наличие объективных законов общественного развития, западничество указывало на общую направленность исторического развития всех народов, всего человечества.

Спор славянофилов и западников, начавшись во второй половине 30-х годов, достиг особого накала в 40-е, когда атмосфера стала более либеральной. К этому десятилетию режим приобрел уверенность, которой не было в последекабристское время, и стал менее бдителен. Но было бы упрощением считать, что разногласиями славянофилов и западников исчерпывалась идейная жизнь того периода. Белинский и Герцен отождествляли себя с западниками, но на самом деле противостояли и западникам, и славянофилам. В их мировоззрении появились истоки иного - демократического направления. Таким образом, не спор западников и славянофилов, а взаимодействие и борьба трех направлений общественной мысли - демократического, либерального, разновидностями которого являлись славянофильство и западничество, и консервативного - определялся характер идейной борьбы «замечательного десятилетия». Такое название этому времени дано неслучайно 40-е гг. - очень важная веха в истории русской общественной мысли. Обострение социальных противоречий, выдвижение вопроса о крепостном праве на первый план - все это способствовало перемещению интересов современников с вопросов философских и литературно-эстетических в сторону общественно-политических, экономических и научно-практических вопросов, от чисто литературной критики к публицистике. В 40-е годы в русское общественное сознание вошла мысль о приоритете социальных задач над политическими и их взаимосвязи. Первые подступы к реформе были сделаны именно тогда.

Период царствования Николая I с 1847 по 1855 г. вполне справедливо называют годами «мрачного семилетия». Революционные потрясения 1848-1849 гг. в Западной Европе вызвали дальнейшее усиление реакции в России. Правительство стремилось предотвратить революционный взрыв суровыми репрессивными мерами. Прежде всего это коснулось просвещения и журналистики. Тем не менее достижения передовой общественной мысли, столь ощутимые в 40-е гг., хотя и с трудом, были удержаны. К концу царствования Николая почти все мыслящее русские общества были в скрытой оппозиции к режиму, все сходились на одном - на мысли о неотложности реформ. О чем свидетельствует пора общественного подъема после 1855 года.

Время Николая I историки называют периодом «апогея» русского самодержавия. И все же при его кажущемся могуществе не были решены большинство важнейших проблем, которые выдвигала жизнь. Хотя, как показывает практика создания многочисленных секретных комитетов, Николай хорошо сознавал необходимость отмены крепостного права и модернизации России в целом. Дело, по-видимому, в том, что император, отстранив общество от участия в реформе, избрав тайный путь, заранее обрек дело на неудачу. Действия императора ярко показали «историческую обреченность авторитарной системы правления...» (Заичкин И.А., Покачев И.Н., Русская история от Екатерины Великой до Александра II, М., 1994).

А жизнь тем временем не стояла на месте. Развивались новые капиталистические отношения, углублялся кризис крепостнического строя, и все настойчивее вставали перед современниками проблемы, неизбежно возникали вопросы о путях дальнейшего развития России: в каком направлении оно пойдет, каковы его движущие силы, какими средствами оно будет осуществляться. Попытки ответить на жгучие вопросы современности, обосновать теорию развития, которая бы осветила путь в будущее, стали характерным содержанием общественного движения в России после восстания декабристов.

Такими условиями определялось состояние и развитие просвещения первой половины XIX в. При их характеристике акцент сделан на истории русского общественного движения, идейной борьбе направлений того периода. Это не случайно и объясняется следующим образом: в первой половине XIX в. все вопросы образования локализовались не в педагогике, которая как отдельная область знания еще только зарождалась, а в сфере общественной мысли. Тесную связь между историей русской школы и политическими настроениями русской власти и общества подчеркивал П.Н. Милюков, считая, что «совершенно не возможно говорить об одном не касаясь другого» (Милюков П.Н., Очерки по истории русской культуры, М., 1994, с. 280).



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Правовое положение и организационная структура воспитательных и кадровых служб (аппаратов) в НКВД РСФСР
Влияние традиций на управление сферой культуры на пороге ХXI века: история, современность, прогнозы на будущее
Общество соединенных славян и его участие в выступлении черниговского полка в 1825 г.
Государство и церковь в первой четверти XVIII
Государство и церковь во второй половине XVI-XVIII
Вернуться к списку публикаций