Общественные движения в России в царствование Александра 1 и Николая 1

Развитие русского государства первой поло­вины XIX в. характеризуется усиливающимся кризисом феодально-крепостнической системы. Экономика испытывала глубокие изменения, связанные с развитием капиталистических отно­шений в недрах феодального строя. Развитие промышленности способствует концентрации рабочих и возникновению крупных предприя­тий, что вызывает рост городов. Рост капитали­стического уклада, в экономике проявляются изменения технической основы производства. А это требовало готовить кадры соответствующей квалификации. Дальнейшее развитие экономи­ческой жизни страны требовало внести улучше­ния и в подготовку чиновников, работников го­сударственного аппарата. Другой фактор, дей­ствовавший в том же направлении, заключался в том, что с XVIII столетия Россия стала одной из величайших европейских держав, и для выпол­нения своих имперских задач правительство нуж­далось и в более совершенном административ­ном аппарате, и в более развитой промышлен­ности, а для этого нужен был рост образования как общего, так и технического.

Так как кризис постепенно охватывал всю систему крепостнического хозяйства, то встал вопрос о неизбежной перестройке поли­тической, экономической и общественной жиз­ни страны. Сознание необходимости реформ проникло в самые широкие круги общества.

На первую половину XIX в. приходятся цар­ствования Александра I (1801-1825) и Николая I (1825-1855). При всей разнице между ними в их политике было много общего. Ни тот, ни дру­гой не разрешили основные проблемы русской жизни: государственное устройство и крепостное право. Тем не менее следует рассмотреть первую и вторую четверть XIX столетия отдельно.

Начало XIX века (время вступления на пре­стол Александра I) - время оживления обще­ственной мысли и общественной жизни страны. Ведущими вопросами времени, как указывает В.О. Ключевский, становятся:

-  социально-политический, заключавший­ся в установлении новых отношений между об­щественными классами, в устройстве общества и управления с участием общества;

-  кодификационный, заключавшийся в упо­рядочении нового законодательства;

-  педагогический, заключавшийся в руко­водстве, направлении и воспитании умов.

Предыдущее столетие, особенно вторая его половина, было временем, когда в российском обществе возникло и стало развиваться стрем­ление к просвещению и выработке само­стоятельного мировоззрения. Как указывает А.И. Пыпин, в «обществе составился, наконец, довольно обширный слой людей, который пред­ставлял новые нравы и образованность в евро­пейском духе. Это новое общество при Екате­рине II размножилось отчасти под влиянием ея просветительских планов, отчасти уже незави­симо от них или даже наперекор ея намерени­ям, по собственной силе развития» (Пыпин А.П., Общественное движение в России при Александре I, Спб, 1908). Интеллигенция была наиболее активным и сознательным элементом. Эти здравомыслящие, передовые люди понима­ли необходимость двух коренных реформ - со­циальной и политической. Несомненно, новый император видел себя тем человеком, который решит эти задачи. Стремление Александра к преобразованиям и реформам в отечественной литературе часто трактовалось как «заигрыва­ние с либерализмом», (Ерошкин Н.П., Очерки истории государственных учреждений дорево­люционной России, М., 1960), но существует и другое мнение: Александр искренне мечтал «обуздать деспотизм нашего правительства». И в первые годы своего царствования (приблизи­тельно до Тильзитского мира) Александр дей­ствовал под влиянием своих идеальных воззре­ний, столько времени подавляемых и впервые вырвавшихся на свободу и вооруженных теперь всем могуществом русского самодержавия. Пла­ны стоились грандиозные, но им не суждено было сбыться. Единственный важный результат первых лет нового царствования заключался в утверждении министерств, то есть замене кол­легиального правления министерским. Манифе­стом 8 ноября 1802 года было учреждено и Ми­нистерство народного просвещения.

На всех преобразовательных попытках на­чала прошлого века лежит печать робкой нере­шительности: не было общего ответа на вопрос, как осуществлять реформы. Ключевский писал: «Александр вступил на престол с запасом воз­вышенных и доброжелательных стремлений, которые должны были водворить свободу и бла­годенствие, но не отдавал отчета, как это сде­лать» (Ключевский В.О., Собрание сочинений, т. V, М., 1990). Последние слова можно отнести и ко всем передовым просвещенным представи­телям русского общества того времени.

Кроме того, прогрессивные идеи встречали противодействие, как со стороны сановной бюрократии, считавшей, что их реализация нис­провергнет Россию в бездну с вершины, достиг­нутой ею в предыдущее царствование славы, так и основной массы помещиков, среди которых мысль об освобождении крестьян не была по­пулярной. Общество начала XIX в. не отлича­лось единством мнений, даже среди сторонни­ков преобразований можно выделить 2 течения: радикально-демократическое и умеренно-ради­кальное. Представители первого: А.И. Пыпин, Попугаев - пропагандировали идеи буржуазной республики, выступали за отмену крепостного права, за установление гражданских свобод для всех сословий; представители другого -Е.А. Измайлов, Н.М. Карамзин, Д.И. Языков за­щищали идеи просвещенной монархии и в сво­их требованиях были близки к правительствен­ному либерализму. Итак, мы видим, что «обще­ство несомненно обнаруживало признаки само­деятельности и критического отношения к сво­ей жизни» (Пыпин А.И., Общественное движе­ние в России при Александре I, СПб, 1908).

Мы неслучайно достаточно подробно оста­новились на первых годах царствования Алек­сандра I - «весне либерализма»; это было вре­мя пробуждения русской общественной мысли, стремления к общественной деятельности, ко­торое со временем только усиливалось. Либе­ральное настроение правительства и передовых кругов общества нашло отражение в области просвещения и печати: принятые в 1804 году Устав учебных заведений и первый в России цензурный устав отличались демократичностью, причем цензура передавалась в ведение Министерства народного просвещения. И хотя действие этих уставов систематически ограни­чивалось правительственными мероприятиями и в новое царствование они были заменены дру­гими, значение прогрессивных идей, заложен­ных в них, было велико для передовых кругов общества и развития образования и печати на протяжении всего XIX века.

В результате государственные преобразова­ния первого пятилетнего периода не пошли дальше учреждения министерства и весьма скромной реформы. Труднейшими препятстви­ями к быстрому продвижению вперед были при­знаны: крепостное право и слабое распростра­нение просвещения в широких массах. Для уст­ранения этого, последнего, препятствия сдела­но тогда было сравнительно много. Первые годы царствования Александра I могут быть признаны самым блестящим периодом в исто­рии русского просвещения.

После 1805 года Александр I отошел от ре­форматорской деятельности, столкнувшись с мно­гими трудностями, и увлекся внешней политикой, результатом которой стали неудачные войны 1805-1807 гг. и позорный для России Тильзитский мир с Наполеоном 1807 года. Походы и не­удачи охладили первоначальный реформаторс­кий пыл Александра. Зато послужили причиной, обусловившей подъем национального самосозна­ния. Но если последствия Тильзитского мира и разорительной континентальной системы были в высшей степени важны для образования крити­ческого и оппозиционного настроения в русском обществе, то последствия участия России в вели­ких Наполеоновских войнах и низложении Напо­леона были неизмеримо важнее для всего буду­щего развития русской жизни. Эти события на многие годы определили политическое, экономи­ческое и культурное развитие нашей страны. Оте­чественная война 1812 года, участие русской ар­мии в европейских кампаниях 1813-1815 гг. ока­зали огромное влияние на образованное обще­ство. Для нас важен тот факт, что масса молодых, самых образованных по тогдашнему времени и самых восприимчивых представителей русского общества побывала в Западной Европе в самый момент ее перестройки. При этом они имели пол­ную возможность познакомиться с разными сто­ронами европейской жизни, так как пребывание их было достаточно длительным, а для многих продолжалось и после заключения мира в тече­ние трехлетней стоянки во Франции оккупационного корпуса Воронцова. Надо полагать, что зна­комство военных с европейской цивилизацией произвело тем большее на них впечатление, что они могли сравнивать увиденное за границей с тем, что они видели у себя на Родине. Рабство большинства русских, всякого рода злоупотреб­ления власти, произвол - все это возмущало и приводило в негодование образованных русских, их патриотическое чувство.

Естественно, что русское общество опять обратило свои надежды на реформаторскую де­ятельность Александра, которую он оборвал вследствие внешних неблагоприятных обстоя­тельств. Поэтому в «обществе после 1812 г. гос­подствовало бодрое настроение, как будто сви­детельствующее о том, что нация из страшного испытания вышла обновленной, готовой для дальнейшего роста» (Корнилов А.А., Курс ис­тории России XIX века, М., 1993) и это настрое­ние вместе с начинаниями Александра, казалось, сулило стране быстрое улучшение социально-по­литических форм жизни, которые требовали ко­ренных изменений. Но события 1812-1815 годов неодинаково подействовали на русское общество и на русское правительство. И если «в обществе они вызвали необычайное политическое и нрав­ственное возбуждение», то в правительстве по­селили «чувство утомления, охлаждения к энер­гичной внутренней деятельности, даже некото­рое разочарование в прежних политических иде­алах», - отмечает В.О. Ключевский. (Ключевс­кий В.О., Курс русской истории, ч. 5, М., 1937, с. 296-297). К тому же активное участие правитель­ства во внешних событиях привело его к упор­ной борьбе с последствиями французской рево­люции, и это сделало его представителем кон­серватизма в международных отношениях. Это направление переносилось из внешней полити­ки во внутреннюю. Положение усугублялось тем, что Александр слишком увлекся своей ролью в судьбах всемирной истории и не мог уже уделять достаточного внимания нуждам и интересам внутренней жизни России. Поэтому напрасно ждало русское общество «законносвободных» учреждений, вместо которых получило Аракче­ева, военные поселения, Магницкого, погромы университетов.

Но нельзя сказать, что общество было еди­нодушно в своих стремлениях; скорее наоборот, «состояние умов теперь таково, что путаница мысли не имеет пределов. Одни хотят просвеще­ния безопасного, то есть огня, который бы не жег, другие кидают в одну кучу Наполеона и Монтескье, французские армии и французские кни­ги, Моро и Розенкампфа; словом, это такой хаос криков, страстей, партий, ожесточенных одна против другой, что долго присутствовать при этом зрелище невыносимо: религия в опаснос­ти, потрясение нравственности, поборник инос­транных идей, иллюминат, философ, франкма­сон, фанатик и т.п.; словом, полное безумие», -такую характеристику дает состоянию тогдаш­него общества С.С. Уваров (Рождественский С.В. Исторический обзор деятельности Министерства народного просвещения (1802-1902), СПб, 1902). В таких условиях неудивительно доста­точно быстрое распространение мистических настроений в обществе, которому одним из пер­вых поддался император. Мистицизм явился формой реакции на «западное вольнодумство», проникновение которого резко усилилось пос­ле 1812-1814 гг., а также на все более возраста­ющие революционное и реформаторское бро­жения в обществе. Последние были вызваны тем, что самодержавно-крепостнические осно­вы государства вступили в противоречие с по­требностями его развития. В религии видели сильнейшее противоядие против «шатаний в умах молодежи», но не в православной, как того можно было бы ожидать. Очень часто отсут­ствие серьезного образования, поверхностное знакомство с философией XVIII в., часто незна­ние основ собственной религии делали русское общество весьма податливым к новым течени­ям. Так, еще на рубеже веков в России стали появляться иезуиты, которые уже при Павле I завоевали довольно прочные позиции, а в прав­ление Александра I проповедь отцов-иезуитов делает большие успехи. Русская знать охотно воспитывает своих детей, будущих правителей государства, в иезуитских пансионах. Но успе­хи католицизма вскоре сменяются более широ­ким и прочным увлечением - мистицизмом. Увлечение русского общества религиозной ми­стикой является важным показателем тогдаш­него настроения. Религиозный индифферен­тизм, вольнодумство и вольтерьянство конца XVIII в. сменились другой крайностью - стрем­лением к мистицизму. Причем падал он на край­не зыбкую почву. Общество легко поддавалось каждой новинке; одних и тех же лиц можно было видеть увлекающимися то одним направ­лением мистицизма, то другим (одни из них имеют своим источником западно-европейские течения, другие выросли на русской почве). Например, князь А.Н. Голицын (министр народного просвещения с 1817 года по 1824), ти­пичный представитель тогдашнего увлечения мистицизмом, ищет поучения у всех мистиков и в то же время устраивает у себя домовую цер­ковь, выполняет обряды и «вкушает хлебцы ду­ховные» у православного архимандрита Фотия. Такие примеры свидетельствуют о том, что ми­стицизм для большинства явился временным налетом, и после краткого его господства об­щество обращается к православной церкви, осо­бенно заметно это стало на рубеже 20-х годов.

Религиозная экзальтация в философских и политических вопросах ищет поддержку во всем, что имеет авторитет старины, традиций, что покрыто таинственностью; вера в сверхъе­стественное подрывает авторитет просвещения. Неудивительно поэтому, что возврат к религии повлек за собой возврат к старым формам по­литического строя и к борьбе с просвещением. Мистицизму враждебны либеральные идеи, где проявляется человеческий разум. Потому очень скоро русское правительство сделало реакцион­но-настроенные круги общества опорой для своей политики. Начала мистицизма проникли и в Министерство народного просвещения. Со­гласно новому направлению образование дол­жно посредством «лучших учебных книг водво­рить постоянное и спасительное согласие меж­ду верой, ведением и разумом, то есть между ре­лигиозным состоянием, между образованием умственным и между порядком политическим. Эти добрые начала, которые составляют идеал всякого образования, практически были разра­ботаны так, что вера, ведение и разум почув­ствовали себя еще большими врагам, чем были прежде». Такую очень точную характеристику дает деятельности Министерства народного просвещения и Духовных Дел, учрежденного в 1817 году, В.О. Ключевский (Ключевский В.О., Курс русской истории, ч. 5, М., 1937, с. 306). Так народное просвещение, продвинувшееся было вперед в начале царствования, теперь было по­давлено, искажено обскурантскими и реакцион­ными мерами клерикалов и мистиков. Сильно пострадала печать, и вообще, казалось, все ле­гальные и мирные пути к свободному развитию общества были закрыты.

В обществе второй половины правления Александра I существовало резкое раздвоение: если одни примкнули к мрачной реакции, то другие не порывали с либеральными идеями. Именно в этих кругах общества под влиянием великих пережитых событий и условий современной жизни быстро созревало самостоятель­ное и глубокое стремление к коренному преоб­разованию всего общественного и политичес­кого строя страны. Как уже указывалось, после 1815 г. на правительство еще возлагались надеж­ды на исправление неустройств русской жизни. Но ввиду дальнейшего развития событий, ко­торые кратко описаны выше, люди, питавшие эти надежды, разочаровываются в своих ожи­даниях, и в настроении общества появляются недоверие и раздражение.

Стремясь к какой-либо общественной дея­тельности, одни вступали в масонские ложи, другие искали выхода активности в ученых и литературных кружках, не удовлетворяясь ма­сонскими церемониями, организовывали тай­ные общества, преследовавшие цели политичес­кие. Тайные, потому что на ряду с гласным вы­ражением либерализма Александра существо­вало и министерство полиции, не допускавшее никакой критики внутренних отношений. «Тай­ные общества не нужны там, где общественные потребности находили себе выражение, где сво­бода печати делала таинственность ненужною. Всего больше тайных обществ именно там, где пробуждавшееся общественное мнение не име­ло исхода и встречалось с политическим гне­том», - справедливо отмечает А.И. Пыпин (Пыпин А.И., Общественное движение в России при Александре I, СПб, 1908).

Следует отметить, что в первые годы после своего возникновения с 1816г. тайные общества не имели определенного революционного ха­рактера. Лишь когда исчезла последняя надеж­да добиться мирным путем ослабления гнета и правительственного произвола, они получили полное и быстрое развитие.

Политические программы тайных общество явились высшей точкой развития русской об­щественной мысли первой четверти XIX в. На это указывает М.В. Довнар-Запольский: «В иде­ях декабристов общественно-политическое со­знание Александровской эпохи достигает свое­го высшего выражения» (Довнар-Запольский М.В., Из истории общественных течений в Рос­сии, Киев, 1910, с. 54). Декабристы выступали за установление конституционной монархии, были сторонниками равенства граждан, свобо­ды слова, печати, мечтали о свободном разви­тии просвещения, верили в правовую справед­ливость в деятельности государства.

Как видим, первая четверть XIX в. насыще­на событиями и неоднородна. Общепринято выделять минимум два периода: до 1815 года и после. Первый - время либерализма и второй - эпоха начинающейся реакции. Нередко в первом периоде выделяют время первых лет правления, до 1805-1807 гг. В соответствии с этим и дана характеристика царствования Александра I.