2007-10-26 00:00:00
ГлавнаяИстория и историография — Новая интерпретация истории Киевской Руси



Новая интерпретация истории Киевской Руси


Как известно, в Европе рост городов в условиях ослабления центральной власти привел к появлению самоуправляемых городов, коммун. Подобный процесс имел место и на Руси [1]. В 1068 году трое русских князей, сыновей Ярослава Мудрого, потерпели жестокое поражение от половцев на реке Альте. При вести об этом разгроме собравшиеся на вече киевское простонародье потребовало у князя оружие, чтобы защищать город; князь Изяслав отказал - тогда киевляне изгнали князя и поставили на княжение Всеслава Полоцкого. Благодаря польской помощи Изяславу удалось вернуть свой престол, но с этого времени простой народ почувствовал свою силу. Активность народных масс стимулировалась слабостью князей и обстановкой постоянных половецких набегов. «И быти рати много от Половець, к сим же и усобице, и бы в та времена глад крепок и скудота велия в Руськой земли во всем» [2]. В 1092 году засуха и половецкое разорение привели к голоду и мору; в Киеве погибло по меньшей мере 7 тысяч человек [3]. На следующий год киевские ополченцы устроили вече во время похода и заставили князя Святополка дать битву половцам; но битва закончилась тяжким поражением. Время правление Светополка было тяжелым временем для Киева, разорение горожан привело к росту долговой задолженности и ростовщичества, неоплатных должников обращали в рабство. Лишь в конце правления Святополка князья сумели заключить союз, и всеобщее ополчение во главе с храбрым переяславльским князем Владимиром Мономахом разбило половцев. После смерти Святополка в 1113 году в Киеве произошло большое восстание, восставшие разгромили дворы киевских ростовщиков и собравшись на вече, пригласили на княжение Мономаха. На этот раз избранный народом вопреки праву наследования князь удержал за собой престол. Мономах исполнил пожелания народа, отменил часть долгов, ограничил ростовщический процент и облегчил положение закупов, разрешив им жаловаться на хозяев в княжеский суд. Победы Владимира Мономаха над кочевниками остановили половецкое разорение и вернули мир и благополучие Южной Руси. И. Я. Фроянов, вслед за М. Н. Покровским, сравнивает реформы Мономаха с реформами Солона, отмечая, однако, их меньший радикализм [4]; очевидно, социальные противоречия в Киеве еще не достигли такой степени остроты, как в Афинах. Тем не менее, правление Мономаха было тем рубежом в истории Киева, после которого некоторые исследователи считают возможным называть Киев городом-государством, полисом или коммуной [5]. «После смерти Владимира Мономаха в Киеве установился порядок, при котором князья заключали «ряд» с горожанами, наподобие позднейших договоров Новгорода с великими князьями, - отмечал М. Н. Тихомиров.- К этому времени относится появление в Киеве тысяцких, выбранных не князем, а самими киевлянами, и усиление вечевой деятельности» [6]. Однако борьба киевлян за вечевое самоуправление была прервана разгромом города войсками коалиции князей в 1169 году; хотя через некоторое время Киев оправился от потерь, летописи уже не упоминают о киевском вече [7].

Борьба за вечевое самоуправление велась во многих городах Руси, и некоторым из городов удалось добиться успеха. В 1136 году вспыхнуло восстание в Новгороде, новгородцы отстранили от власти князя Всеволода Мстиславовича и пригласили на правление Святослава Ольговича. После этих событий власть князя в Новгороде постепенно ограничивается военным предводительством, административное управление переходит к выборному посаднику и тысяцкому. Сравнивая борьбу городов за самоуправление на Руси и коммунальные революции в Европе, М. Н. Тихомиров прямо говорит о «коммунальном устройстве» Новгорода [8].

В конечном счете, результат борьбы за коммунальное самоуправление, как в Западной Европе, так и на Руси, зависел от соотношения сил между растущими городами и князьями. Монархическая традиция на Руси постоянно подпитывалась византийским влиянием, поэтому естественно, что внутренние войны в Византии в 70-80-х годах XI века повлекли за собой падение авторитета княжеской власти; это нашло свое отражение в княжеских усобицах и последующем распаде Руси на удельные княжества. Восстановление могущества Византийской империи при Мануиле Комнине, в свою очередь, сказалось в усилении монархических традиций на Руси. Cуздальский князь Андрей Боголюбский, по-видимому, подражал Мануилу Комнину; так же как Мануил, он по-рыцарски сражался в первых рядах, и вооружение князя; кавалерийское копье и латы; это было рыцарское вооружение, введенное в византийской армии Мануилом [9]. Подобно Мануилу, Андрей Боголюбский пытался править как «самовластец», он изгнал из Суздальской земли удельных князей, не советовался с боярами и окружил себя «отроками» из младшей дружины. Отроки; это были по большей части воины-рабы, пленные половцы [10]; в те времена тюркские воины-рабы («гулямы») составляли гвардию во всех мусульманских странах.

Источники содержат сравнительно мало данных об экономическом развитии в домонгольский период. Известно, что смоленский князь Ростислав в 1130-х годах получал от своего княжества 3087 гривен дани серебром [11] или примерно 300 тыс. дирхемов. Сумма дани всей Руси, должно быть, была на порядок выше, и мы можем ориентировочно оценить ее в 3-4 млн. дирхемов при населении 2-3 млн. человек [12]. Сравним эти цифры с Ираком времен Харуна ар-Рашида (789-806). Население Ирака в это время соcтавляло примерно 2,5-3 млн. человек [13], сбор налогов составлял 133 млн. дирхемов (!) [14], при этом уровень цен в обеих странах был примерно одинаков [15]. Таким образом, доход халифа с Ирака более чем на порядок превосходил дань Руси. Столь большую разницу нельзя объяснить развитием ремесла и торговли - основную часть налогов в Ираке составлял «харадж», который платили крестьяне. Остается единственное объяснение: уровень налогообложения на Руси был много меньше, чем в Ираке. Действительно, «харадж» был тяжелым налогом, отнимавшим до половины урожая. Что касается дани, то во времена Олега она была легкой: один «шляг» (то есть дирхем) с «дыма» [16]; в Ираке же подушная подать (собиравшаяся помимо хараджа) составляла 1 динар, то есть была в 20 раз больше. Конечно, князья могли со временем увеличить дань, но это было не таким простым делом; вспомним восстание древлян. Ольга в свое время зафиксировала дань для каждой общины, и мы знаем, что на Смоленщине она не увеличивалась по крайней мере, в течение полувека, предшествовавшего правлению Ростислава [17]. Русские князья не имели такого мощного налогового аппарата, как халифы, и не могли увеличивать дань сответстственно росту населения и посевных площадей. В итоге налоговая нагрузка постепенно снижалась, и мы видим, что налоги на Руси были намного меньше, чем в мусульманских странах. Характерно, что и в последующий период, в XV веке, подати черносошных крестьян (прежних смердов) были в пять раз меньше, чем подати и повинности крестьян в вотчинах [18].

Как отмечалось выше, в «Русской Правде», помещенной в новгородской летописи под 1016 годом, указаны некоторые цены, например, цена лошади; 1,2 гривны, вола; 1 гривна, коровы; 0,8 гривны, барана; 1 ногата (1/20 гривны) [19]. Об уровне заработной платы в Киеве говорит то обстоятельство, что Ярослав Мудрый нашел работников для строительства Святой Софии, лишь предложив платить по ногате в день. На одну ногату тогда можно было купить барана; так или иначе, это была щедрая плата; уровень жизни в Киеве был очень высоким.

Цены первой половины XII века приводятся в Карамзинском списке «Русской правды», в это время лошадь стоит 3 гривны, корова; 2 гривны, овца; 6 ногат, баран; 10 резан (резана; 1/50 гривны) [20]. В среднем цены возросли в 3 раза, причем этот рост не мог быть следствием падения стоимости серебра: как отмечалось выше, приток арабского серебра прекращается в конце X века, и в XI веке отмечается острая нехватка монеты. Карамзинский список содержит и указание на уровень заработной платы: «жинка»-батрачка зарабатывала за лето одну гривну [21]. Исходя из сложившихся соотношений между платой за лето и поденной платой, о также между оплатой труда мужчин и женщин, можно заключить, что поденная плата батрака-мужчины равнялась ? ногаты [22]. Считается, что данные Карамзинского списка относятся к Новгородчине [23], и, таким образом, приходится сделать вывод, что в первой половине XII века уровень реальной заработной платы в Новгородской земле был в несколько раз ниже, чем за столетие назад в Киеве.

Здесь необходимо отметить существование значительных порайонных различий в уровне жизни и динамике экономического развития. Одна из берестяных грамот начала XII века содержит письмо новгородца, отправленное из Смоленска. Сын пишет родителям, предлагая приехать к нему в Смоленск, или прямо в Киев, куда он держит путь и где «дешев хлеб» [24]. Киевщина была изобильным краем, и киевские летописи после правления Святополка ни разу не говорят о голоде или дороговизне [25]. Между тем, в Новгороде первый голод отмечаются уже в 1128 году: кадь ржи стоила 8 гривен, люди ели кору и листья, на улицах лежали трупы. Однако затем голод не упоминается до конца столетия; летописец сообщает лишь о годах хлебной дороговизны: в 1170 году из-за войны прекратился подвоз хлеба из Суздальщины и кадь ржи стоила 4 гривны; чтобы закончить эту войну, новгородцы заменили своего князя на суздальского ставленника [26]. В 1188 году кадь стоила 6 гривен, то есть в пять раз больше, чем в 1137 году; при этом летопись не говорит о неурожае; летописец лишь радуется, что дороговизна не вызвала волнений [27]. Имеются сведения и о росте цен на другие товары: относящаяся к этому периоду берестяная грамота говорит о покупке коровы за 3 (или даже за 8) гривен [28]. Рост цен был вызван ростом населения Новгорода; в середине XII-начале XIII века город увеличивается в размерах, рядом со старыми кварталами появляется «окольный город», который опоясывают новые городские стены. Площадь внутри этих стен составляет 200 гектар и специалисты оценивают население Новгорода в 30-35 тысяч человек [29]. В то же время на селе сложилась иная ситуация: по имеющимся данным население долины Ловати не только не возросло, но даже уменьшилось [30]. Это обстоятельство, по-видимому, объясняется «выпахиванием» земли при примитивном пашенном земледелия; вековые леса были в основном сведены, подсечное земледелие стало невозможным, а урожай на пашне не превосходил сам-4; в несколько раз меньше, чем на подсеке или на перелоге [31]. Урожаи падали, и постепенно нарастала нехватка продовольствия; купцы привозили зерно в Новгород из Смоленска, Полоцка, Суздаля и даже «из-за моря» [32]. К этому времени относится обострение социальной розни: в 1207 году новгородцы поднялись на посадника Дмитра и близких к нему бояр, разграбили их дворы, отняли и распродали села и челядь, а деньги поделили, так что досталось по 3 гривны «всему городу» [33]. В 1215 году неурожай и прекражение подвоза хлеба с Суздальщины привели к большому голоду: кадь ржи продавалась по 10 гривен, люди ели сосновую кору и мох, трупы лежали на улицах, население бежало из города [34]. С этого времени голодные годы повторяются с устрашающей регулярностью. Под 1224 годом Псковская летопись говорит о «великом гладе» [35]. В 1228 году зерно вздорожало до 3 гривен за кадь; все лето шли дожди; архиепископ Арсений пытался остановить беду «ночным бдением и молитвами», но не смог; тогда новгородцы свели его с «владычена двора». Затем гнев вече обратился на тысяцкого, его родню и причастных к власти бояр; их дворы были разграблены голодающим простонародьем; князь Ярослав Всеволодович уехал из города, а на княжение пригласили князя Михаила из Чернигова. Михаил Черниговский призвал смердов, бежавших от голода, вернуться в свои погосты и обещал им освобождение от дани на пять лет [36]. Однако голод 1228-1229 годов был лишь предвестником катастрофы, наступившей в 1230 году. «Изби мразъ на Въздвижение честьнаго хреста обилье по волости нашей, - повествует летописец, - и оттоль горе уставися велико: почахомъ купити хлъбъ по 8 кунъ, а ржи кадь по 20 гривенъ… И разидеся градъ нашь и волость наша, и полни быша чюжии гради и страны братье нашей и сестръ, а останъкъ почаша мерети. И кто не просльзиться о семь, видяще мьртвьця по уличамъ лежаща, и младънця от пьсъ изедаемы» [37]. Отцы и матери отдавали детей за хлеб; люди ели трупы и падаль, началось людоедство, на улицах нападали на прохожих. Вспыхнули голодные бунты, князь с посадником бежали в Торжок, дворы посадника и многих бояр были разграблены, а их богатства поделили между голодающими. Вместе с голодом пришел страшный мор. Архиепископ поставил скудельницу, и вскоре в нее собрали 3300 трупов, пришлось поставить вторую скудельницу, куда положили 3500 тел, затем поставили третью [38]. По летописи церкви Двенадцати апостолов в одной из братских могил было погребено 33 тысячи трупов, а «всего в Новгороде померло народу» 48 тысяч человек [39]; вероятно, не только новгородцев, но и голодающих, пришедших из деревень. Голод охватил и Смоленщину, в Смоленске умерло по меньшей мере 32 тысячи человек [40]. Бедствия 1230 года пощадили лишь изобильную Киевщину.

Как оценить масштабы этой катастрофы? Если в Новгороде проживало 30-35 тысяч, а в трех скудельницах было захоронено 10 тысяч умерших, то погибла примерно треть населения (однако летопись Десятинной церкви говорит, что жертв было больше). После катастрофы в Новгороде наступило время упадка, число берестяных грамот, найденных в раскопах сокращается вдвое, число находок обуви; на треть [41]. Намного, иногда более чем вдвое, сокращается количество других находок - пряслиц, стекляных бус, браслетов, янтаря, металлических изделий. Гибель ремесленников привела к утрате некоторых ремесленных традиций, в Новгороде полвека не строилось каменных зданий [42]. На Смоленщине сокращается число обнаруженных археологами сельских поселений: в XI-XIII веках их было 89, в XIV ;XV веках; 52, причем размеры поселений уменьшились [43]. Ни Смоленщина, ни Новгородчина не были затронуты монгольским нашествием, и эти цифры являются свидетельствами катастрофы другого рода; демографической катастрофы, которая произошла до нашествия.

Юг и северо-восток Руси избежали демографической катастрофы; но именно на эти области пришелся страшный удар Орды. Монгольское нашествие было вызвано появлением нового оружия; сверхмощного монгольского лука, саадака. Новое фундаментальное открытие породило волну нашествий, гораздо более страшную, чем нашествие норманнов. Из 74 русских городов 49 были разорены монголами, 14 из них так и не поднялись из пепла, а 15 превратились в села. Монгольское нашествие отличалось от других нашествий тем, что завоеватели проводили целенаправленную и планомерную политику геноцида [44]. В Московской земле погибло 2/3 всех селений, в земле вятичей - 9/10 [45]. Папский посол Гильом Рубрук писал, что «татары произвели великое избиение в земле Руссии, разрушили города и крепости и убили людей, осадили Киев, который был столицей Руссии, и после долгой осады они заняли его и убили жителей города; отсюда, когда мы ехали через их землю, мы находили бесчисленные головы и кости мертвых людей, лежавшие в поле, ибо этот город был весьма большой и очень многолюдный, а теперь он сведен почти ни на что: едва существуют там двести домов…» [46] В Киеве прежде было около 50 тысяч жителей, после нашествия уцелело 200 домов и, может быть, тысяча обитателей. Киевское летописание прервалось, в Южной Руси начались «темные века», история оказалась отброшенной на триста или четыреста лет назад.

***

Переходя к анализу социально-экономической истории Киевской Руси, необходимо отметить, что эта история начинается с норманнского завоевания и социального синтеза норманнских и славянских традиций. В таком развитии событий нет ничего особенного, ничего, что вызывало бы удивление историка - с завоевания начиналась история многих государств, например, Персии, Спарты, Франции, Англии. Как это обычно бывает, в результате социального синтеза завоеватели приняли язык местного населения и превратились в военное сословие нового государства; они жили в городах-крепостях и собирали дань с местного населению. Покоренные славянские общины жили по своим обычаям и платили дань «русам», но часть славян была обращена рабов, которых русы продавали в Византию и в мусульманские страны. Норманны захватывали людей и продавали их в рабство во многих странах, но лишь на Восточноевропейской равнине им удалось навязать свое господство многочисленному народу и создать столь нетипичное для Европы работорговое государство. Это обстоятельство было связано с тем, что из земли славян открывался путь в мусульманские страны, где существовал огромный спрос на рабов. Как это не удивительно, в те времена уже существовал «мировой рынок», диктовавший свою волю народам и государствам. Огромные деньги, которые платили мусульманские купцы за рабов (и в особенности за рабынь), побуждали правителей окрестных государств вести войны-охоты, захватывать многие тысячи рабов и продавать их мусульманам [47]. На границах мусульманского мира сложился пояс работорговых государств: Гана, Канем, Нубия в Африке; на востоке держава Махмуда Газневи поставляла множество рабов из Индии, а на севере эту роль играла Киевская Русь. Это положение продолжало существовать до тех пор, пока кочевники, половцы и огузы, не перекрыли дороги в мусульманский мир; после этого начался новый этап развития Русского государства.

Дальнейшее развитие Руси было связано с принятием христианства и модернизацией по византийскому образцу. Модернизация; суть перенимание порядков и культуры могущественных соседей - есть одно из самых распространенных явлений в истории. В данном случае модернизация принесла на Русь православную греческую культуру и элементы монархической традиции. Русские князья подражали византийским императорам и время правления Василия II и Мануила Комнина было вместе с тем временем самодержавных попыток русских князей. Однако в целом модернизация лишь в малой степени повлияла на социально-политическую систему Киевской Руси; Русь подчинялась норманно-германским традициям; в соответствии с этими традициями князья делили свое государство между сыновьями, что неминуемо вело к междоусобным войнам; как в варварской Европе. Так же как в Европе междоусобные войны и слабость княжеской власти привели к появлению самоуправляемых городов-коммун; при этом города по-прежнему господствовали над сельским населением; сельчане-смерды по-прежнему платили дань жившим в городах потомкам завоевателей.

Полное или частичное закрытие торговых путей в XI-XII веках привело к сокращению работорговли; бояре стали садить своих рабов на землю, вокруг городов появились рабовладельческие хозяйства. В это же время наблюдается быстрый рост населения, который приводит к разложению сельских общин, появляются «изгои» и «закупы», распространяется ростовщичество. Основной проблемой истории Киевской Руси является отсутствие источников, которые освящали бы положение в сельских общинах. Однако недавние археологические исследования позволяют утверждать, что развитие южных и северных областей Руси шло по-разному, что в то время как на Юге не было недостатка в земле, на Новгородчине в XII-XIII веках ресурсы развития сельского хозяйства были уже исчерпаны. Таким образом, в северных областях мы наблюдаем ситуацию, характерную для классического демографического цикла.

Первая фаза демографического цикла, период внутренней колонизации характеризуется такими признаками, как относительно высокий уровень потребления основной массы населения, рост населения, рост посевных площадей, строительство новых поселений, низкие цены на хлеб, низкие цены на землю, дороговизна рабочей силы, незначительное развитие помещичьего землевладения, аренды и ростовщичества, ограниченное развитие городов и ремесел. Эти признаки характерны для Юга Руси в течение всего домонгольского периода, но на Новгородчине; только до середины XII века. После середины XII века на севере Руси начинается Сжатие, мы наблюдаем приостановку роста населения, частые сообщения о голоде и стихийных бедствиях, разорение крестьян-собственников, рост помещичьего землевладения, рост ростовщичества, распространение долгового рабства, уход разоренных крестьян в города, рост городов, бурное развитие ремесел и торговли, высокие цены на хлеб, голодные бунты и восстания. Наконец, в 1207-1230 годах в Новгородская земле наблюдаютс характерные признаки экосоциального кризиса: голод, эпидемии, восстания, гибель больших масс населения, принимающая характер демографической катастрофы, упадок ремесла и торговли, высокие цены на хлеб, низкие цены на землю, гибель значительного числа крупных собственников и перераспределение собственности.

Наличие этих характерных признаков позволяет утверждать, что социально-экономическое развитие северных областей Руси протекало в рамках классического демографического цикла. На Юге демографический цикл прошел лишь первую фазу и был прерван монгольским нашествием.



[1] Тихомиров М. Н. Древнерусские города. М. 1956. С. 56.

[2] Патерик Киевского Печерского монастыря . Спб., 1911. С. 206-207

[3] ПВЛ. Ч. 1. С. 141.

[4] Фроянов И. Я. Древняя Русь. Опыт исследования истории социальной и политической борьбы. М.-Спб., 1995. С. 248-250.

[5] См.: Фроянов И. Я. Киевская Русь. Очерки социально-плитической истории… С. 228.

[6] Тихомиров М. Н. Указ. соч. С. 200.

[7] Соловьев С. М. Сочинения. Кн. 1. М., 1988. С. 497; Тихомиров М. Н. Указ. соч. С. 199.

[8] Тихомиров М. Н. Указ. соч. С. 186.

[9] История Византии. Т2… С. 302; Соловьев С. М. Сочинения. Кн. 1. М., 1988. С. 449.

[10] Фроянов И. Я. Указ. соч. С. 91.

[11] Алексеев Л. В. Смоленская земля в IX-XIII веках. Очерки истории Смоленщины и Восточной Белоруссии. М., 1980. С. 108.

[12] Ко времени монгольского завоевания население Руси оценивается в 6 млн., (История Европы. Т. 2. М., 1992. С. 37) , в описываемое время оно было в 2-3 раза меньше.

[13] Большаков О. Г. История Халифата. Т. 2. М., 1989. С. 140.

[14] История стран зарубежной Азии… С. 146; Томара М. Бабек. М.,1936. С. 18.

[15] По Карамзинскому списку «Русской правды», в начале XII века лошадь стоила 3 гривны (75 дирхемов), корова; 2 гривны (50 дирхемов), баран - 0,2 гривны (13 дирхемов). См. :Правда русская. Ч. 1. Тексты. М.-Л. 1940. С. 377-378. Во времена Халифата корова стоила 2-3 динара (30-45 дирхемов), баран - 1 динар (15 дирхемов) См. Большаков О. Г. История халифата. Т.II. М., 1993. С.138.

[16] ПВЛ. С. 20; Ключевский В. Указ. соч. С. 151.

[17] Алексеев Л. В. Указ. соч. С. 109.

[18] Шапиро А. Л. Русское крестьянство перед закрепощением. (XIV-XVI вв.). Л., 1987. С. 44.

[19] Юшков С. В. Русская правда. М., 1950. С. 204.

[20] Правда русская. Ч. 1. Тексты. М.-Л. 1940. С. 377-378. Относительно датировки приводимых цен см.: Юшков С. В. Русская правда. М., 1950. С. 135; Струмилин С. Г. Указ. соч. С. 41.

[21] Правда русская. Ч. 1. Тексты. М.-Л. 1940. С. 380.

[22] В конце XIX - начале ХХ века поденная плата относилась к плате за лето, как 1: 60, а оплата мужчин была в полтора раза выше оплаты женщин. См.: Ковальченко И. Д., Милов Л. В. Всероссийский аграрный рынок. XVIII-начало ХХ века. М., 1974. С. 324; Струмилин С. Г. Проблемы экономики труда. М., 1982. С. 252.

[23] Юшков С. В. Русская правда. М., 1950. С. 135.

[24] Цит. по: Подвигина Н. Л. Очерки социально-экономической и политической истории Новгорода Великого в XII-XIII вв. М., 1976. С. 62.

[25] Пашуто В. Т. Голодные годы в Древней Руси // Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы. 1962 г. Минск., 1964. С. 65.

[26] НПЛ. С. 33

[27] НПЛ. С. 39.

[28] Арциховский А. В., Тихомиров М. Н. Новгородские грамоты на бересте ( из раскопок 1951 г.). М., 1953. С. 39; Подвигина Н. Л. Указ. соч. С. 62.

[29] Древняя Русь… С. 56, 65, 84.

[30] Конецкий В. Я. К истории сельского расселения и хозяйства в долине реки Ловать в эпоху средневековья // Новгороди новгородская земля. Новгород., 1992. С. 42ю

[31] Там же; Шапиро А. Л. Указ. соч. С. 66.

[32] Кочин Г. Е. Сельское хозяйство на Руси в период образования русского централизованного государства. М., 1965. С. 87.

[33] НПЛ. С. 51.

[34] НПЛ. С. 54.

[35] Псковские летописи. Вып. 1. М. 1941. С. 11

[36] НПЛ. С. 67-68; Фроянов И. Я. Древняя Русь… С. 455-464.

[37] НПЛ. С. 69.

[38] НПЛ. С. 70-71; Cоловьев С. М. Сочинения. Кн. II. М., 1963. С. 542.

[39] Цит. по: Пашуто В. Т. Указ. соч. С. 70.

[40] Пашуто В. Т. Указ. соч. С. 70

[41] Коновалов А. А. Периодизация новгородских берестяных грамот и эволюция их содержания// Советская археология. 1966. № 2. С. 62; Изюмова С. А. Указ. соч. С. 197.

[42] Подвигина Н. Л. Указ. соч. С. 63-66., 134.

[43] Седов В. В. Указ. соч. С. 24, 126.

[44] Петрушевский И. П. Земледелие и аграрные отношения в Иране. М., 1960.С. 38.

[45] Юшко А. А. Указ. соч. С. 19; История крестьянства в Европе. Т. 2. М.,1986. С. 252.

[46] Джованни дель Плано Карпини. История Монгалов // Джованни дель Плано Карпини. История Монгалов. Гильом де Рубрк. Путешествие в восточные страны. М., 1957. С. 46-47.

[47] См., например: Рено Ф., Даже С. Африканские рабы в далеком и недавнем прошлом. М., 1991. С. 12 и след.



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


Н. Чемберлен и формирование внутренней и внешней политики Великобритании в 1916-1939 годах
Большая общеевропейская война и финансово-экономический потенциал России 19-20 век
К вопросу об истории становления и развития государственных финансовых институтов в России
Государство и церковь во второй половине XVI столетия.
Влияние традиций на управление сферой культуры на пороге ХXI века: история, современность, прогнозы на будущее
Вернуться к списку публикаций