2007-10-26 00:00:00
ГлавнаяИстория и историография — Новая интерпретация истории Киевской Руси



Новая интерпретация истории Киевской Руси


Эта статья посвящена рассмотрению истории Киевской Руси с позиций нового методического подхода; этот подход является комбинацией двух теорий - теории культурных кругов и теории демографических циклов. Как известно, теория демографических циклов изучает процессы изменения численности населения в условиях ограниченности природных ресурсов. Начало этой теории было положено Раймондом Пирлом [1], доказавшим, что изменение численности популяций животных (и, возможно, людей) описывается так называемой логистической кривой (рис 1).

Логистическая кривая показывает, что поначалу, в условиях изобилия ресурсов и высокого потребления, численность популяции быстро возрастает. Затем рост замедляется и население стабилизируется вблизи асимптоты, соответствующей максимально возможной численности при полном использовании природных ресурсов. Достижение популяцией максимально возможной численности означает существование на уровне минимального потребления, на грани выживания, когда естественный прирост полностью элиминируется голодной смертностью. Это состояние «голодного гомеостазиса» в действительности оказывается неустойчивым, колебания природных факторов приводят к «демографической катастрофе», катастрофическому голоду или эпидемии. Катастрофа приводит к резкому уменьшению численности населения, после чего начинается период восстановления в новом демографическом цикле.

Существование демографических циклов в истории было доказано Вильгельмом Абелем и Майклом Постаном в 30-х годах XX века [2]. Проанализировав данные об экономической коньюктуре в XII-XIV веках, В. Абель и М. Постан показали, что рост численности населения в этот период привел к исчерпанию ресурсов пахотных земель; это, в свою очередь, привело к нехватке продовольствия, росту цен на зерно и голоду. Крестьяне, будучи не в состоянии прокормиться на уменьшавшихся наследственных наделах, уходили в поисках работы в города. Рост городов сопровождался расцветом ремесел, но ремесла не могли прокормить всю массу излишнего населения, города были переполнены безработными и нищими. Голод и нищета приводили к восстаниям, как в городах, так и в деревнях; эти восстания приняли во Фландрии характер социальной революции; во Франции социальная борьба привела к утверждению абсолютизма. В конце концов, эпидемия Черной Смерти, разразившаяся в условиях, когда миллионы людей были ослаблены постоянным недоеданием, привела к гибели половины населения Европы. Это была «демографическая катастрофа», завершившая демографический цикл,; таким образом, было показано, что описанные Р. Пирлом циклы реально существовали в истории.

После работ Абеля и Постана теория демографических циклов получила широкое признание, ее изложение можно найти в трудах крупнейших ученых, таких, как Ф. Бродель, Р. Камерон, Э. Леруа Ладюри [3]. Специалисты выделяют в истории Европы восемь демографических циклов: цикл римской республики, цикл эпохи принципата, цикл христианской империи, прерванный нашествиями варваров; цикл времен Каролингов, цикл эпохи средневековья, завершившийся Великой Чумой; первый цикл нового времени, завершившийся английской революцией, Фрондой и Тридцатилетней войной; второй цикл нового времени, завершившийся Великой французской революцией и наполеоновскими войнами. Каждый демографический цикл начинается с периода внутренней колонизации (или периода восстановления), для которого характерны наличие свободных земель, рост населения, рост посевных площадей, строительство новых (или восстановление разрушенных ранее) поселений, низкие цены на хлеб, дороговизна рабочей силы, относительно высокий уровень потребления, ограниченное развитие городов и ремесел, незначительное развитие аренды и ростовщичества. После исчерпания ресурсов свободных земель наступает период Сжатия, для этой фазы характерны исчерпание ресурсов свободных земель, высокие цены на землю, крестьянское малоземелье, разорение крестьян-собственников, распространение ростовщичества и аренды, рост крупного землевладения, низкий уровень потребления основной массы населения, падение уровня реальной заработной платы, дешевизна рабочей силы, высокие цены на хлеб, частые сообщения о голоде и стихийных бедствиях, приостановка роста населения, уход разоренных крестьян в города, рост городов, развитие ремесел и торговли, большое количество безработных и нищих, голодные бунты и восстания, активизация народных движений под лозунгами передела собственности и социальной справедливости, попытки проведения социальных реформ с целью облегчения положения народа, внешние войны с целью приобретения новых земель и понижения демографического давления.

В конечном счете, усугубляющаяся диспропорция между численностью населения и наличными продовольственными ресурсами приводит к экосоциальному кризису; для этого периода характерны голод, эпидемии, восстания и гражданские войны, внешние войны, гибель больших масс населения, принимающая характер демографической катастрофы, разрушение или запустение многих городов, упадок ремесла и торговли, высокие цены на хлеб, низкие цены на землю, гибель значительного числа крупных собственников и перераспределение собственности, социальные реформы, в некоторых случаях принимающие масштабы революции, установление сильной монархической власти.

Перечисленные выше характеристики каждой стадии демографического цикла используются как признаки при выделении циклов в истории различных стран.

Теория демографических циклов дает общую картину протекавших в Западной Европе социально-экономических процессов и помогает объяснить основные моменты западноевропейской истории. Она помогает объяснить и историю России; но лишь историю ее внутреннего развития.

***

В то время как теория демографических циклов описывает внутренние факторы истории различных обществ, теория культурных кругов изучает силы, действующие на общество извне.

Теория культурных кругов; это вариант диффузионизма, концепции, которая хорошо известна современным историкам. Создатель теории культурных кругов Фриц Гребнер считал, что сходные явления в культуре различных народов объясняются происхождением этих явлений из одного центра [4]. Эта теория исходит из постулата, что важнейшие элементы человеческой культуры появляются лишь однажды и лишь в одном месте в результате великих, фундаментальных открытий. В общем смысле, фундаментальные открытия - это открытия, позволяющие расширить экологическую нишу этноса. Это могут быть открытия в области производства пищи, например, доместикация растений, позволяющая увеличить плотность населения в десятки и сотни раз. Это может быть новое оружие, позволяющее раздвинуть границы обитания за счет соседей. Эффект этих открытий таков, что они дают народу-первооткрывателю решающее преимущество перед другими народами. Используя эти преимущества, народ, избранный богом, начинает расселяться из мест своего обитания, захватывать и осваивать новые территории. Прежние обитатели этих территорий либо истребляются, либо вытесняются пришельцами, либо подчиняются им и перенимают их культуру. Народы, находящиеся перед фронтом наступления, в свою очередь, стремятся перенять оружие пришельцев; происходит диффузия фундаментальных элементов культуры, они распространяются во все стороны, очерчивая культурный круг, область распространения того или иного фундаментального открытия.

Теория культурных кругов дает историку метод философского осмысления событий, метод, позволяющий выделить суть происходящего. К примеру, долгое время оставались загадочными причины массовых миграций арийских народов в XVIII-XVI веках до н. э.; в это время арии заняли часть Индии и Ирана, прорвались на Ближний Восток, и, по мнению некоторых исследователей, вторглись в Китай. Лишь сравнительно недавно благодаря открытиям российских археологов стало ясным, что первопричиной этой грандиозной волны нашествий было изобретение боевой колесницы; точнее, создание конной запряжки и освоение тактики боевого использования колесниц. Боевая колесница была фундаментальным открытием ариев, а их миграции из Великой Степи; это было распространение культурного круга, археологически фиксируемого как область захоронений с конями и колесницами. Другой пример фундаментального открытия; освоение металлургии железа. Как известно, методы холодной ковки железа были освоены горцами Малой Азии в XIV веке до н. э.; однако это открытие долгое время никак не сказывалось на жизни древневосточных обществ. Лишь в середине VIII века ассирийский царь Тиглатпаласар Ш создал тактику использования железа в военных целях; он создал вооруженный железными мечами «царский полк». Это было фундаментальное открытие, за которым последовала волна ассирийских завоеваний и создание великой Ассирийской державы; нового культурного круга, компонентами которого были не только железные мечи и регулярная армия, но и все ассирийские традиции, в том числе и самодержавная власть царей. Ассирийская держава погибла в конце VII века до н. э. в результате нашествия мидян и скифов. Скифы были первым народом, научившимся стрелять на скаку из лука, и передавшим конную тактику мидянам и персам. Появление кавалерии было новым фундаментальным открытием, вызвавшим волну завоеваний, результатом которой было рождение мировой Персидской державы. Персов сменили македоняне, создавшие македонскую фалангу; новое оружие, против которого оказалась бессильна конница персов. Фаланга воочию продемонстрировала, что такое фундаментальное открытие; до тех пор мало кому известный малочисленный народ внезапно вырвался на арену истории, покорив половину Азии. Завоевания Александра Македонского породили культурный круг, который называют эллинистической цивилизацией; на остриях своих сарисс македоняне разнесли греческую культуру по всему Ближнему Востоку. В начале П века до н.э. македонская фаланга была разгромлена римскими легионами; римляне создали маневренную тактику полевых сражений; это было новое фундаментальное открытие, которое сделало Рим господином Средиземноморья. Победы легионов, в конечном счете, породили новый культурный круг; тот мир, который называли рах Pomana.

Таким образом, теория культурных кругов представляет историю как динамичную картину распространения культурных кругов, порождаемых происходящими в разных странах фундаментальными открытиями. История отдельной страны в рамках этой концепции представляется как история адаптации к набегающим с разных сторон культурным кругам, как история трансформации общества под воздействием внешних факторов, таких, как нашествие, военная угроза или культурное влияние могущественных соседей. В исторической науке нет общепринятого термина для обозначения такой трансформации, в конкретных случаях говорят о эллинизации, романизиции, исламизации, модернизации и так далее. Поскольку речь идет не только о перенимании чуждых порядков, но и о синтезе новых порядков и старых традиций, то мы будем называть этот процесс процессом социального синтеза.

***

По отношению к областям древних ближневосточных цивилизаций Великая Русская равнина представляет собой особый мир. Это огромные пространства земель, расположенные далеко на периферии земледельческой цивилизации, пространства, освоение которых началось сравнительно поздно; в самом конце эпохи Древнего мира. Ко времени становления Киевской Руси история Востока насчитывала уже несколько тысячелетий, здесь уже давно были освоены все удобные земли и давно ощущалось перенаселение, давно появились города и могущественные государства. В то время как история Востока уже несколько тысячелетий пульсировала в ритме демографических циклов, на восточноевропейской равнине в VII ;VIII веках н. э. еще продолжалось медленное расселение земледельцев. В лесном Поднепровье деревни располагались по берегам рек, они были довольно большими и насчитывали десяток-другой дворов - это были поселения общин, занимавшихся подсечным земледелием [5]. Вокруг большого поселения, общинного центра, иногда располагались маленькие деревни и хутора. Общину крестьян-земледельцев называли «миром» или «вервью»; в то время она состояла по большей части из кровных родственников, умерших хоронили в одном кургане, и среди захоронений не было таких, которые бы выделялись своим богатством [6]. Подсечное земледелие предполагало равенство и коллективизм: расчистка подсеки в девственном лесу требовала совместного и упорного труда всех членов общины, но этот труд вознаграждался богатым урожаем; в среднем сам-12, а иногда до сам-30 [7]. Подсека плодоносила два-три года, поэтому общинники постоянно расчищали новые участки; благо земли было много. Необъятные лесные пространства дарили славянам изобилие; один из греческих писателей отмечал у славян «большое количество разнообразного скота и плодов земных, лежащих в кучах, в особенности проса и пшеницы» [8]. В начале «Повести временных лет», в сказании о призвании варягов, ильменские словене говорят, что «земля наша велика и обильна» - слово «обилие» тогда означало «обилие хлеба» [9].

«Не было в них правды и встал род на род, и была у них усобица и стали воевать сами с собой, - говорит «Повесть временных лет». - И сказали они себе: «Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву». И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги звались русью подобно тому, как другие называются свеи (шведы), а иные норманны и англы, а еще иные готландцы; вот так и эти прозывались» [10]. Арабские историки IX-XI веков сообщают, что русы жили на острове в море [11]; возможно, имелся в виду остров Готланд, бывший центром балтийской торговли с Востоком [12]. «Повесть временных лет» говорит, что славяне до призвания варягов были вынуждены платить им дань [13]; очевидно, варяги совершали набеги на земли славян. Это было время, когда набеги норманнов приводили в ужас Западную Европу, когда варяги разграбили почти все европейские города и опустошили обширные территории. Варяги-норманны одерживали свои победы благодаря новому оружию, этим оружием был дракар; мореходное судно с 40-70 гребцами и прямоугольным парусом. Отличительным качеством дракара было то, что он мог с одинаковой легкостью преодолевать моря и подниматься по рекам, его можно было даже перетаскивать волоком через водоразделы [14]. Дракар; это и было фундаментальное открытие норманнов. Благодаря дракару норманны могли внезапно появляться едва ли не в любом месте; там, где хотели; флотилия из 50-100 кораблей высаживала несколько тысяч воинов, которые грабили города и села и уходили, если противник собирал крупные силы. Нашествие норманнов охватило всю Европу; за какое-нибудь столетие норманны разграбили почти все европейские города и опустошили многие сельские местности. Норманнам удалось закрепиться на побережье Англии и Франции, они повсюду пытались создавать свой опорные пункты и собирали дань с окрестных жителей. На Востоке Европы положение было, по-видимому, таким же, как на Западе. В польском Поморье, на Западной Двине, на Волхове варяги устраивали свои поселения и пытались подчинить местное население [15]. «Приглашенные» ильменскими словенами варяги-русь во главе с конунгом Рюриком также повели себя как завоеватели, они подчинили славян и стали собирать с них дань [16]. В 882 году преемник Рюрика Олег (Хельги) совершил поход вниз по Днепру и утвердился в Киеве. «И были у него варяги и словене и прочие, прозвавшиеся Русью. Тот Олег начал ставить города и установил дань славянам и кривичам, и мери…» [17] «Городами» (от скандинавского «гард» [18]) тогда чаще всего называли маленькие крепостцы, в которых стояли гарнизоны [19], и откуда варяги-русь выходили на сбор дани. Относящиеся к этому периоду археологические данные свидетельствуют о гибели многих общинных центров и появлении на их месте княжеских крепостей [20]. Покорение и «примучивание» славянских племен продолжалось около столетия; одним из последних эпизодов этой долгой войны было восстание древлян в 946 году; древляне подверглись беспощадному истреблению, уцелевшие были обращены в рабов и поделены между дружинниками-русами [21].

У арабских историков того времени сохранились сведения о взаимоотношениях русов и славян. «Постоянно эти люди, - пишет о русах арабский хронист Гардизи, - ходят войной на славян, [идут] на кораблях, захватывают славян, превращают в рабов, отвозят к хазарам и булгарам и там продают. У них нет посевов и земледелия, посев их; грабеж славян… Постоянно по сотне и по двести [человек] они ходят на славян, насилием берут у них припасы, чтобы там существовать; много людей из славян отправляются туда и служат русам, чтобы посредством службы обезопасить себя» [22]. Эти известия в общих чертах согласуются с сообщением византийского императора Константина Багрянородного: «Когда наступает ноябрь месяц, князья их тотчас выходят со всеми Руссами из Киева и отправляются в полюдье, то есть в круговой объезд, а именно в славянские земли Вервианов, Другувитов, Кривичей, Севериев и остальных славян, платящих дань Руссам…» Собрав дань, русы грузили ее на корабли, и огромная флотилия из сотен и тысяч [23] лодий отправлялась в Константинополь. Флотилия везла множество рабов, когда корабли достигали днепровских порогов, скованных цепями рабов высаживали и вели по берегу. Рабы-«челядь» были главной добычей и главным товаром русов. «Восточные писатели X века в живой картине рисуют нам русского купца, торгующего челядью на Волге, - писал В. О. Ключевский, - выгрузившись, он расставлял на волжских базарах, в городах Болгаре и Итиле свои скамьи, лавки, на которых рассаживал живой товар; рабынь. С этим же товаром являлся он и в Константинополь…» [24]

В роли работорговцев выступали, в первую очередь, князья и их дружинники [25]. Летопись сохранила упоминание о трех селах Владимира, в которых содержалось восемьсот наложниц князя [26]; по-видимому, в данном случае речь идет не сколько о наложницах, сколько о запасах предназначенного для продажи «живого товара» [27]. В те времена рабыня стоила 5 «гривен кун» [28]; «кунами» и «ногатами» тогда называли арабские дирхемы или заменявшие их «меховые деньги», шкурки куниц [29]. Мусульманские купцы в Булгаре и Итиле платили за рабынь и меха дирхемами, и дирхемы были самой распространенной монетой, как на Руси, так и в Скандинавии. 20 дирхемов-ногат составляли «гривну кун» [30]; таким образом, рабыня в Киеве стоила 100 дирхемов, в то время как в Багдаде «красивая белая рабыня, совершенно ничему не обученная», стоила 15 тысяч дирхемов [31]. Эти цифры помогают понять суть русско-варяжской торговли: она приносила такие прибыли и имела такой размах, что Скандинавия и Русь были заполнены арабской монетой, от этого времени осталось более полутора тысяч кладов, причем лишь один клад, найденный в районе Мурома, содержал 42 килограмма серебра [32].

В Константинополе платили за рабов шелками, «паволоками», по две паволоки за челядина [33]; одна паволока стоила от 10 до 50 номисм. В переводе на арабские деньги раб стоил 320-1600 дирхемов; рабыни (судя по величине таможенных пошлин) стоили в 4 раза дороже [34]. Объем торговли был столь велик, что русь не только одевалась в шелка, но и занавешивала шелками стены киевской крепости. По некоторым оценкам, количество рабов, ежегодно продаваемых в арабские страны и в Византию, исчислялось десятками тысяч, не случайно слово «славянин» приобрело в европейских языках значение «раб» [35] .

Княжеские дружинники также участвовали в работорговле: во время походов они получали свою долю добычи, в том числе и рабов. Кроме того, дружинники получали содержание от князя; порядка двухсот «гривен кун», то есть 4 тысячи дирхемов в год [36]. Это были очень большие деньги: по данным «Русской Правды» в начале XI века вол стоил одну гривну, а баран; ногату. Для сравнения можно отметить, что варяжские гвардейцы в Византии получали 30 солидов, то есть 480 дирхемов в год; цены же в Византии были значительно выше, чем на Руси [37]. Вплоть до конца ХI века в дружине киевских князей преобладали варяги, и понятие «боярин», «старший дружинник», отождествлялось на Руси с варягом [38]. Флотилии варягов по-прежнему приходили на Днепр в поисках добычи или по пути в Константинополь [39]; многие из воинов поступали дружинниками к киевским князьям, однако, если в Византии варяги были просто наемниками, то на Руси дружинники были причастны к власти, без совета с дружиной князь не предпринимал никакого важного дела. Дружинники владели обширными усадьбами с множеством рабов; их хоронили по скандинавскому обряду, вместе с наложницами [40]. Знатные бояре имели свои дружины из младших родовичей; варяг Симон, к примеру, пришел на Русь с тремя тысячами родичей [41]. Симон и другие бояре получали в управление волости, с которых собирали дань для князя; часть этой дани шла в пользу бояр-наместников и их дружинников. В роли наместников выступали и сыновья князей: Ярослав, управляя Новгородом, собирал три тысячи гривен дани, из которых тысячу тратил на содержание своей дружины, а остальное отправлял в Киев [42].

Варяги Рюрика прибыли в страну славян без женщин и - также как в Нормандии - примерно через полтора столетия после завоевания они ассимилировались и переняли местный язык. Такой же была участь варягов-дружинников, пришедших позже; они женились на славянках; их дети были наполовину славянами, а их внуки мало чем отличались от славян. Ославянившаяся русь постепенно стала отличать себя от варягов; в княжеской дружине появились воины-славяне. В договоре с Византией 912 года в роли «русских послов и гостей» упомянуты лишь варяги: «Мы от рода рускаго, Карлы, Инегелдъ, Фарлоф, Веремуд, Рулавъ, Гуды, Руальд, Карнъ, Фрелавъ, Руаръ, Актеву, Труанъ, Лидул, Фостъ, Стемид, иже послани от Олга, великого князя русскаго…» [43] В договоре 945 года рядом с 52 варяжскими именами появляются два славянских имени, Синько и Борич [44]. Русы, не входившие в состав дружины, были в основном купцами, занимавшимися работорговлей и сбытом дани, полученной на «полюдьи»; среди них были свои «бояре» - должно быть, потомки оставивших службу дружинников (дружинники не были обязаны всю жизнь служить князю). Городские усадьбы русов были наполнены челядью, приведенной из набегов, среди этих рабов были также ремесленники и военные слуги [45]. Купцы в те времена были одновременно и воинами, в городах существовало свое ополчение; городские «сотни» и «тысячи»; характерно, что возглавлявший ополчение «тысяцкий» одновременно был главным судьей в торговых спорах [46]. «Сторонним наблюдателям оба класса, княжеская дружина и городское купечество, представлялись единым общественным слоем, который носил общее название руси, и, по замечанию восточных писателей Х века, занимался исключительно войной и торговлей, не имел ни деревень, ни пашен, т.е. не успел еще сделаться землевладельческим классом» [47].

Относительно взаимоотношений князей и городского населения в IX-Х веках имеются лишь отрывочные сведения. Известно, что горожане собирались на свои сходки, «вече»; рассказывающие о событиях на Руси скандинавские саги называют эти сходки «тингами» [48]. В договорах с Византией князья-конунги выступают от имени городов, требуя дань отдельно для Киева, Чернигова, Переяславля, Ростова, Любеча [49]. Очевидно, что князья не были самодержавными владыками и им приходилось считаться с городскими общинами [50]. По-видимому, положение было таким же, как в городах Скандинавии, например, в Бирке, где конунги выступали в роли военных вождей, но важнейшие дела решались на тинге «знатью», «купцами» и «народом» [51].



[1] См. Pearl R. The biology of population growth. N. Y. 1925.

[2] W. Abel. Bevolkerungsgang und Landwirtschaft im ausgehenden Mittelalter im Lichte der Preis- und Lohnbewegung. //Schmollers Jahrbucher. 58, Jahrgang, 1934;; eгo жe. Agrarkrisen und Agrarkonjunktur in Mitteleuropa vom 13. bis zum 19. Jahrhundert. Berlin. 1935. Postan M. Revision in Economic History: the fifteenth century // The Economic History Review. 1939. Vol. 9. № 2.

[3] См. например: Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм в XV-XVIII веках. Т.1. Структуры повседневности. М. 1986; Cameron R. A Consise Economic History of World. N. Y., Oxford, 1989; Ladurie, Le Roy E. Les paysans de Languedoc. P., 1966. T. 1-2; The Cambrige Economic History of Europe. Vol. IV. 1967.

[4] Graebner Fr.. Methode der Ethnologie. Heidelberg, 1911.

[5] Седов В. В. Сельские поселения центральных районов Смоленской земли (VIII-XV вв.)// Материалы и исследования по археологии СССР. 1960. № 92. С. 126; Древняя Русь: город, замок, село. М., 1985. С. 102.

[6] Там же. С. 124; Горемыкина В. И. К проблеме истории докапиталистических обществ (на материалах Древней Руси). Минск, 1970. С. 27; История крестьянства Северо-Запада России. СПб., 1994, с. 13; Тимощук Б. А. Восточнославянская община VI-X вв. до н. э. М., 1990. С. 141. Б. Д. Греков, однако, считал «вервь» соседской общиной. Большинство специалистов сходятся во мнении, что первоначально кровнородствення община в дальнейшем превратилась в соседскую. См.: История крестьянства в Европе. Т. 1. М., 1985. С. 326.

[7] Шапиро А. Л . Проблемы социально-экономической истории Руси XIV; XVI вв. Л., 1977. С. 13-14.

[8] Псевдомаврикий. Цит. по: Горемыкина В. И. Указ соч. С. 28.

[9] Греков Б. Д. Киевская Русь. М.-Л., 1949. С. 46.

[10] Повесть временных лет (далее; ПВЛ). Ч. 1. М.-Л. 1950. С. 214.

[11] См.: Заходер Б. Н. Каспийский свод сведений о Восточной Европе. Т. II. М., 1967. С. 78-79.

[12] Рыбаков Б. А. Торговля и торговые пути // История культуры Древней Руси. Т. 1. М. ;Л., 1948. С. 381.

[13] ПВЛ. Ч. 1. М.-Л. 1950. С. 214.

[14] Херрман Й. Славяне и скандинавы в ранней истории балтийского региона // Славяне и скандинавы. М., 1986. С. 94.

[15] Ловмяньский Х. Русь и норманны. М., 1985. С. 53; Скрынников Р. Г. История Российская IX-XVII вв. М.,1997. С. 49; Лебедев Г. С. Эпоха викингов в Северной Европе. Историко-археологические очерки. Л., 1985. С. 210.

[16] Мавродин В. В. Образование Древнерусского государства и формирование древнерусской народности. М., 1971. С. 211-212; Греков Б. Д. Киевская Русь. М.-Л., 1939. С. 229; Фроянов И. Я. Мятежный Новгород. Очерки истории государственности, социальной и политической борьбы конца IX - начала XIII столетий. СПб., 1992. С. 100. Вопрос о призвании варягов и их роли в сложении Древнерусского государства долгое время был предметом дискуссии. Обсуждение итогов этой дискуссии см.: Данилевский И. Н. Древняя Русь глазами современников и потомков (IX-XII века). М., 1998. С. 41-77.

[17] ПВЛ.Ч. 1. С. 217.

[18] Рыдзевская Е. А. Древняя Русь и Скандинавия IX; XIV вв. М., 1978. С. 143.

[19] История культуры Древней Руси. Т. 1. М. ;Л., 1948. С. 187.

[20] Тимощук Б. А. Указ. соч. С. 142.

[21] ПВЛ. Ч. 1. С. 240.

[22] Цит. по: Заходер Б. Н. Каспийский свод сведений о Восточной Европе. Т. II. М., 1967. С. 81.

[23] Вернадский Г. В. Киевская Русь. М., 2000. С. 38.

[24] Ключевский В. Курс русской истории. Т. I. М., 1937. С. 282.

[25] Там же. С. 152.

[26] Вернадский Г. В. Указ. соч. С. 355-356. 255.

[27] Голубинский Е. Е. История русской церкви. Ч. 1. Первая половина. М., 1901. С. 146-147.

[28] Юшков С. В. Русская правда. М., 1950. С. 204; Романов Б. А. Деньги и денежное обращение // История культуры Древней Руси. Т. 1. М. ;Л., 1948. С. 372.

[29] Каменцева Е. И., Устюгов Н. В. Русская метрология. М., 1965. С. 60-61.

[30] Там же. С. 386; Янин В. Л. Денежно-весовые системы русского средневековья. Домонгольскиц период. М., 1956. С. 147.

[31] Истахри. Цит. по: Мец. А. Мусульманский ренессанс. М. 1966. С. 137. А. Мец отмечает, что тюрчанки и негритянки стоили гораздо меньше.

[32] Рыбаков Б. А. Торговля и торговые пути… С. 381; Херрман Й. Указ. соч. С. 82; Г. В. Вернадский попытался оценить объем русской торговли и пришел к выводу, что она намного превосходила объем западноевропейской торговли того времени. См.: Вернадский Г. В. Указ. соч. С. 38-39.

[33] ПВЛ. Ч. 1. С. 233.

[34]Лебедев Г. С. Эпоха викингов в Северной Европе. Историко-археологические очерки. Л., 1985. С. 145; Рыбаков Б. А. Торговля и торговые пути… С. 321.

[35] Херрман Й. Указ соч. С. 110;; Кулишер И. М. История русского народного хозяйства. Т.1. М., 1925. С. 40; Мец. А. Указ соч. С. 138.

[36] Ключевский В. О. Указ. соч. С. 198.

[37] Лебедев Г. С. Указ соч. С. 234. В Византии овца стоила 1 номисму, т.е. 16 дирхемов, а корова 3 номисмы, т.е. 2,5 гривны. См.: Византийская книга эпарха. М., 1962. С. 244.

[38] Ключевский В. О. Указ. соч. С. 164.

[39] Скрынников Р. Г. Указ. соч. С. 49-50; Вернадский Г. В. Киевская Русь. М., 2000. С. 355-356.

[40] Кирпичников А. Н., Дубов И. В., Лебедев Г. С. Русь и варяги.// Славяне и скандинавы. М., 1986. С. 225, 228.

[41] Фроянов И. Я. Киевская Русь. Очерки социально-экономической истории. Л., 1980. С. 67.

[42] Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов (далее- НПЛ). М.-Л., 1950. С. 168.

[43] ПВЛ. С. 25.

[44] ПВЛ. С. 34-35.

[45] История России с древнейших времен до конца XVII века. М., 1996. С. 139, 142.

[46] Покровский М. Н. Избранные произведения. Кн.1 М., 1966. С. 143-145.

[47] Ключевский В. О. Указ. соч. С. 163.

[48] Цит. по: [48] Рыдзевская Е. А. Указ. соч. С. 32, 100, 101.

[49] ПВЛ, ч. I. С. 18.

[50] Фроянов И. Я. Киевская Русь. Очерки социально-политической истории. Л., 1980. С. 227.

[51] Лебедев Г. С. Указ. соч. С. 115.



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


К вопросу о развале СССР
Новая интерпретация истории Киевской Руси
Государственное обеспечение и охрана социальных прав работников милиции НКВД РСФСР
Локальные цивилизации и взаимодействие в них культурных и экономических факторов
Ленинские декреты и создание органов руководства высшей школой
Вернуться к списку публикаций