2007-10-26 00:00:00
ГлавнаяИстория и историография — Мобилизация населения в красную и белую армию в период гражданской войны - сравнительный анализ



Мобилизация населения в красную и белую армию в период гражданской войны - сравнительный анализ


Проблема мобилизации всегда очень актуальна в истории войн, но эта проблема в период гражданской войны принимает весьма политизированную окраску. Любая гражданская война - это столкновение нескольких сил, у каждой из которых есть своя правда. Историки нередко до сих пор пользуются заученными штампами - противопоставлениями: красные - белые, бедные против богатых, эксплуататоры - эксплуатируемые и т.д. Начнем с того, кто кому противостоял. Красные белым? Но кого можно считать красными? Дело в том, что грань, отделяющая “стопроцентных” красных от крестьянских повстанцев, весьма зыбка.

Часто красное или трехцветное знамя служило только поводом для сведения старых счетов... Бывало, человек оказывался по ту или иную сторону фронта по причинам чисто житейским, не имеющим не чего общего с идеологией обоих лагерей. Большинство попросту не понимало, кто с кем и из-за чего воюет. В то время люди, не догадываясь об этом, выбирали судьбу на года вперед. К этому можно прибавить трагедию иностранных бойцов, волею судеб заброшенных в Россию умирать и убивать, ставших палачами и жертвами одновременно. Это относиться к чехам и полякам в рядах Добровольческой армии.

Окидывая непредвзятым взглядом реалии гражданской войны, невольно задаешь себе вопрос: а было ли это социально- классовое противостояние, трактуемое в традиционном марксистском смысле? Ведь, во всех без исключения враждующих лагерях были представители всех социальных слоев от знати до люмпенов, и схватка сводила лицом к лицу не только сыновей одной страны, но и, как бы сказали марксисты, “братьев по классу”. Вся эта ситуация делает по сути невозможным выстроить традиционную схему “наши - не наши”, слишком часто они менялись местами.

Октябрьский захват власти большевиками почти ничем внешне не отразился на жизни Ставропольской губернии. Тщетно местные большевики, значительно поднявшие голову после переворота в центре, почти на каждом заседании советов вносили предложение о передаче власти советам. Но это предложение не имело успеха до тех пор, пока Ставропольская губерния, окруженная со всех сторон казачьей территорией, не явилась местом размещения наиболее большевитски настроенных воинских частей, отчасти проталкивавшихся казаками со своих территорий. Первым незваным гостем, положившим начало появления в губернии революционных частей, был 111 запасной полк, изгнанный из Грозного, со своим командиром - студентом Анисимовым во главе. Затем в губернии расквартировались части 39 дивизии.

Что бы хоть сколько- нибудь оттянуть осуществление военной диктатуры явившихся в губернию частей, возникла мысль о созыве губернского народного собрания, на вотуме и признании которого власть рассчитывала построить основание своего дальнейшего существования.

Для разработки вопроса о созыве общегубернского народного собрания была организована особая комиссия, куда вошли представители от общественного самоуправления, демократических и профессиональных организации и от всех партий до большевиков включительно. По всей видимости, всех объединяло общее опасение перед надвинувшейся военной анархией. По идее, принятой в комиссии, ядро народного собрания должно было быть составлено из губернского собрания, расширенного представительством от волостных земских единиц, представительством городских самоуправлений, советов, профессиональных организаций и партий. Назначен был срок созыва собрания на 30 декабря 1917 года, о чем срочно было оповещено население губернии. Были намечены доклады о конструкции власти, смете губернии и о заключении соглашении с соседними областями, а также об организации Юго - Восточного Союза.

Согласно докладу о власти, во главе управления губернии стоило административное лицо, с советом из 7 лиц - которые являлись в тоже время начальниками ведомств, также вводилось расширенное земское собрание с увеличенным представительством от волостных земств и городских самоуправлений, наделенных, как и волостные земства, не только хозяйственными, но и управленческими функциями. Даже проект соглашения с казаками об организации Юго - Восточного Союза был принят для внесения в народное собрание всеми голосами комиссии при двух воздержавшихся большевиках.

Но ни одному из этих докладов не было суждено прозвучать на народном собрании. 30 декабря 1917 года Ставрополь заполнила воинская часть, а также созванный по инициативе эсеров крестьянский съезд, затем большевитски настроенные военные части захватили мужскую гимназию, где должно было открыться народное собрание и большевики провозгласили себя членами народного собрания.

Открыл собрание губернский комиссар Д.Д. Старлачан, который огласил все вопросы, но Анисимов опровергнул этот порядок. В первую очередь, по его мнению, необходимо было устранить из собрания цензовые и “контрреволюционные элементы”. Затем были лишены права решающего голоса члены комиссии по созыву собрания, затем проведена партийная демаркационная линия с устранением от участия в собрании не только всех несоциалистических партий, но даже народных социалистов.

После чистки собрание приступило к работе, не ожидая проверки результатов полномочий. В первую очередь было провозглашено упразднение земства, затем был установлен принцип голосования: “открытый, с устранением контрреволюционных элементов”. Этой же ночью 1 января 1918 года Анисимов провозгласил переход власти к Советам.

Вслед за этим рабоче-крестьянскими отрядами были заняты почтово-телеграфная контора, банк, казначейство и губернаторский дом, где в спешном порядке обсуждался вопрос о формировании первого Совета Народных Комиссаров. Но фактический срыв народного собрания, и устранение от участия в нем значительного числа депутатов, вызвали 2 января единодушный протест всех без исключения правительственных и общественных учреждений, поэтому Пономарев был вынужден гарантировать стачечному комитету служащих невмешательство советской власти в работу учреждений.

На губернском собрании была сделана попытка построить власть на основании особой конструкции, предложенной большевиками. 1 января 1918 года Народным собранием был принят декрет о власти, который гласил:

“1.Вся власть в губернии переходит в руки Советов Крестьянских, Рабочих и Солдатских депутатов.

2.Управление в губернии должно идти рука об руку и под руководством Центрального Исполнительного Комитета Совета Крестьянских, Рабочих и Солдатских депутатов.

...Для непосредственного управления губернией Исполнительный комитет выделяет из своего состава Совет Комиссаров в числе 7-9 человек...Число членов Совета: от Совета Крестьянских Депутатов – 130 человек, от Совета Рабочих Депутатов -20 человек, от Совета Солдатских Депутатов - 30 человек... Для осведомления населения посылаются в уезды эмиссары. Эмиссары должны обратится к полномочным органам, пользующихся доверием народа, а где таковых нет, - должны обратиться к населению для создания таковых органов в целях избрания уездных комиссаров” [1].

Согласно декрету о народной власти, высшим законодательным органом являлся съезд советских уполномоченных, сессии которого должны были проходить ежемесячно. Съезд выделял из себя исполнительный комитет, с фиксированным количеством депутатов от крестьян, солдат и рабочих, а исполнительный комитет конструировал совет народных комиссаров и являлся органом контроля.

Крестьяне настаивали на пропорциональном представительстве, но большевики разрешили лишь незначительный перевес крестьянства.

Состав Совнаркома был следующий: председатель - Пономарев, комиссар юстиции – крестьянин Тисленко, военный комиссар - артист Мирошниченко, комиссар путей сообщения – железнодорожник Петров, комиссар здравоохранения - сапожник - имя неизвестно, пост комиссара финансов был предложен меньшевикам Ратнеру и Дубянскому, но они отказались, и комиссаром назначена просвещения Мария Вальяно.

После захвата власти большевиками в губернии некоторое время была сравнительно мирная жизнь, комиссары не вмешивались в жизнь ведомств.

Протоколы Совета Народных Комиссаров и повестки членов Совнаркома “с порядком дня” показывают, что вопрос о задачах советской власти обсуждался неоднократно. В тезисах протоколов предлагалось:

“1.Ликвидация постоянной армии;

2.Устройство народной милиции на началах сокращения сроков военно-технического обучения, непрерывного учета военнообязанных, сведения до минимума состава кадровых войск, выборности командного состава, учета военного снаряжения и планомерного распределения его среди населения;

3.Разработка вопроса об укреплении в кадровых отрядах и среди призываемых на учебные сборы социалистического мировоззрения...”[1].

Освобожденные из тюрьмы матросы собрали многолюдный митинг, на котором обнародовали план похода на зажиточное городское население. По этому плану город был разбит на кварталы, и каждый квартал был вверен попечению карательного отряда с руководителем из матросов во главе. Начались повальные обыски, и в случае нахождения оружия виновные уничтожались на месте их пребывания. Были убиты Чернышов (лектор и учитель), начался расстрел священников.

Весной 1918 года в лесах, окружавших Ставрополь, периодически происходили облавы, на представителей новой власти, поэтому у большевиков зародилось подозрение, что существует организация, готовящая выступление против них. Белогвардейский отряд Шкуро совершал набеги на Ставрополь.

Из города террор перекинулся на уездную территорию, так в Больше - Дербетовском улусе большевики начали уничтожение калмыков из -за желания овладеть их богатыми пастбищами. В губернии процветали террор, убийства, осквернение храмов, читальни улуса, то есть на лицо были все проявления гражданской войны.

Идеологические цели “белых” и “красных” были весьма разными, и жестко противопоставлялось друг другу. “Большевистское” будущее было близко и понятно в основном беднейшему крестьянству, которое являлось базой для советской власти. Декрет “О земле”, принятый 2-м Всероссийским съездом Советов, а также закон “О социализации”, изданный в феврале 1918 года, предоставлял крестьянам право свободного выбора форм землепользования. Каждый крестьянин или группа крестьянских хозяйств могли по своему усмотрению избрать подворную, хуторскую, общинную или артельную форму землепользования.

Однако это не значило, что для партии и советского правительства было безразлично, какую форму землепользования изберут крестьяне. Статья 35 закона “О социализации земли” гласила: “Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика, в целях скорейшего достижения социализма оказывает всяческое содействие (культурную и материальную помощь) общей обработке земли, давая преимущество трудовому коммунистическому, артельному и кооперативному хозяйствам перед единоличным”. Далее последовало “Положение о социалистическом землеустройстве и о мерах перехода к социалистическому земледелию”, принятое ВЦИК 14 февраля 1919 года “Положение” следующим образом определяло задачи земельных органов в организации сельского хозяйства: "Для окончательного уничтожения всякой эксплуатации человека человеком, для организации сельского хозяйства на основах социализма с применением всех завоеваний науки и техники, воспитания трудящихся масс в духе социализма, а также для объединения пролетариата и деревенской бедноты в их борьбе с капитализмом, - необходим переход от единоличных форм землепользования к товарищеским”. Положение определяло следующие формы социалистического хозяйства: совхозы, коммуны, артели, обобществленная обработка земли и другие виды товарищеского землепользования.

Весной 1918 года на заседании “Круга спасения Дона” было решено организовать на Дону постоянную армию для борьбы с большевиками. В декабре началась консолидация контрреволюционных сил, в этот период требовалось разграничить полномочия Алексеева и Корнилова и определить роль каждого из них в белом движении, так как оба могли возглавить создаваемую армию. Очень важно было выбрать лидера движения. Договорились о распределении обязанностей. Генерал Корнилов отвечал за военную сторону дела создаваемой армии, генерал Алексеев принимал на себя заведование финансами и вопросами, касающимися внутренней и внешней политики. 25 декабря 1917 года Л.Г. Корнилов вступил в командование армией, которая во всех документах стала называться Добровольческой. К середине января 1918 года Добровольческая армия представляла из себя небольшую военную силу численностью около 5 тысяч человек. Что же касается социального классового происхождения, то из 71 человека старшего командного состава Добровольческой армии, потомственными дворянами по происхождению были 15-21%, личных дворян, ставших таковыми в основном за фронтовые заслуги и боевые награды - 27 человек или 39 %. Остальные старшие офицеры происходили из мещан, крестьян, были сыновьями мелких чиновниками и простых солдат. После гибели Л.Г. Корнилова Добровольческую армию возглавил А.И. Деникин.

По сравнению с красными гораздо труднее обстоял вопрос с лозунгами у белой оппозиции: “Великая Единая и Неделимая Россия” - говорили все, но дальше дело осложнялось, так как будущее виделось многим весьма разным - громадное большинство командного состава и офицерства было монархистами.

“...Руководящие деятели армии сознают, что нормальным ходом событий Россия должна перейти к восстановлению монархии, конечно вместе с теми поправками, кои необходимы для облегчения гигантской работы по управлению для одного лица.”[2]. Эти монархические настроения проявлялись в демонстративном ношении романовских медалей, пении гимна и пр.

В конце апреля 1918 года Деникиным был издан наказ, который определил политические цели борьбы Добровольческой Армии:

1.Добровольческая армия борется за спасение России путем:

а) создания сильной дисциплинированной и патриотической армии;

б) беспощадной борьбы большевизмом;

в) установления в стране единства государственного и правого порядка.

2.Стремясь к совместной работе со всеми русскими людьми, Добровольческая армия не может принять партийной окраски;

Вопрос о формах государственного строя является последующим этапом и будет решаться после освобождения народа от стихийного помешательства. Никаких сношений с немцами и большевиками.”[2].

Таким образом, основным лозунгом Добровольческой армии было освобождение страны от большевиков, и только после этого командование будет заниматься построением общества и определением будущего строя страны. Так что лозунги белых и красных разительно отличались друг от друга - большевики звали в светлое будущее, где обещалась земля крестьянам, фабрики рабочим. Если вопрос о фабриках как то мало волновал население Ставропольской губернии, которая в своем большинстве была земледельческой, то уравнительное безвозмездное наделение землей устраивало беднейшее население губернии. И если говорить о сторонниках Белой армии, то ее основной базой являлось офицерство, казаки (стремившиеся к автономии), зажиточное крестьянство, буржуазия, зажиточные горожане.

Хотя историки, постоянно говоря о боевых частях белых, всегда упоминают термин Добровольческая армия, это название употреблялось только по традиции, так как армия уже формировалась не только на добровольных основах. Мобилизация в кубанских частях началась уже весной 1918 года, а в регулярных частях - со 2 августа 1918 года. Три последовательных мобилизации подняли на Северном Кавказе десять возрастных классов (призывной возраст 1910- 1920г). Ввиду того, что в ходе революции были повсеместно разгромлены органы учета, установить процент уклонившихся от мобилизации было невозможно. По приблизительным данным - 20-30% от общего числа боеспособного населения, проживающего в губернии.

Мобилизованные поступали в запасные части, где подвергались краткому обучению или сразу отправлялись в воинские части. Число прошедших через армейский приемник в 1918 году определялось в 33 тысячи человек. К концу 1918 года был широко использован другой источник пополнения армии – пленные красноармейцы. В связи с этим образ “добровольца” начал расслаиваться. В отношении старых добровольцев командование было связано старым все еще формально четырехмесячным “контрактом”, но 25 октября 1918 года Деникин отдал приказ о призыве в ряды армии всех офицеров до 40 лет, и армия, таким образом, окончательно стала общеобязательной.

Казачество, входившее в ряды Добровольческой армии, требовало самоуправления, и командование было вынуждено предоставить им это: “Чрезвычайная Краевая Рада постановила выделить Кубанскую армию, при чем казаки должны быть выделены из смешанных частей Добровольческой армии. В приказе Рады №3 указано, что кубанские казаки, должны постепенно быть выделены из смешанных частей Добровольческой армии. Но те казачьи части, которые образовались самостоятельно, должны быть преданы суду...” [3]. Таким образом, с конца 1918 года, институт добровольчества окончательно закончил свое существование, и добровольческие армии Юга стали народными.

В декабре 1918 года прошла мобилизация в белую армию “ветеринарного состава”, учащихся средних и высших учебных заведений. Мобилизовывались также “лица не русской национальности”, студенты-медики и т.д. Только за один 1919 год было объявлено 4 мобилизации [5]. Если расшифровать строку документа “лица не русской национальности”, то необходимо обратится к двум приказам Деникина - № 123, 135, по которым в ряды регулярной армии призывались поляки и чехи [5].

На стороне белых были офицеры царской армии, некоторые казачьи части и небольшое число добровольцев, также и интеллигенция, бежавшая от большевиков. Неявка на призывной пункт рассматривалась как побег со службы во время войны, а уклонившиеся от призыва предавались военно-полевому суду, и штрафу в размере 1000 рублей [5]. Но несмотря на это, многие мобилизации были сорваны.



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Кустари в теории, стратегии и тактике большевиков от империализма до НЭПа
Усиление монархических тенденций при преемниках Августа
Конституционные взгляды и реформы Сперанского
Государство и церковь во второй половине XVI-XVIII
Британский парламентаризм в оценке Московских ведомостей (60-80-е 19 века)
Вернуться к списку публикаций