Локальные цивилизации и взаимодействие в них культурных и экономических факторов

Экономическая наука в России сегодня по-новому ставит фундаментальные проблемы взаимосвязи куль­туры и экономики взаимообусловленных общественных систем, сосуществующих не абстрактно, а конкретно, качественно и исторически определенно в рамках тех или иных типов общества.

В системе гуманитарного знания сравнительно новой для нашей науки — «цивилизациологии», — опирающейся на так называемый цивилизационный подход в исследовании общественных образований в пределах синхронически единого человеческого общества, выделяются конкретные, качественно различные, со своим прошлым и будущим типы общества. В мировой науке они исследовались как «конкретно-исторические типы общества» (Н.Я. Данилевский), «локаль­ные культуры» (О. Шпенглер) или «локальные цивилизации» (А. Тойнби) [1].

Отступая от учения об общественно-экономической формации, став­шего определяющим для гуманитарной и экономической науки России ХХ века, и опираясь на мировой опыт применения цивилизационного подхода, представляется возможным рассмотреть некоторые принципы и параметры качественного развития локальных общественных образований под углом зрения взаимодействия в них культурных и экономических факторов. Обращаясь к исследованию подобных общественных образований с позиции цивилизациологии, будем вслед за А. Тойнби обозначать эти сосуществующие типы общества как локальные цивилизации.

Исследование человеческого общества с позиции цивилизационного подхода позволило уже в XIX веке рассмотреть всемирную историю как «единство в многообразии», когда одновременно сосуществуют в историческом пространстве и времени разнообразные локальные цивилизации и близкие к ним общественные образования. В отличие от формационного подхода цивилизационный предполагает, что локальная цивилизация представляет собой полифакторное образование, в котором взаимодействуют на различных эта­пах его эволюционного развития различные факторы вне действия (беспрекословного и однозначного) одного монофактора, каким в марксистской парадигме являлся способ производства, а более широко — экономика и экономические отноше­ния. Последние в системе учения о цивилизациях вполне равнозначны другим факторам или, как мы называем, алгоритмам развития локальных цивилизаций.

Локальные цивилизации представляют собой, с одной стороны, качественно различные и реально существующие (или су­ществовавшие) на Земле общественные образования, а с другой, методологической — это, безусловно, важнейшие ка­тегории, позволяющие по-новому изучать в диахронии (исторически эволю­ционно) и синхронии (одновременно) структуру человеческого общества. Собственно, цивилизации могут быть определены как «устой­чивые системы оснований для объединения людей, их общностей и культур, опирающиеся на преобладающее единство технологии, информаций и ценностей» [2]. Подобное понимание локальной цивилизации предполагает, что оно не совпадает по содержанию и по сущности с понятиями «общественно-экономическая формация», «общество», «государство», «страна», «глобальная цивилизация». Локальная цивилизация — это общественная си­стема, соединяющая в себе различные основания: общецивилизационные, культурные, экономические, технологические, цен­ностные, коммуникативно-информаци­он­ные, этнопсихологические, религиозно-этические и другие, объединенные воедино и, таким образом, соединяющие между собой людей, их общности (семьи, этносы, племена) и их культуры в нечто единое и неповторимое в многообразии человеческого мира.

Особенностью локальной цивилизации как общественной системы является отсутствие в ней иерархии оснований, единого базисного «монофактора», так как «способ производства» как базисное основание сам зависит от структуры взаимодействия других алгоритмов цивилизации, в первую очередь культурных, ценностных, этнопсихологических факторов (алгоритмов) ее развития. Внешне доминирующая роль экономических оснований в традиционных образованиях (напр. древние цивилизации задолго до н.э.) сменяется в современных локальных цивилизациях — при широкой глобализации мировых общественных процессов — бóльшим доминированием общекультурных, технологических, коммуникативно-информационных и этнопсихологических цивилизационных алгоритмов. Более того, вне новых доминант экономические процессы начинают стагнировать или испытывать особое напряжение, входя в полосы постоянных кризисных состояний.

В связи с этим важно учитывать, что локальные цивилизации как ограниченные в своем существовании во времени и пространстве общественные системы развива­ются циклично, что предполагает воз­мож­ность их исторической прерыв­ности в диахроническом плане раз­вития, как мы видим в древних цивилизациях Востока или доколумбовой Аме­рики. Каждая локальная цивилизация сосуществует в одновременности с дру­ги­ми, что мы также видим сегодня, когда суще­ствуют на земном шаре как минимум десяток различных самобытных локальных ци­вилизаций человечества — от наиболее дре­в­них: «китайской» и «индуистской» через «западноевропейскую», «рос­сий­скую» («русско-православную» по Ф. Той­н­би), «японскую», «арабо-ислам­скую» к моло­дым «африканской» и «амери­кан­ским» циви­лизациям.

Большинство ученых, изучающих общество и его структуру с позиций цивилизациологии, полагают, что каждая локальная цивилизация как система общих оснований отличается определенной структурой, которая формировалась постепенно, имеет свои генетические корни и связи с предшествовавшими ей более древними системами (напр. это могут быть объединения первобытных племен). Так, «китайская», «ин­дуистская», «японская», «арабо-ис­лам­ская» цивилизации явно генетически насле­дуют алгоритм предшествовавших им первобытных этнических сообществ. Такие цивилизации, как «западноевропейская», «российская», несут в себе многие генетические коды цивилизаций древнего мира и античности. В экономическом плане они сохраняют многие элементы предшествующих систем; например, формирование банковской системы Европы XII–XVII вв. во многом основано на восприятии финансовой системы со всеми ее атрибутами Древнего Рима. Гуманисты Возрождения обращаются в первую очередь не столько к художественному наследию античности, сколько к истокам финансовой системы своих «праотцов» — банкиров Древнего Рима. В эпоху Ренессанса словно возрождаются в целом общецивилизационные, культурные и экономические алгоритмы античности, но уже на принципиально новой основе.

Современные «американские» цивилизации (имеются в виду «североамериканская» и «латиноамериканская») в свою очередь генетически связаны со своей «пра­матерью» — «западноевропейской» циви­лизацией, хотя сегодня их основа уже достаточно своеобычна.

Исследование генетических связей локальных цивилизаций наводит на мысль, что эти общественные системы имеют нечто свое собственное, которое условно можно назвать «матрицей» цивилизации. Методологически можно представить «ма­­т­рицу» как систему взаимосвязанных элементов (алгоритмов), формирующих структуру локальной цивилизации. В этой трактовке «матрица» выступает основой осмысления подобных цивилизаций. Элементами, или алгоритмами, «матрицы» методологически можно полагать понятия, обозначающие сущностную черту, доминанту (доминирующий фактор) «матрицы» цивилизации.

«Матрицы» как основы существования этих общественных образований, во-пер­вых, представляют своего рода их началь­ное образование, обрастающее затем более сложными элементами, во-вторых, по времени они самые древние и, в-третьих, с их образования начинается жизнь цивилизации, а с их разрушением наступает их гибель. Носителями «матричных» структур являются, безусловно, этносы, которые психологически и культурно создают основу только этим народам присущего существования. Исчезновение и гибель этни­ческих сообществ, формой существования которых является данная «матрица», приводит к гибели локальных цивилизаций. И примеров тому множество: исче­зли древние греки и римляне и с ними «античная» цивилизация; из примитив­ных германских появились европейские эт­носы. Их культура и этнопсихология по­­зволили сформировать иные общецивилизационные и экономические алгоритмы «матрицы» «западноевропейский» цивили­за­ции с только ей присущей вассально-ры­царской системой феодализма и развити­ем затем новых отношений капитализма.

Когда патетически восклицают, как же может погибнуть локальная цивилизация, ответ исторически ясен. После 325 г., когда крестили Римскую империю, такие ци­вилизации, как «древнеегипетская», «древ­невавилонская», «античная», по сути, закончили свое существование, так как их личностными носителями перестали быть носители их культур, хотя экономические отношения в этот период почти не изменились. Древние египтяне с 325-329 гг. после крещения стали коптами, а жители Вавилона растворились среди будущих византийцев. Феллахи Египта продолжали пахать землю, появилась полуфеодальная зависимость, начали складываться феодальные отношения Византии, но это были уже другие люди с другой культурой, религией, философией, с новыми ценностями и новым языком. Новые люди новой «византийской» цивилизации забывают древние языки, древних богов и древние технологии обработки земли. Складываются новые общецивилизационные ориентации, которые позволили Византии эволюционно просуществовать до середины XV века, то есть еще тысячелетие, и во многом сформировать «матрицу» своей дальней родственницы — «российской» цивилизации. Будущее последней зависит также от этнолич­ност­ного фактора. Уйдет из жизни, рассеется по миру цивилизационно образующий этнос, и вместо «российской» на наших просторах возникнет другая (или другие) локальная цивилизация.