2007-10-26 00:00:00
ГлавнаяИстория и историография — Личность, общество, история. Субъект исторического процесса.



Личность, общество, история. Субъект исторического процесса.


Применение синергетической методологии в различных науках дисциплинирует научную мысль, поскольку при моделировании динамики системы, проходящей точку бифуркации, важно так определить рациональную программу управляющих воздействий, чтобы повернуть вектор эволюции системы в желательном для исследователя направлении, ибо ошибившись невозможно будет вернуться в исходную фазу или перейти к другому, более благоприятному аттрактору. И здесь ответственность за выбор сценария развития системы, целиком ложится на инициатора выбора.

Несомненно, что наши концептуальные представления коррелируют с социальными и культурными условиями, в которых они создаются. Матрица социального бытия неявно препостулирует матрицу познания мира. Хотя эта согласованность не является жесткой и однозначной на индивидуальном уровне, на социальном уровне она очевидна. Поэтому и идея истории, какие бы формы она не приняла (от монизма, до плюрализма), является идеологией-методологией изменяющегося бытия людей (от авторитаризма, до демократии).

С декартовского – "cogito ergo sum" (мыслю, значит существую), через фихтевское – "Я есмь", к гегелевской "философии тождества", – таков путь обоснования классической философией, принципиальной возможности познания мира. Развитие понятий (рост знания) обосновывалось тождеством гносеологии и онтологии, тождеством логического и реального "внутри" cogito. Гегелевская диалектика претендовала на двоякую роль: а) универсальной логической (рациональной, дискурсивной) теории исторического развития понятия, мышления (роста знания как прогресса), дающей возможность предсказания дальнейшей динамики мышления; б) универсальной онтологической доктрины – общей теории мира.

Действительно, формальная классическая (аристотелевская) логика, как общая теория вывода, гарантирующая при истинности посылок истинность заключений, применимая лишь к непрерывному (хронологическому) изменению, не справлялась с логическим обоснованием роста знания, состоящего из формально-логических разрывов (новое знание не выводимо из старого, прежнего). Этот факт отмечал, в частности, Ф.Шеллинг, который рост знания обосновывал нерациональной мыслительной деятельностью – интеллектуальной интуицией.

Гегелевская концепция, в рамках спекулятивного концептуального каркаса, представляется целостной, завершенной и аргументрированно обосновывающей (посредством диалектического снятия) рост знания, имея своим препостулированием линейную, непрерывную, всевозрастающую хронологию разума, что в результате и привело к образу мира-как-единой, непрерывной, целенаправленной истории.

Гегелевский пандиалектизм, панлогизм пронизывает и марксизм, в котором он выступает экономическим детерминизмом. Однако возврат собственной родовой сущности человека (производство человеческой жизни посредством труда) через преодоление отчужденного труда, расценивается сегодня всего лишь как тенденция, обусловленная метанарративами Нового времени. Под сомнение ставится само определение "стоимости" как объективной категории, являющейся центральной в экономической теории Маркса.

Речь идет о концепции "пострыночного (постэкономического) социального устройства", обосновывающей утрату "исчисления стоимости" – основную категорию экономики – тенденцией современного человека получать удовлетворение своих потребностей вне сферы роста материального потребления. В экономически развитых странах рост занятости в сфере услуг повышается, а в сфере производства падает – "пролетариат" заменяется на "когнитариат".

Не уровень доходов или общественное положение, а способности к обобщениям, память – все то, что обычно называют интеллектом реально позволяющим пользоваться доступной всем информацией лишь ограниченному числу людей, становящимися ее подлинными владельцами. Впервые в истории условием собственности оказывается не право распоряжаться благом, а способность им воспользоваться. Рост знания (экспансия информации) расценивается экономистами основным фактором преодоления стоимостных отношений в современном обществе, а капитал – отчужденный труд – как эпифактор. Однако и это всего лишь тенденция.

Одна тенденция сменяется другой, подвергая сомнению прежние представления об основах обмена, о сущности человека как "homo economicus". Не обладая статусом всеобщности, тенденции (временные регулярности) не могут претендовать на статус универсальных законов социальной жизни, которые могли бы характеризовать любые синхронные и диахронные социумы. Социальная философия в этом смысле – не вполне наука, а свод слабоверифицируемых "исторических интерпретаций".

Полагая, что рост (эволюция) знания "отслеживает" эволюцию общества, легко впасть в заблуждение, анализируя рост знания (его тенденции) как логику развивающегося понятия, когда будущее (новое) понятие присутствует в прошлом (прежнем), свернуто в нем – строгий детерминизм; что возможно достоверное предсказание дальнейшей эволюции знания, следовательно, эволюции общества. Такой ход мысли и приводит к выводу, будто исторические прогнозы – это и есть решение проблемы метода социальной науки. Однако можно ли доверять такому методу?

Объективное свойство роста любого знания таково, что исторические предсказания на его основе влияют на предсказанные события, искажая их действительный ход, а порой и полностью их элиминируя. Карл Поппер полагал, что мысль о движении общества как такового, – представление, будто общество, подобно физическому телу, может двигаться как целое, по определенному пути и в определенном направлении, – является холистским недоразумением.

Неспособность телеологических социальных концепций реализовать свою квинтэссенцию (крупномасштабные исторические пророчества), делает справедливой критику в их адрес, подрывая гносеологическую и логическую истинность таковых. Согласно Попперу, если существует рост человеческого знания, то мы не можем сегодня предвосхитить то, что будем знать только завтра. Называя марксизм "моральной теорией историцизма", Поппер подчеркивает, что никакого предопределения нет: история открыта в будущее, а не совершается по законам "железной необходимости", существующим помимо воли человека. Разъясняя разницу между законом и тенденцией, философ утверждал, что историцист твердо верит в свою излюбленную тенденцию, и условия, при которых она могла бы исчезнуть, для него немыслимы. Можно сказать, что нищета историцизма есть нищета воображения.

Поппер считал Гегеля одним из изобретателей исторического метода, суть которого в том, что описание истории объекта исследования является его причинным объяснением, и что можно объяснить определенные социальные институты, если показать, каким образом они медленно вырабатывались человечеством. Марксова социология заимствовала у Гегеля не только ту мысль, что метод социологии должен быть историческим и что социология, так же как история, должна стать теорией социального развития, но и тезис о необходимости объяснять это развитие в диалектических терминах.

Критикуя диалектическую "триаду" и расценивая ее, при обосновании роста знания, как бессодержательный формализм, Поппер считает, что история, а следовательно, и рост знания осуществляются методом "проб и ошибок", являющимся более широким, чем диалектический метод. Поппер прав, когда полагает, что "синтез" всегда воплощает новую идею, которую нельзя редуцировать к более ранней стадии развития. И в этом смысле проблема получения нового знания (не формы, а содержания) остается за "кадром" диалектического метода. А все от того, что гегелевская диалектика препостулирована идеей линейной, непрерывной, всевозрастающей хронологии разума.

Абстрактно-философское истолкование социальной действительности лишь с помощью диалектических категорий не дает решения практических проблем реальной жизни. Восхождение от абстрактного к конкретному в процессе познания сущности социальных явлений предполагает единство исторического и логического, воспроизведения в логике движения понятий необходимой исторической связи между сторонами социального феномена (феномена концептуальных изменений в том числе). В этом смысле синергетическая методология с ее системой общенаучных категорий (индетерминизм, порядок, динамический хаос, аттрактор, бифуркация и др.) позволяет наиболее адекватно реализовать принцип единства исторического и логического в предмете нашего исследования.

О перемещении интереса исследователей в сторону анализа феноменов "беспорядочного" ненаправленного повторения, "слепых" колебаний, флуктуаций и циклов социальной жизни – феноменов, к которым было приковано внимание мыслителей прошлого (Экклезиаста, Конфуция, Платона, Сенеки, Макиавелли, Вико и др.) – писал известный социальный философ и социолог П.Сорокин. По мнению Сорокина, теории приверженцев ненаправленного хода истории были более научными и схватывали действительность гораздо лучше, чем многие спекулятивные теории современных "тенденциозных законодателей".

На основании исследования социокультурной статики и динамики ученый утверждал, что вопреки его желанию увидеть в истории этапы поступательного, прогрессивного развития, он неизбежно терпит неудачу, пытаясь как-то подкрепить такую теорию фактами. В силу этих обстоятельств он вынужден удовлетвориться менее чарующей, хотя, возможно, более корректной концепцией бесцельных исторических флуктуаций. Вероятно, в истории и есть некая трансцендентальная цель и невидимые пути продвижения к ней, но они еще никем не установлены.

Известно, что подбор фактов и их оценка будут таковы, какую философию истории выбрал для себя исследователь. Сегодня наиболее адекватно описывающей развитие сложных социальных систем признается идея волнообразного характера их эволюции. Волновой и циклический подходы (см. выше) к исследованию поведения социальных систем не противостоят друг другу, а имеют немало общих черт, и в этом смысле можно говорить о циклически-волновом подходе.

Циклически-волновой подход к исследованию движения общественных систем исходит из того, что конец предшествующего витка, предшествующей волны исторического развития – это начало нового витка, новой волны, причем прошлая эпоха не исчезает бесследно, не уходит "в никуда", она продолжает жить в новой эпохе в виде техники и технологии, культуры, мировоззрения людей, в виде сделанного в прошлом выбора, который определил дальнейшее движение общества. Важно подчеркнуть, что волновой подход к анализу развития человека и общества допускает существенно больше возможностей, альтернатив и вариантов развития, чем линейно-поступательный и чисто циклический подходы. Более того, волновой подход исходит из существования целого ряда критических, поворотных точек, "точек бифуркации", в которых ход и траектория развития человека и общества в принципе не предопределены.

Выступая с позиций социологии знания (эвристика – социологический реализм), как наиболее адекватной, на наш взгляд, при экспликации процесса смены фундаментальных понятий, мы необходимым образом вступили в пределы проблематики центрального вопроса философии истории – возможным становлением всемирной истории человечества.

Сравнительный анализ возможности разнообразного решения центрального вопроса философии истории ключевыми социально-философскими направлениями показывает перемещение интереса социальных философов от концепций всемирно-прогрессивно-поступательного, целенаправленного типа движения социума к теориям ненаправленного, плюралистического социокультурного развития.

Это стало возможным в силу доминирования прикладных исследований при анализе исторической практики позитивными социальными науками, что явилось реализацией принципа единства исторического и логического, при методологическом примате исторического. Главное требование позитивизма – основывать достоверность своих выводов на наблюдениях, фактах; изучать действительные законы, а не искать трансцендентальных причин и смысл истории – в этих исследованиях реализовалось вполне.

Более предпочтительной сегодня признается парадигма циклически-волнового характера общественной эволюции, предполагающая определенную временную направленность (тенденцию) к усложнению социальных связей и отношений в результате смены разномасштабных волн (фаз) исторического развития. Переход от одной фазы развития социума к другой актуализируется "точками бифуркации" в которых нарушается социальная предопределенность.

Общество

Столкнувшись впервые с понятием общество, полагаешь, что оно представляет собой лишь сумму индивидов и не более того. Но при более детальном изучении начинаешь понимать, что общество есть нечто большее, чем просто сумма индивидов, ибо наряду с ними оно включает в себя реальные отношения, которые и объединяют людей.

Следует так же выделять в понятии общество такой аспект как структура общества. Структура общества, как и всякая природная структура, включает в себя не только отдельные объекты, но также и их свойства. Если первый из указанных разрезов социальной структуры - отдельных людей и их разнообразные объединения - обнаружить нетрудно, то второй - связи и отношения между людьми - увидеть сложнее, поскольку они носят как бы бесплотный, скрытый характер. Именно поэтому огромная роль в общественной жизни этих незримых отношений была понята не сразу. В оценке их роли немало предрассудков сохраняется и сегодня.

Из них наиболее распространены крайний индивидуализм (или социальный нигилизм) и воинствующий коллективизм.

С точки зрения социального нигилизма, существуют только отдельные люди, индивидуумы, а общественных связей и, следовательно, общества не существует. В данном случае общество выступает как чистая фикция, удобное слово и ничего более. Следствием подобного индивидуалистического подхода является анархизм, отрицающий существование объективных общественных связей и значение общественных организаций.

С точки зрения крайнего, воинствующего коллективизма, напротив, общество не только существует, но и является более полноценным и высоким, чем индивиды, из которых оно состоит. Существует будто бы только общество и ничего кроме общества. Отдельные же люди - всего лишь частицы, винтики. При последовательном проведении эта точка зрения приводит к тоталитаризму, для которого общество должно подчинить себе личность полностью, регулировать все моменты ее жизни, вплоть до мельчайших.

Современная философия рассматривает человеческое общество как совокупность множества различных частей и элементов. Причем эти части и элементы не изолированы друг от друга, не обособлены, а, напротив, тесно связаны между собой, постоянно взаимодействуют, в силу чего общество и существует как единый целостный организм, как единая система. От других природных систем, в том числе физических и биологических, общество отличается своей особой сложностью.

Представление об обществе как едином организме явилось результатом длительного развития философской мысли. Представление о системности в природе и в обществе возникло еще в античной философии в виде обшей концепции об упорядоченности, целостности бытия.

Попытки объяснения сути понятия общество предпринимались еще в древности (Аристотель) и в средние века (Августин и Фома Аквинский), но только в XVIII веке этот вопрос стал политико-философской проблемой, исчёрпывающее решение которой пытался дать Конт в своей социологии. В результате этого общество стало предметом рассмотрения и центральным пунктом новой науки - социологии.

В XIX-XX веках проблему системности общественной жизни наиболее активно разрабатывали такие крупнейшие мыслители, как О. Конт, Г. Спенсер, К. Маркс, Э. Дюркгейм, М. Вебер, П. Сорокин, Т. Парсонс. Ими было определено содержание основных понятий и категорий для решения данной проблемы. Так под элементом или частью общества понимается мельчайшая частица системы или их совокупность; в качестве элементов и частей общества могут выступать те или иные социальные субъекты, отношения, институты. Составляющие общество элементы, части, подсистемы весьма многообразны, многокачественны, иерархичны.

При характеристике социальной жизни часто употребляются понятия субъект и объект. Эти понятия противоположны по смыслу. Если под субъектом понимается явление, выступающее как носитель активности, направленной на другое явление, выступающее в данном случае в качестве более пассивного, то под объектом, напротив, понимается явление, на которое направлена активность другого явления.

В качестве относительно самостоятельного предмета изучения может быть выделена исторически сложившаяся в ходе совместной деятельности людей структура социальных общностей, включающая в свой состав такие общности, как семья, род, племя, нация, класс, сословия, касты и т.п. Может быть также специально выделена и рассмотрена структура связей, зависимостей, отношений между людьми; они могут исследоваться по крупным сферам жизнедеятельности общества, таким, как экономическая, политическая, духовная, нравственная, религиозная, эстетическая. Могут рассматриваться как отношения между людьми внутри этих сфер, так и отношения между самими этими сферами.

Возможен и анализ общества с точки зрения существующих в нем многообразных институтов, возникающих с целью обеспечения устойчивости социальных отношений. Эта структура включает бесчисленное множество социальных институтов: различного рода производственные предприятия, институты сферы культуры, центральные и местные органы власти, систему здравоохранения, т.е. всю многообразную сеть экономических, политических и культурных учреждений и организаций, удовлетворяющих различные потребности человека.

Допускается и иной, универсальный, синтетический подход к пониманию структуры общества - как состоящую из отдельных личностей; из отдельных коллективов, малых групп: из больших социальных групп и их организаций; из отдельных народов, наций и государств; из международных, межгосударственных объединений и организаций. При таком подходе каждый отдельный представитель любого из рассматриваемых уровней выступает в качестве элемента более сложной структурной организации, причем каждый элемент структуры находится в системе сложных взаимосвязей друг с другом, как вертикальных, так и горизонтальных.

Теперь попробуем дать более строгое определение понятию общество. Общество - группа людей, создавшаяся благодаря целенаправленной и разумно организованной совместной деятельности, причём члены такой группы не объединены столь глубоким принципом, как в случае подлинной общности. Общество покоится на конвенции, договоре, одинаковой направленности интересов. Индивидуальность отдельного человека гораздо меньше изменяется под воздействием его включённости в общество, чем в зависимости от включённости в общность. Часто под обществом подразумевают сферу, лежащую между индивидом и государством.

Анализ перечисленных многообразных элементов социальной системы - видов деятельности, социальных отношений, социальных общностей, сфер общественной жизни, социальных институтов - составляет, по сути дела, содержание социальной философии.

В самом широком понимании общество, изучаемое социальной философией, выступает как социальность вообще, как социум, или особый род бытия в мире.

Существуют различные толкования общества:

- субъектное, которое рассматривает общество как особый самодеятельный коллектив людей;

- деятельное, которое полагает, что обществом следует считать не столько сам коллектив, сколько процесс коллективного бытия людей;

- организационное, которое рассматривает общество как институциональную систему устойчивых связей между взаимодействующими людьми и социальными группами.

Общество как предельно широкое понятие для обозначения той части материального мира, которая обособилась от природы и определённым образом взаимодействует с нею. Это обособление состоит в следующем: в отличие от стихийных природных сил в центре общественного развития стоит человек, обладающий сознанием и волей. Природа же существует и развивается по своим собственным, не зависящим от человека и общества законам. В этом смысле обществом называют совокупность всех форм объединения и способов взаимодействия людей, как между собой, так и с природным окружающим их миром.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234




Интересное:


Корректность применения понятия губернаторская власть в исследования истории аппарата государственного управления российской империи
Борьба группировок в придворном окружении Николая II
Правовые основы государственной службы в РСФСР
Государство и церковь во второй половине XVI столетия.
К вопросу об истории становления и развития государственных финансовых институтов в России
Вернуться к списку публикаций