2013-06-24 13:03:59
ГлавнаяИстория и историография — Н. Чемберлен и формирование внутренней и внешней политики Великобритании в 1916-1939 годах



Н. Чемберлен и формирование внутренней и внешней политики Великобритании в 1916-1939 годах


В детстве Невилл не ощущал особой близости с отцом, к старшему брату Остину он испытывал скорее уважение, чем глубокую привязанность. Однако, через всю жизнь он пронес нежнейшую любовь к своим сестрам, Иде и Хильде, которым он доверял все свои сокровенные мысли, подробно описывая их в длинных еженедельных письмах, которые отправлял со времени своего избрания лорд-мэром Бирмингема до самой смерти.

Невилл Чемберлен женился лишь по достижении сорока лет и брак оказался необычайно счастливым. Его дети, Дороти и Фрэнк испытывали нежнейшую любовь к отцу, сумевшему стать их другом, с самого детства с интересом вникая во все их проблемы.

В Н. Чемберлене жили как бы два человека: веселый, простой и счастливый семьянин и холодный и сдержанный политик. И обе эти части натуры существовали абсолютно отдельно.

Незадолго до своего 48-летия Джо Чемберлен, будучи мэром Бирмингема, решил полностью посвятить себя общественной работе и бросил бизнес, получив долю в 600 тыс. ф.ст. (в наши дни эта сумма равняется нескольким миллионам). Он во много раз приумножил сумму, выделенную на этот бизнес его отцом, и семья была обеспечена. Однако, к концу 1880-х гг. семье пришлось столкнуться с определенными финансовыми трудностями. С 1886 г. Джозеф уже не получал министерское жалование, а члены парламента в то время должны были обеспечивать себя сами. Тем временем, Невилл начал работать бухгалтером в одной из бирмингемских фирм. Джозеф планировал для своего младшего сына карьеру делового человека. Скорее всего, тому было две причины. Во-первых, Джо осознавал, что не сможет обеспечить сына постоянным доходом, а во-вторых, небезосновательно полагал, что из Невилла получится хороший бизнесмен. Невиллу, в свою очередь импонировали такие планы, ему была интересна работа бухгалтера. Кроме того, дальние рабочие командировки делали его более самостоятельным.

Нет документальных подтверждений тому, что Невилл планировал создавать собственное дело на далеких рубежах Империи, но вышло так, что осенью 1890 г. Джозеф встретился в Монреале с губернатором Багамских островов, сэром Амброзом Ши. Чистосердечно желая извлечь из этих забытых богом островов в Карибском море пользу для Империи, он убедительно рассказал о своих планах. С его слов, на некоторых островах архипелага произрастал дикий сизаль, растение из которого изготовлялось прядильное волокно, используемое для изготовления канатов, веревок и шпагата. Джозефу пришла в голову мысль, что это может быть шансом исправить финансовое положение семьи. В случае успеха, сизаль и продукты его переработки можно было продавать за хорошую цену, а землю под плантации можно было купить буквально за копейки. Но стоило ли верить мистеру Ши на слово? Так или иначе, Джозеф решил отправить Остина, который в то время находился в Америке, и Невилла на Багамы, чтобы изучить перспективы возможного предприятия. Он немедленно телеграфировал Невиллу в Хайбери, чтобы тот отправлялся следующим же кораблем. Возможно в тот момент он вспоминал, как его, амбициозного шестнадцатилетнего паренька отправили в незнакомый Бирмингем, чтобы организовать «Нетлфолд и Чемберлен». Но он не учел, что ввязывается в гораздо большую авантюру.

До этого Невилл никогда не принимал решений подобной важности самостоятельно. «Сама идея пересечь Атлантику самостоятельно и без чьих-либо советов принять столь важное решение была устрашающей, однако у меня не возникло и мысли не подчиниться. В конце концов, я понял, что это не так уж и страшно».

Остин и Невилл Чемберлены появились в Нассау, столице островного государства 10 ноября 1890 г. Им был оказан очень теплый прием. Багамы представляли собой архипелаг небольших островов, населенных не воинственными, но вороватыми аборигенами с несколькими сотнями белых поселенцев, живших преимущественно в столице. После небольшого, но чрезвычайно утомительного путешествия по архипелагу, было решено начать расчет целесообразности предприятия. Сэр Амброз Ши буквально излучал оптимизм, он убеждал молодых бирмингемцев в том, что вложения оправдаются с первым же урожаем. Несмотря на это, Остин и Невилл решили провести собственные исследования. Согласно расчетам, без учета стоимости инструментов, зданий, оборудования и расходов на непредвиденные обстоятельства, на первые три года предприятия необходим был капитал в 12 тыс. ф.ст. Кроме того, сложно было рассчитать стоимость доставки сизаля к месту переработки, выделения непосредственно сырья, (которое составляло всего лишь около 5% от массы листа) и его упаковки. Тем не менее, при условии решения проблемы транспортировки, предприятие могло принести солидный доход. Кроме того, что касается самого сизаля, то это растение не было затратным в возделывании, не страдало от болезней и не требовало затрат на ограждения.

Власти с радостью шли навстречу идее сизалевого бизнеса. Губернатор недавно наложил запрет на экспорт сизаля на три года и выражал желание запретить его еще на три, если это будет необходимо для пользы предприятия.

Взвесив все за и против, насколько это было возможно, Джозеф Чемберлен согласился выделить деньги. По совету Остина, на островах было решено оставить Невилла и поручить ему организацию производства. Исследовав архипелаг и его население в качестве места для первой плантации был выбран остров Андрос. Поселившись в крохотном домике, кишащем москитами, Невилл Чемберлен начал собирать рабочих и выжигать лес под плантацию. Стоит отметить, что работать приходилось в жутких условиях. Температура воздуха достигала 40 градусов по Цельсию, и это при огромной влажности! Для того, чтобы ночью можно было спать, приходилось разводить костер из зелени в комнате, чтобы отпугнуть москитов. К концу октября 1891 г. сизалем было засеяно около сотни акров (40 гектаров) земли. На большей части плантации рост сизаля и хлопка, с которым его посадили, подавал большие надежды.

Несмотря на трудности, Невилл отказывался от предложений прислать ему помощника, объясняя это тем, что «первое, от чего я получаю удовольствие в этих не очень приятных местах, так это то, что я - «босс», человек, от мнения которого зависит, будет ли принято решение, или нет». Судя по всему, именно оказавшись вдали от семьи, на затерянных в океане островах, лицом к лицу с трудностями организации незнакомого производства «с нуля», Невилл Чемберлен впервые почувствовал способность вести за собой людей, убеждать их делать то, что сделать крайне сложно. В течении последующих нескольких месяцев «Волоконная компания острова Андрос» развивалось по плану, посевы росли, к 1893 г. штат работников составил 250 человек. При подобных темпах возникла необходимость в постройке железной дороги. Это потребовало дополнительных капиталовложений.

Летом 1893 г. пришло время и для Джо Чемберлена лично проверить, как идут дела на Багамах. Даже ему, привыкшему путешествовать морем (он любил курить крепчайшие сигары во время штормов), дорога на Андрос показалась «исключительно некомфортной». Кроме того, все время его пребывания на Багамах, у Джозефа не проходила мигрень. Он очень тяжело переживал тропический климат. Тем не менее, необходимые проверки были сделаны, а предложение о постройке железной дороги - принято. Отправившись в конце октября в Нью-Йорк, Джо выразил удовлетворение проделанной Невиллом работой.

Осенью того же года, Невилл отправился на Кубу, чтобы ознакомиться с опытом использования железных дорог на плантациях сахарного тростника. Он был поражен эффективностью использования узкоколейных железных дорог в плантационном бизнесе и окончательно убедился в том, что подобная система должна быть создана на Андросе.

Следует отметить, что 1893 финансовый год был особенно неудачным для Джозефа. Расходы не покрывались процентами с капитала, а расширение бизнеса на Андросе требовало изъятия значительных сумм из оборота. Таким образом, решение о дальнейшем расширении плантации не было принято. Тем не менее, Невилл был уверен в успешном исходе предприятия.

По сведениям местного священника, Мэтьюза, со времени начала деятельности «Волоконной компании о. Андрос», сам остров и его население стало разительно отличаться от обитателей остального архипелага. Чемберлену удалось побороть процветавшее пьянство, обеспечить рабочих, хотя и простыми, но все же приличными домами и открыть банк, который уже в 1893 г. получил вкладов на депозиты в 300 ф. ст. Для небольшого населения острова это была приличная сумма.

К концу 1893 г. можно было подвести первые итоги предприятия. План на этот срок был в целом выполнен. Сизалем и хлопком было засеяно около 2 тыс. гектаров земли. Дальнейшее расширение посевов предполагало новые вливания капиталов. Необходимо было проложить новые дороги и возвести новые здания. Джозефу Чемберлену удалось найти еще 20 тыс. ф. ст., однако, в связи с грядущими выборами 1900 г. расширение посевов было решено временно прекратить. Тем временем, Невилл ревностно следил за развитием инфраструктуры компании. Как он писал, у него создавалось впечатление, что рабочие боялись одного только его вида, так как при появлении на работах он тут же начинал критиковать качество исполнения. Тем не менее, в общем, его отношения с работниками компании носили партнерский характер. Он не забывал устраивать для них праздники, чтобы как-то развеять их после тяжелого, однообразного труда.

Невилл не мог дождаться «настоящего дела», которое должно было начаться с установкой машин для переработки растения и первыми продажами, ведь первую крупную партию сизаля можно было продать только через 4 года после первых посадок. Все это подразумевало, что в том, 1894 г., Невилл не сможет приехать в Англию в отпуск. Однако, подчинившись приказанию отца приехать не позже конца июня, Невилл с неохотой вернулся. Пробыв несколько месяцев дома, он отправился в Нью-Йорк для переговоров с компанией, заинтересованной в покупке сизаля. На Андросе сизаль казался достаточно здоровым, но, по ряду причин, Невилл начал сомневаться в возможностях местных почв. Вскоре худшие его опасения начали оправдываться. Обнаружилось, что после трех урожаев в год, посадку сизаля необходимо было обновлять. Еще печальней был тот факт, что только на пятой части плантации, которая раньше была покрыта подлеском, сизаль вообще вызревал. На остальных частях он не набирал даже необходимый для промышленной переработки рост. Все эти аспекты вызывали не просто тревогу, а ощущения, близкие к панике: «Я не знаю, что будет со мной, если предприятие провалится. Даже мысли о неудаче после стольких трудов могут разрушить уверенность в себе любого человека». Написав о своих опасениях брату, который поделился ими с отцом, Невилл поучил рекомендацию не расширять посевы, а попытаться выжать максимум из того, что уже сделано. Как писал Джозеф «нет смысла в рефлексии по этому поводу. Поживем - увидим». Он даже обдумывал возможность навсегда покинуть политику, так как лорд Росбери, сменивший Гладстона на посту главы либерального правительства в 1893 г., терял свои позиции. А работа в подчинении консервативного правительства, взгляды которого он не разделял, не прельщала его.

Отдохнув, по настоянию отца, летом в Пиренеях и набравшись сил для дальнейшей работы, Невилл вернулся на Багамы. Машины для переработки сизаля были установлены в начале ноября 1895 г. Невилл со своими рабочими трудился с рассвета до пяти часов вечера без выходных. Казалось, дела пошли на поправку, но в самом начале нового, 1896 г., произошла катастрофа, ставшая началом конца для всего предприятия. Дотла сгорело здание с машинами для переработки сизаля. На мировом рынке резко упали цены на сизаль. Кроме того, образцы волокна, отправленные потенциальным покупателям в Нью-Йорк, были охарактеризованы как «неудовлетворительного качества». Становилось все более и более очевидно, что на острове недостаточно плодородных почв. День за днем, все яснее становилось, что авантюра провалена. «Растения, - как Невилл написал отцу, - не вызревают. Придется ждать как минимум начала лета для сбора того урожая, который все-таки удастся собрать. Я опасаюсь, что за это время рабочие, которым просто не чем будет заняться, разбегутся кто куда». Текущие расходы составляли около 100 ф. ст. в месяц, а доходы компании не могли обеспечить даже такую сумму.

Накануне своего двадцатисемилетия, Невиллу Чемберлену ничего не оставалось, как дать указание собрать остатки урожая, расплатиться со своими рабочими и приготовиться к худшему. В начале апреля пришло письмо от отца с просьбой приехать домой для обсуждения вариантов выхода из сложившейся ситуации. В случае окончательного провала предприятия, потери составили бы 50 тыс. ф. ст.

Стоит отдать должное Джо Чемберлену. Перед лицом финансовой катастрофы он поддерживает сына, написав ему, что «я понимаю твою разочарованность и боль, но удары судьбы надо встречать стойко. Не забывай девиз нашей семьи - «Je tiens ferme».

После дополнительного исследования почв Андроса и других островов, Невилл окончательно убедился в невозможности вернуть потраченные деньги. Несмотря на утешения отца и объективные причины, по которым его вины в провале предприятия не было, Невилл во всем винил себя.

Потери Чемберленов на Андросе с учетом продажи зданий, оставшегося оборудования и земли, составили порядка миллиона современных ф. ст.. Несколькими годами ранее подобные потери разорили бы семью, однако теперь, когда Джо Чемберлен вернулся в правительство и занимал пост министра по делам колоний, он получал жалование, которое позволяло ему содержать дом в Лондоне и Хайбери.

Невилл жестоко бичевал себя за неудачу. Мрачные прогнозы, которые строили противники предприятия, оправдались. И, хотя в письме любимой сестре Беатрис, он с горечью признается, что «потерял на Багамах значительную долю уверенности в себе», Андрос развил в младшем Чемберлене черты характера, которые пригодились ему в дальнейшей жизни: способность открыто смотреть в лицо трудностям, упрямство в достижении цели и способность с гордо поднятой головой переносить неудачи. Одиночество, в котором он проводил долгие месяцы на островах в то время, как большинство молодых людей его круга строили карьеру и семейную жизнь, придало его характеру замкнутость. Он чувствовал необходимость проявить себя в новом деле. В определенной степени, Андрос дал Невиллу понять то, что другим молодым людям давала понять война, если им, конечно, повезло остаться в живых. Он научился самостоятельно принимать решения, рассчитывать только на себя. Молодой Невилл «увидел мир», получил опыт общения с другими культурами. Глядя на то, как люди вокруг него не выдерживают испытаний, начинают злоупотреблять спиртным, он научился брать на себя обязанности других и справляться с ними и не доверять людям, обещающих скорый успех без должных на то оснований. Для человека, который находился в тени знаменитого отца и брата, который также занял прочное положение в обществе и политической жизни, урок Андроса был еще горче.

Однажды сестра Невилла, Хильда заметит, что на островах он научился жить в, казалось бы, невыносимых условиях: тяжелая ежедневная работа, недостаток сна, постоянные стрессы; «неплохая подготовка к карьере политика».



← предыдущая страница    следующая страница →
123456789101112131415161718




Интересное:


Традиции и новаторство местного самоуправления в России
Локальные цивилизации и взаимодействие в них культурных и экономических факторов
Государство и церковь в XVII столетии
Конституционные демократы начала 20 века - экономическая и политическая программа
Корректность применения понятия губернаторская власть в исследования истории аппарата государственного управления российской империи
Вернуться к списку публикаций