2013-06-24 13:03:59
ГлавнаяИстория и историография — Н. Чемберлен и формирование внутренней и внешней политики Великобритании в 1916-1939 годах



Н. Чемберлен и формирование внутренней и внешней политики Великобритании в 1916-1939 годах


Сам Н. Чемберлен не смог скрыть разочарования развитием событий. 15 марта он заявил в палате общин: «Я не могу рассматривать средства и методы Германии как соответствующие духу Мюнхенского соглашения». Два дня спустя во время публичного выступления в Бирмингеме премьер-министр снова вернулся к этой теме. Перечислив все агрессивные шаги Гитлера, начиная с ремилитаризации Рейна в 1936 г., он признал, что всегда существовали оправдательные мотивы этих внешнеполитических акций - либо национальное воссоединение, либо восстановление ущемленных прав. Но в данном случае ничего нельзя придумать. «Является ли это финалом внешнеполитической авантюры нацистов или же это начало ее новой стадии? Не шаг ли это по пути завоевания мирового господства?».

У. Черчилль, выступая 24 марта 1939 г. в палате общин по этому поводу, заявил: «Все здание доверия и доброй воли, с таким усердием возводимое Великобританией, безжалостно разбито на тысячи осколков. Его нельзя уже поднять из руин, покуда у власти в Германии находится нынешний режим».

Катастрофический для Франции и Англии провал мюнхенского «умиротворения» был столь очевиден, что вызвал волну массового возмущения в обеих странах. «Политика «умиротворения» в сознании широчайших масс мертва», - констатировал советский полпред в Лондоне и подчеркнул: «Случилось то, чего дольше всего старался избежать Н. Чемберлен - между Англией и Германией пролегла глубокая политическая и морально-психологическая борозда». Возникновение подобной ситуации сразу ощутил и Э. Даладье. «Узнав о германском акте насилия, Даладье впадает в бешенство. Он запирается один в своем кабинете. Через полчаса он говорит своим сотрудникам: «Теперь нужно поставить себя в такое положение, чтобы не давать больше этому клятвопреступнику повода для нового вероломства, или с Францией будет покончено». В этой засвидетельствованной Ж. Табуи эмоциональной реакции премьер-министра нашло выражение сознание реальной угрозы национальной безопасности Франции со стороны недавнего партнера по Мюнхену, ставшего «клятвопреступником».

Практически сразу же Форин оффис начал получать подтверждения самых худших опасений английского руководства. 17 марта 1939 г. румынский посол в Лондоне Тилеа информировал английское внешнеполитическое ведомство о том, что его правительство получило от нацистов ультиматум с требованием предоставить Германии монопольное право на румынский экспорт в обмен на гарантии неприкосновенности ее границ. Премьер-министр тотчас же созвал заседание кабинета, во время которого огласил мнение французского посла Ш. Корбена, высказавшего одобрение положений речи Н. Чемберлена в Бирмингеме. Члены правительства обсуждали обострившуюся европейскую международную ситуацию, принимая во внимание основные положения памятной записки, подготовленной комитетом начальников штабов специально к этому заседанию. В ней, в частности, отмечалось, что защита Румынии невозможна без привлечения Польши и России. Кроме этого КНШ предлагал заручиться поддержкой Греции и Турции, отметив, что позиция Югославии неясна и что особенно важна линия Италии. В этой связи Н. Чемберлен следующим образом сформулировал задачу британской дипломатии: «Выяснить, на кого мы можем положиться, кто из друзей присоединится к нам для противостояния агрессии... Я думаю, по крайней мере, мы можем положиться на Францию». Оценка ситуации премьер-министром была поддержана министром по делам доминионов, высказавшим опасение, что с утверждением германского влияния в Румынии и доминирования в Средиземном и Эгейском море, Англия будет низведена до положения второразрядной державы. Н. Чемберлен развил эту мысль, отметив, что «по-видимому, Польша является ключевым моментом в создавшемся раскладе сил» и Англии следует прозондировать почву на предмет возможных совместных действий.

В результате английский кабинет министров пришел к решению о необходимости выяснить также позиции России, Югославии, Турции, Греции и Румынии относительно их участия в совместном с Англией противодействии дальнейшей германской агрессии в направлении стран Юго-Восточной Европы. «Французское правительство, конечно же, будет информировано обо всех этих шагах», - заверил коллег Н. Чемберлен. По выяснении ситуации КНШ предписывалось вновь проанализировать перспективы военного сотрудничества с потенциальными союзниками. Под угрозой национальным интересам Великобритании руководство консерваторов вынуждено было обратиться к практике военных союзов, от которой оно так долго старалось дистанцироваться. Н. Чемберлен счел необходимым собственноручно составить проект декларации о создании блока по противодействию агрессии. Этот проект был одобрен кабинетом 20 марта 1939 г. и направлен в Париж, Москву и Варшаву. Декларация предусматривала взаимные консультации четырех держав в случае «возникновения угрозы» безопасности и независимости для европейских государств.

21 марта 1939 г. в Лондон прибыл министр иностранных дел Франции Ж. Боннэ. В ходе переговоров с англичанами французская сторона подчеркивала необходимость привлечения Польши к создававшемуся блоку. В ходе обмена мнениями выяснилось, что позиции Польши и СССР представляют собой существенные препятствия на пути осуществления английского плана. Польша не проявляла готовности выступать совместно с Советской Россией и брать на себя обязательства в отношении Румынии. Советское правительство через своих послов в Лондоне и Париже настаивало на созыве конференции представителей Англии, Франции, Советского Союза, Польши, Румынии и Турции в Бухаресте. Лорд Галифакс убеждал своего французского коллегу, что, даже в случае отказа Польши от участия в «блоке мира», Англия и Франция не смогут более спокойно взирать на агрессивные действия Гитлера, необходимо быть готовыми к совместным двусторонним действиям. Англичане подчеркивали, что любой из трех возможных вариантов развития событий - германская агрессия против Польши, против западных держав или на Балканах - должен повлечь за собой ответную реакцию Англии и Франции. Ж. Боннэ заверил своих партнеров в готовности французской стороны выступить в защиту Румынии, но настаивал на вовлечении Польши, подчеркивая при этом, что без ее участия русская помощь не будет эффективной.

При этом Ж. Боннэ высказал мнение, что на «Польшу следует оказать максимальное давление, не останавливаясь перед угрозами», чтобы сломить нежелание ее лидеров участвовать в блоке совместно с Россией. В конце концов Э. Галифакс выразил надежду на согласие поляков. Принимавший участие в работе второго дня англо-французских переговоров Н. Чемберлен заметил, что привлечение Турции к планировавшемуся блоку, как того требовала советская сторона, неблагоприятно скажется на позиции Италии. В ходе обсуждения проблемы вооружений выявились серьезные разногласия между двумя сторонами. Извинившись перед французским министром иностранных дел, за то, что он поднимает такой «деликатный вопрос», Н. Чемберлен поинтересовался у Ж. Боннэ, достигла ли французская промышленность месячного выпуска боевых самолетов в 400 машин, как того обещал Э. Даладье в ноябре 1938 г. Ж. Боннэ пришлось признать, что он и сам сомневался в обещаниях Э. Даладье, и оправдывать отставание в этой области ссылками на трудности, вызванные социальным законодательством Л. Блюма. Не отвечая прямо на настойчивые выяснения англичан, Ж. Боннэ сказал, что к июлю-августу Франция доведет выпуск до 250-300 самолетов в месяц. Названная Н. Чемберленом цифра месячного английского производства в 600 самолетов чрезвычайно удивила французов, как неприятно поразил их и отказ англичан продавать Франции часть этого количества. В свою очередь Ж. Боннэ дал волю критике английской позиции во время третьей встречи с Э. Галифаксом 23 марта 1939 г., когда отстаивал необходимость введения всеобщей воинской повинности в Англии для того, чтобы она могла оказать помощь Франции не через 18, а хотя бы через 6-8 месяцев после начала войны на Западе. Все спорные вопросы решено было урегулировать в ходе военно-штабных переговоров.

Таким образом реакцией английского и французского правительств на нарушение А. Гитлером Мюнхенского соглашения стал коренной пересмотр политики двух стран. Можно констатировать, что под воздействием событий, англичане уступили нажиму французов, согласившись на расширение своих обязательств в отношении Европейского континента. В центре франко-британских переговоров, проведенных 21-23 марта в Лондоне, как видно из их протокольных записей, был вопрос о возведении оборонительного барьера против гитлеровской агрессии прежде всего на Западе, о чем, в общей политической форме, была достигнута договоренность. Дав гарантии независимости Голландии и Швейцарии, британское и французское правительства подтвердили, путем обмена нотами, действенность двустороннего соглашения о военно-штабном сотрудничестве, заключенного весной 1936 г.

27 марта 1939 г. на заседании правительственного комитета по внешней политике Э. Галифакс проинформировал коллег, что французы выразили согласие с предложенными четырехсторонними консультациями, русские согласились после некоторых колебаний, а поляки - отказались. В значительной мере не доверяя Советскому Союзу, польское руководство объяснило свой отказ боязнью спровоцировать германскую атаку против себя. В свою очередь, поляки предложили секретное соглашение с Англией в духе декларации Н. Чемберлена, настаивая на полной секретности, в том числе и от французов. Сообщения из Румынии и Югославии также свидетельствовали о нежелании их правительств быть вовлеченными в договор с Советским Союзом. В виду этого комитет по внешней политике принял решение отказаться от проведения «Декларации» и сосредоточиться на обеспечении безопасности Румынии, как наиболее возможной следующей жертве агрессии. Английские лидеры считали, что совместная с Францией гарантия независимости Польши вынудит ее подключиться к помощи Румынии, так как агрессия против последней несла бы угрозу и Польше. Было решено обратиться с разъяснениями к Советскому Союзу и предложить какой-либо вариант секретного соглашения с ним, связанный с франко-советским пактом о взаимопомощи. Таким образом, английское руководство пришло к осознанию необходимости в одностороннем порядке гарантировать независимость Польши.

При обсуждении этого вопроса Э. Галифакс высказал свое впечатление от переговоров с Ж. Боннэ, отметив, что, по его мнению, французский министр иностранных дел «казался мало заинтересованным в России». По мнению английского руководства, Польша, а не Россия представляла собой лучшего союзника на Востоке, в том числе и с военной точки зрения.

Э. Галифакс подвел итог обсуждения, выразив уверенность в неизбежности войны. Даже при условии неподготовленности к ведению военных действий нельзя будет ничего не предпринять в ответ на очередную агрессию Германии - против Польши или Румынии. «Из двух зол, - сказал Э. Галифакс, - я выбираю вступление в войну».

Необходимость координации оборонных мероприятий и разработки военных планов настоятельно потребовала от Англии и Франции возобновления военно-штабных переговоров, очередной этап которых, как уже отмечалось, начался 29 марта 1939 г.

Правительство Э. Даладье, так же как и британское руководство во главе с Н. Чемберленом, с весны 1939 г. только начавшее оборонные мероприятия, придавало большое значение восточноевропейской «солидарности» с «западным блоком». «В тот момент, - вспоминал Л. Эмери, - английский и французский генеральные штабы придавали польской армии большее значение, чем русской. В течение последних дней, - сообщил 29 марта советский полпред в Англии, - между Лондоном и Парижем шли усиленные совещания, и в английских правительственных кругах сейчас создалось настроение в качестве первого этапа организовать блок четырех держав - Англии, Франции, Польши и Румынии, причем первые две берут на себя твердое обязательство силою оружия прийти на помощь Польше или Румынии в случае нападения на них Германии. Итогом англо-французских «совещаний» стало сделанное 31 марта Н. Чемберленом с парламентской трибуны заявление о предоставлении британской гарантии территориальной целостности и независимости Польши. Премьер-министр информировал членов палаты общин, что английское правительство ведет переговоры с правительствами других европейских стран, подчеркнув, что, даже если агрессия против Польши состоится прежде, чем эти переговоры «материализуются», «правительство Его Величества сочтет себя обязанным прийти ей на помощь, используя все имеющиеся в его распоряжении средства». При этом Н. Чемберлен особо отметил, что «уполномочен французским правительством» сообщить, что оно занимает в этом вопросе аналогичную позицию, то есть также берет на себя обязательства польского «гаранта», дополнявшие и укреплявшие франко-польский союзный договор, заключенный 12 февраля 1921 г.

В позиции Польши, отклонившей 25 марта гитлеровские претензии на Данциг (Гданьск) и польский коридор и ответившей на германские угрозы мобилизацией трех призывных возрастов, Н. Чемберлен увидел потенциальную возможность создания «второго фронта». Однако, в отличие от Н. Чемберлена, мыслившего потенциальный «второй фронт» вне какого-либо сотрудничества с СССР, или в крайнем случае оставлявшего этот вопрос на усмотрение Франции, Э. Даладье видел необходимость опоры этого «фронта», прежде всего Польши, на поддержку СССР, понимая, однако, роль Советского государства как пассивную. «Наша роль, - писал польский посол в Париже Ю. Лукасевич, - во французских расчетах несравненно весомее, чем роль Советской России», которая «рассматривается как вспомогательный фактор, прикрывающий спину Польши». Генерал М. Гамелен в письме Э. Даладье советовал нацелить дипломатические усилия на то, чтобы привести Польшу к сотрудничеству с СССР. Исходя из этого военный атташе в Варшаве генерал Ф. Мюсс, действовавший по указанию Э. Даладье, поставил 30 марта перед польским военным лидером Э. Рыдз-Смиглы вопрос об обеспечении польской обороны советскими поставками стратегического сырья и боевой техники. Однако польское руководство, расценивавшее сотрудничество с СССР как участие в антигерманском «идеологическом фронте», настороженно встретило французский демарш.

Расширение гитлеровской агрессии - 22 марта Германия аннексировала Мемель (Клайпеду), разорвав Мемельскую конвенцию от 8 мая 1924 г., гарантами которой выступали Франция и Англия; 23 марта Румынии было навязано германо-румынское экономическое соглашение, ориентировавшее румынскую экономику на германский рынок; с конца марта началась концентрация сил вермахта на мемельском плацдарме в Восточной Пруссии, нацеленная на захват Данцига - вызвало возраставшую тревогу в Париже. По сообщению советского полпреда, Э. Даладье в беседе с ним сразу же «подхватил» мысль об оборонном сотрудничестве с СССР и «сказал, что он с первого дня был того же мнения», что он не сомневается в согласии на это СССР, но что он «не уверен в Польше». Действительно, заключение подобного соглашения было непростым делом: оно предполагало польское согласие на оборонное сотрудничество с СССР, от которого польские правящие круги упорно уклонялись.

На заседании английского кабинета 5 апреля 1939 г. Н. Чемберлен доложил результаты переговоров с польским министром иностранных дел полковником Ю. Беком. Польский министр подтвердил готовность Польши связать себя договором с Англией. Этот договор должен был предусматривать обязательства взаимной помощи в случае прямой агрессии против его участников. Не выказывая особого энтузиазма по поводу обязательств своей страны в случае Германской атаки на Запад, Ю. Бек предлагал строить отношения Польши и Англии по типу англо-французских отношений. Премьер-министр доложил, что Э. Галифаксу не удалось добиться от Ю. Бека изменения его позиции по вопросу о помощи Румынии: польский министр дал понять, что его правительство не намерено включать в польско-румынский договор, направленный против возможной агрессии России, новые обязательства прийти на помощь Румынии, в случае агрессии против нее Германии или Венгрии. Неизменным осталось и отношение поляков к сотрудничеству с Россией. «Если Англия и Франция вступят в любого рода тесное взаимодействие с Россией, - заявил Ю. Бек, - я буду вынужден выступить с официальным заявлением о том, что Польша не участвует в них». Э. Галифакс «был удивлен той энергии и постоянству», с которым Бек отвергал сотрудничество с Россией.

6 апреля 1939 г. Ю. Бек подписал в Лондоне соглашение, по которому Польша принимала английские гарантии своей безопасности. К этому времени английское правительство уже имело свидетельства готовящейся германской агрессии против Польши.

Вторжение 7 апреля итало-фашистских войск в Албанию вызвало во Франции, по наблюдению советского полпреда, «неслыханно острую реакцию». Если правительство консерваторов полагало, что Б. Муссолини стремится «создать противовес продвижению Германии в Центральной Европе», и готово было признать «особые интересы» Италии в Албании, которые делают ее «акцию неподверженной строгой критике», французы оценивали положение иначе: 9 апреля кабинет Э. Даладье решил выдвинуть французский флот в восточное Средиземноморье. Угроза полной потери европейских позиций и континентальной изоляции росла. Характеризуя ситуацию во Франции Я.З. Суриц писал в те дни: «Все сейчас уверены, что войны не избежать... Эти настроения, уже довольно заметно выявились после мартовского захвата Праги, ...сейчас, после албанской истории, стали уже доминирующими. Все разговоры сейчас сводятся к войне, подсчету сил и гаданию, в каком лагере окажется та или другая страна».

Английское правительство не сочло возможным присоединиться к французской демонстрации. На заседании кабинета, прошедшего в отсутствие Н. Чемберлена 10 апреля 1939 г., Э. Галифакс заявил, что Англия не может начать войну, послав ультиматум Б. Муссолини, из-за опасности дальнейшего сплочения фашистских режимов, на что особенно указывали французские дипломаты. Министр иностранных дел отстаивал точку зрения, согласно которой позиция Англии должна быть согласована в данном случае с позицией Югославии. В качестве же немедленных мер решено было заключить договоры с Грецией и Турцией, которые должны были продемонстрировать, что Англия не намерена терпеть вмешательство в дела этих государств. Французский посол в Лондоне Ш. Корбен, выражая мнение своего правительства, которое было крайне озабочено наступлением фашистских государств в Юго-Восточной Европе, настаивал на немедленном предоставлении гарантий Румынии и Греции. Турецкое правительство в ответ на предложения присоединиться к создаваемому западными державами блоку по противодействию агрессии поддержало французскую позицию, обусловив свое участие предоставлением англо-французских гарантий Румынии и Греции. Несмотря на пожелания некоторых членов правительства, чтобы с подобной инициативой выступила Франция, Н. Чемберлен 13 апреля 1939 г. объявил в палате общин, что совместно с Францией Англия предоставляет гарантии Румынии и Греции.

Не успокоенное наметившимся налаживанием оборонного сотрудничества с Англией, французское общественное мнение почти однозначно высказывалось за оборонное сотрудничество с СССР. Свыше 100 депутатов-радикалов потребовали от Э. Даладье «принять немедленные меры к улучшению советско-французских отношений», в частности, к установлению оборонных контактов на уровне генштабов. Среди радикалов зрела мысль относительно поездки в Москву парламентской делегации во главе с председателем палаты депутатов Э. Эррио.

Переход британского руководства, а вслед за ним и французского, к предоставлению «гарантий» малым европейским странам, оказавшимся под угрозой агрессии, был шагом по пути создания антигитлеровской коалиции государств. «Вследствие той реакции, какую вызвала в Лондоне и Париже ликвидация чехословацкого государства, - отметил Р. Кулондр, - гитлеровская Германия не может уже более рассчитывать - как она рассчитывала после Мюнхена - на то, что западные державы предоставят в ее распоряжение Европу». Хотя в «гарантийной» политике сохранялся элемент маневра, рассчитанного на давление на Германию с целью удержания ее от силового решения европейских проблем, вернуться на путь переговоров в духе «умиротворения», не он определял развернувшиеся события. «Мне кажется, - отметил 11 апреля советский полпред в Париже, - что это уже не только «маневры»..., а сознание того, что вода уже подходит к горлу,... что война нависла».

Создавая франко-британский «западный союз», французское руководство всецело видело слабость подготовки Англии к возможной войне на европейском континенте: в ходе лондонских переговоров в марте 1939 г. Ж. Боннэ, по свидетельству Ш. Корбена, «настаивал на введении воинской повинности в Англии, без которой, по мнению французов, невозможна никакая серьезная политика по организации сопротивления агрессорам», однако получил «неопределенный» ответ Н. Чемберлена и Э. Галифакса. В беседе с У. Буллитом 3 апреля Э. Даладье озабоченно отметил незначительную, «за исключением борьбы на море», роль Англии в возможной европейской войне. Вследствие этого, подчеркнул премьер, «ужасное военное бремя» придется нести одной Франции. Не менее важным стимулом являлось стремление упрочить позиции Польши и Румынии, чьи вооруженные силы должны были составить возможный «Восточный фронт».



← предыдущая страница    следующая страница →
123456789101112131415161718




Интересное:


Государство и церковь в XVII столетии
Конституционные демократы начала 20 века - экономическая и политическая программа
Лыцарство
Общество соединенных славян и его участие в выступлении черниговского полка в 1825 г.
Конституционные взгляды и реформы Сперанского
Вернуться к списку публикаций