2013-06-24 13:03:59
ГлавнаяИстория и историография — Н. Чемберлен и формирование внутренней и внешней политики Великобритании в 1916-1939 годах



Н. Чемберлен и формирование внутренней и внешней политики Великобритании в 1916-1939 годах


Голос Н. Чемберлена оказывался решающим и при определении английской оборонной стратегии. В случае германской угрозы, говорил он в ноябре 1936 г., Англии будет нечего противопоставить. Отсюда следовала настоятельная необходимость получить несколько лет для реализации программы перевооружения. Н. Чемберлен считал вполне возможным посредством осторожной дипломатии отодвинуть войну на неопределённый срок. В то же время, слова Черчилля, что англичане «должны убрать все препятствия на пути своего усиления», Н. Чемберлен считал паникёрскими и поспешными, так как, по его мнению, требуемые жертвы нанесли бы ущерб торговле страны на несколько поколений, подорвали бы благосостояние Великобритании. Что касается самого характера возможной новой войны, Н. Чемберлен считал, что он не будет похожа на первую мировую: «Я верю, что наши ресурсы будут использованы с большей выгодой в воздухе и на море, чем при создании огромной сухопутной армии». Этот вопрос, впрочем, не был окончательно решён до 1937 г., когда военное министерство «оставило идею о создании континентальной армии численностью 1914-1918 гг.». И именно эта проблема вызывала особенное неудовольствие французов, обеспокоенных отсутствием у Англии реальных возможностей оказать им действенную военную помощь в борьбе на континенте в случае агрессии Германии. Всеобщая воинская повинность была введена в Англии с большим опозданием - лишь 1 мая 1939 г. Архив Н. Чемберлена содержит многочисленные свидетельства его не прекращавшихся в 1936-1937 гг. консультаций с Т. Инскипом по вопросам оборонной стратегии Великобритании. «Это, - отмечал Н. Чемберлен в одном из своих писем 14 ноября 1936 г., - ещё один случай, когда я делаю работу премьер-министра, но т.к. он не хочет или не может делать её сам, кто-то должен сделать её за него».

По мере ухудшения здоровья С. Болдуина в течение 1936 г. усиливался контроль Н. Чемберлена за всеми политические вопросами. Он не ограничивался выполнением своих прямых обязанностей по линии министерства финансов, неоднократно напрямую вторгаясь в сферу международной политики. Так, в апреле 1936 г. он наставлял А. Идена в необходимости заменить систему коллективной безопасности Лиги новой системой региональных пактов. Выступая с разъяснениями по поводу правительственной политики в «Клубе 1900 года», министр финансов заявил, что с исчезновением правительства Абиссинии было бы «чистым безумием» поддерживать санкции против Италии. О консультациях с Иденом по этому вопросу нет свидетельств в дневнике Н. Чемберлена, но в тот же день на заседании кабинета министр иностранных дел говорил, что «мы сами должны предложить снятие санкций». Выступал Н. Чемберлен и в качестве дипломата, так например, в октябре 1936 г. он обедал с японским послом чтобы «подготовить путь» для беседы с Иденом. Голос канцлера казначейства вновь оказался решающим при обсуждении событий в Испании в ноябре 1936 г., когда перед английским правительством встал вопрос: признать ли права воюющих сторон за обеими сторонами в гражданской войне в Испании. По его совету члены кабинета склонились в пользу невмешательства и принятия закона, запрещающего судам Великобритании доставлять военные материалы в испанский порт. Эту позицию поддержал А. Иден, приписавший себе заслугу в определении сдержанной позиции Англии в отношение Ф. Франко. Осенью Н. Чемберлен писал сестре Хильде: «Каждый день интервью или заседания комитетов сменяют друг друга, а вечером ещё какое-нибудь дело не даёт мне заснуть до утра. Это выматывающая работа, но я не променяю её сейчас ни на какую другую». Его положение «очевидного преемника премьер-министра» было наконец утверждено, когда он занял место Болдуина на митинге, которым закончилась партийная конференция 1936 г. в Маргейте. «Я посылаю за людьми и веду дела так, будто я премьер-министр», - значилось в дневнике 7 октября 1936 г. Во время событий «королевского кризиса», который отсрочил формальную процедуру передачи дел от С. Болдуина и назначение Н. Чемберлена премьер-министром, последний также сыграл одну из ключевых ролей, обсуждая с С. Болдуином и другими старшими министрами все важнейшие решения и подготавливая проекты формальных правительственных заявлений королю по поводу возникшего конституционного кризиса, а также неформальных писем к монарху с настоятельными рекомендациями «пересмотреть свою личную жизнь».

Неизвестные ранее документы по истории международных отношений кануна второй мировой войны, становясь в наши дни доступными для широкого круга исследователей, заставляют по-новому взглянуть на некоторые устоявшиеся уже оценки и выводы. Найденные недавно С. Ньюменом, историком из Кардиффского университета (Великобритания), документы британских спецслужб проливают новый свет на деятельность Н. Чемберлена, премьер-министра Англии, который традиционно считался инициатором и главным проводником британской политики «умиротворения» фашистских агрессоров. Донесения секретных агентов представляют собой первые документальные свидетельства того, что Н. Чемберлен и другие члены английского правительства в 1939 г. принимали активное участие в переговорах с ведущими нацистскими лидерами, имевших целью организацию смещения или убийства А. Гитлера и замещения его Г. Герингом, которого британские консервативные деятели считали в то время «умеренным» политиком. С. Ньюмен, подготовивший к выходу в свет книгу «Плоды мира», в которую им включены новые документы, отмечает, что теперь подтверждается предположение, высказывавшееся ранее, о том. что Н. Чемберлен лично руководил переговорами своих агентов с Г. Герингом, поскольку считал его тем человеком, с которым «можно иметь дело». Прежние версии событий также неверно приписывали инициативность в этих секретных переговорах германской стороне, изображая английскую сторону безучастной.

Современные английские историки разделились во мнении, давая оценку новым документальным свидетельствам. Специалист в области изучения деятельности секретных служб в межвоенный период доктор Дж. Мур расценивает документы, открытые С. Ньютоном, как очень ценные. Доктор Р. Ламб. специалист по деятельности английских спецслужб во время войны, считает, что «найденные документы крайне важны и заслуживают пристального изучения. Чемберлен и Геринг были политиками совершенно противоположных взглядов, но могли пойти на кратковременное сотрудничество в стремлении избавить Германию и мир от Гитлера». Р. Харрис, автор документальных исследований о Чемберлене, считает, что эти документы «проливают новый свет на премьер-министра, которого до сих пор несправедливо изображали как человека с повязкой на глазах. В действительности это был волевой и беспощадный политик. Когда разразилась война, он, пытаясь отомстить, стремился избавиться от Гитлера, выставившего его дураком».

Профессор Д.К. Уотт, другой крупнейший специалист по предвоенной истории, предостерегаем от чрезмерной переоценки важности вновь открытых документов. Он считает, что «мнения относительно серьезных попыток Чемберлена организовать переворот преувеличены», что «инициатива исходила от английских секретных агентов, прорабатывавших все возможные варианты развития событий, а не от Чемберлена или от правительства».

Теория С. Ньютона тем не менее подкрепляется свидетельствами М. Кристи, агента, работавшего под непосредственным руководством Р. Ванситтарта, главного дипломатического советника английского правительства. Среди многочисленных архивных документов предвоенного периода, хранящихся в колледже Черчилля Кембриджского университета. Ньютон разыскал отчеты Кристи о его контактах с нацистскими лидерами. В одном из них содержится свидетельство о том, что Чемберлен «считал возможным такой поворот событий, при котором германская оппозиция, включая крупнейших генералов, сможет захватить власть после отстранения нацистов». Кристи, бывший сотрудник английского посольства в Берлине, в конце 1930-х гг. много ездил по Европе, встречаясь с представителями промышленной и финансовой элиты, аристократами и другими влиятельными людьми, обеспокоенными проблемой защиты своих деловых интересов в условиях надвигавшейся войны. В частности, он установил тесное знакомство с принцем Максом фон Гогенлоэ, крупным нацистом и доверенным лицом Г. Геринга. В коротких шифровках о своих контактах в течение октября-ноября 1939 г. Кристи фиксировал просьбу Г. Геринга к Гогенлоэ отправиться в Англию для переговоров. Называя Геринга «номер Два», а Гитлера - «номер Один», Кристи писал: «Номер Два сказал Гогенлоэ, что он сумеет сохранить в Германии порядок и установить в Германии новый режим, возможно даже ввести новую конституцию, но он ничего не сказал о смещении номера Один, заметил, что невозможно ожидать какого-либо прогресса, не избавившись от номера Один. Макс согласился, сказав, что это крайне тяжелая задача, но при определенных усилиях разрешимая». Другим важным доказательством серьезности замыслов Н. Чемберлена С. Ньюман считает донесение Кристи о настроениях среди высшего руководства СС и сотрудников министерства иностранных дел, включая самого И. фон Риббентропа. Они полагали, как доносил Кристи, что, если Геринг возглавит правительство, откроются широкие возможности для переговоров с западными демократиями в силу того благоприятного впечатления, которое оказывает Геринг на многих англичан, и его вполне гуманного имиджа. Эти бумаги, как считает Ньютон, показывают, что влиятельные германские политики знали о намерениях Чемберлена способствовать смещению Гитлера и замене его Герингом. Подобная интерпретация донесений не может быть подкреплена свидетельством самого Кристи, умершего в 1970 г.

Общая же оценка новых документальных свидетельств и их интерпретация сводится к тому, и, думается, с этим можно согласиться, что личность Н. Чемберлена предстает совершенно отличной от того шаржированного образа «человека-зонтика», близорукого и неумелого политика, с самого начала настроенного уступить всем требованиям фашистских диктаторов. Современники, лично знавшие премьер-министра, работавшие в его окружении, всегда открыто протестовали против подобного изображения Н. Чемберлена. Так, например, лорд Хоум, его личный парламентский секретарь в предвоенный период, вспоминает, что слова о «достойном мире для целого поколения» были экспромтом премьера, произнесенным в горячке восторженной встречи, устроенной ему по возвращении из Мюнхена. «С того самого момента, как слова слетели с его губ, он знал, что совершает серьезную ошибку», - вспоминает Хоум.

Несмотря на получение формального одобрения своей внешнеполитической линии на «умиротворение», Н. Чемберлен был подавлен реакцией парламента и кабинета на результаты Мюнхенской «конференции» и обеспокоен расколом внутри консервативной партии. 16 октября 1938 г. он записал в своем дневнике: «Возможно мне, если бы я был иначе устроен, следовало бы теперь почить на лаврах моей популярности. Но я понемногу начинаю раздражаться, так как это дело слишком раздуто. Мы избежали величайшей катастрофы, это правда, но мы лишь не на много приблизились к моменту, когда полностью сможем выбросить из головы все мысли о войне, сделав мир лучше, чем он есть».

Перевооружение, как часть политики Чемберлена, не останавливалось, наоборот набирало силу, сказавшись в конце концов на цифрах безработицы-в августе 1939 г. она достигла самого низкого уровня за 10 лет. Речи Чемберлена в пост-Мюнхенский период подчеркивали цели оборонной политики, он утверждал, что конечной целью остается разоружение, но не одностороннее, так как это едва не привело уже нацию к поражению. Чемберлен признавал, что не сознавать необходимость современных вооружений было ошибкой.

Год, прошедший после Мюнхена, принес Англии плоды тяжелых трудов, начатых еще в 1936 г. Воздушная программа 1938 г., предусматривавшая доведение численности авиации в метрополии до 2370 самолетов, была успешно перевыполнена. Причем, если в 1938 г. было произведено менее 3000 машин, то в 1939 г. ожидалась цифра в 8000. В феврале были вдвое увеличены пятилетние планирования на оборону - с 400 до 800 млн. ф. ст. В марте оборонные расходы в текущем году были определены в 600 млн. ф. ст. - вдвое больше, чем в 1937 г. Тоннаж строящихся кораблей превосходил рекордные показатели 1912-1914 гг., огневая мощь флота за 4 года должна была возрасти в 5 раз, топливные ресурсы возобновлены. План предусматривал создание 6 регулярных дивизий, в том числе 2 бронетанковых и 13 новых дивизий Территориальной армии, способных к операциям за морем, в апреле эти цифры выросли с 19 до 32 дивизий.

Н. Чемберлен отмечал, что выигрыш, который дал Мюнхен, состоит «не только в мире, но и в уверенности в возможности сохранения мира». Такая возможность представлялась ему в виде договора с Италией, как первого этапа урегулирования международной ситуации в Европе. Мысль договориться с Муссолини появилась у Н. Чемберлена сразу после Мюнхена, где «дуче» заявил о готовности отозвать итальянские войска из Испании. В ноябре премьер-министр предложил парламенту ратифицировать англо-итальянский договор, который неизбежно признавал достигнутый успех «дуче» в Эфиопии. В своей речи Н. Чемберлен указывал на одобрение английской политики в Европе Австралией и Южной Африкой, на обещание Муссолини и декларацию Франко о нейтралитете. Он призывал покончить с практикой «держать любое государство на расстоянии руки от себя» и установить мир в Средиземном море как первый шаг в достижении всеобщего мира. В ноябре 1938 г. Н. Чемберлен решает совершить поездку во Францию, что, во-первых, должно было продемонстрировать крепнущее единство западных демократий, а во-вторых, успокоило бы самих французов, раздраженных сепаратной англо-германской Декларацией, вырванной Н. Чемберленом у А. Гитлера после подписания мюнхенских соглашений. Визит в Париж, по замыслу Н. Чемберлена, должен был подготовить его поездку в Рим для переговоров с Б. Муссолини. Его не покидала уверенность в правильности выбранного внешнеполитического курса: «В прошлом, когда дело касалось внешнеполитических проблем, я часто ощущал бессильное раздражение, видя что события не поддаются контролю. Теперь же в моих силах направлять их, пока я P.M., я не намерен спать». Чемберлен, несмотря на недовольство бронированным закрытым лимузином, получил удовольствие от приветствий парижской публики, но его впечатление от темпов французского перевооружения было негативным.

В это время Чемберлен с особым вниманием следит за событиями в Германии, внимательно изучая тексты всех речей Гитлера и пытаясь соотнести с ними свои расчеты о возможных действиях нацистского диктатора. Сам он не останавливается от проявления твердости в отношении к Германии, где начались еврейские погромы, спровоцированные убийством атташе посольства в Париже. В связи с этим премьер-министр, известный ценитель и знаток Шекспира, отклонил предложение стать почетным президентом Немецкого Шекспировского общества.

На последних парламентских дебатах в 1938 г. Чемберлен, отстаивая принципы своей политики заявил, что прежнее отношение к Германии, унижавшее ее достоинство как великой европейской державы, не было «ни благородным, ни мудрым». «Пока этот сильный и динамичный народ не связан партнерством с другими нациями, важнейшие европейские проблемы не могут быть разрешены». При этом Чемберлен подчеркивал, что «для соглашения необходимо желание обеих сторон». Заявив, что он все еще «ждет знака от людей, представляющий немецкий народ» о его готовности к мирному решению европейских проблем, премьер-министр особо отметил, что «было бы трагической ошибкой принять нашу приверженность и любовь к миру и нашу готовность к компромиссу за слабость».

В отличие от дипломатов, сопровождавших Н. Чемберлена в январе 1939 г. в Рим, которые нашли Муссолини резким, временами даже неучтивым, сам премьер-министр остался вполне доволен итогами переговоров. «Могу сказать, что этим визитом я достиг всего, чего ожидал и даже более того. С удовлетворением отмечаю, что поездка увеличила шансы мирного урегулирования. Мое впечатление о Муссолини: он был открыт и внимателен по отношению к нам, более того, он обладает чувством юмора что очень привлекательно в нем. Хотя он откровенно заявил нам, что не намерен идти на переговоры с Францией до решения Испанской проблемы, он никогда не упомянул и Тунис, Корсику, Ниццу, Джибути или Суэцкий накал. Он всячески подчеркивал свою решимость отстаивать договор с нами, говорил, что он желает мира и готов использовать свое влияние для его достижения».

Чтобы убедить фашистских диктаторов в возрождении англо-французской Антанты в феврале была обнародована правительственная декларация, гласящая, что все ресурсы Англии будут задействованы в случае угрозы жизненным интересам Франции. По мере решения Испанской проблемы в голове Чемберлена зрел план желаемого им мироустройства. «Думаю, мы сможем установить прекрасные отношения с Франко, он кажется расположенным к нам. Если же при этом итальянцы не покажет свой дурной нрав, мы могли продвинуться в достижении франко-итальянских переговоров, и, если они действительно проявят дружелюбие, мы могли бы преуспеть в области разоружения». Тон речей Н. Чемберлена в эти недели полны уверенности, так как он знает о растущей мощи Англии, в то же время не оставляет идей об «умиротворении». «Мюнхен, - говорил он на обеде ювелиров Бирмингема, - был только эпизодом в политике, который сделал возможным заключение англо-итальянского соглашения». Заявив, что он отдает себе отчет в том, что правительства могут и не разделять страстного желания своих народов к миру, Чемберлен говорил: «позвольте нам взрастить дружбу между народами ... дайте нам возможность показать им, что мы не рассматриваем соседей как потенциальных врагов, а относимся к ним, как к человеческим созданиям, коими сами являемся». «Мир может подвергнуться опасности со стороны вызовов подобных тому, что сделал президент США в своем новогоднем послании, а именно - призыв к доминированию в мире при помощи силы. Наш лозунг - не вызов миру, и не, помяните мое слово, попустительство. Наш лозунг - оборона». Его растущая уверенность проистекала из всего, что было сделано в области перевооружения со времени Мюнхена. «Теперь они не смогут доставить нам тех неприятностей, что раньше. Мы же можем устроить им «гораздо больше, чем неприятности».

Также Чемберлен чувствовал, что Рузвельт тоже настроен решительно. Позиция США, крайне важная в случае возникновения войны в Европе, все более прояснялась в направлении осуждения действий фашистских государств. Кроме того, премьер-министр придавал значение ухудшению состояния германских финансов, надеясь, что люди, так близко подступившие к черте, за которой неизбежно следует война, будут противиться ей. Все это позволяло ему говорить в более твердом тоне, «которому аплодируют некоторые мои критики, не отдавая себе отчет в существовании связи между силой дипломатической и стратегической, той связи, о которой всегда помнили мудрейшие политики прошлого».

Во время дебатов в палате общин А. Иден, чье возвращение в правительство рассматривалось при реорганизации кабинета в 1938 г., но было признано Н. Чемберленом преждевременным, в целом поддержал внешнеполитический курс премьер-министра, подчеркнув, что старые противоречия почти преодолены, и по мере роста оборонной мощи и с ужесточением линии поведения по отношению к диктаторам растут и возможности примирения с ними. Таким образом, Н. Чемберлен укреплялся в своей убежденности, что в Мюнхене он поступил правильно, и неверно было бы останавливать начатое дело задолго до того, как оно дало плоды - пусть даже и негативные. В этом убеждение он был не одинок, как явствует из блестящей речи Э. Галифакса в феврале 1939 г. «Для мистера Чемберлена было бы очень легко прекратить свои попытки восстановления доверия в Европе - многие смогли бы это... Но никто из тех людей, кого я знаю, не противостоит соблазну разделить несбыточные иллюзии сильнее, чем министр Чемберлен, я говорю о делах, а не о словах, о поступках, из которых состоит история и по которым можно судить о любом человеке... Даже если все наши усилия пойдут прахом, британский народ, независимо от партийных разногласий и всего прочего, будет един как один человек; его благородное стремление к миру и тогда будет вне всяких сомнений... моральный эффект от воздействия мирового общественного мнения и все, что с этим связано, будут на нашей стороне».

19 февраля 1939 г. Н. Чемберлен записал в дневнике: «Пение дроздов в саду, сияние солнца, гвалт грачей, устраивающихся на гнездовье - все говорит о том, что весна близко ...Вся информация, которой я располагаю, указывает на то, что мы движемся к миру». Он яростно обрушивается на либералов, которые «однажды уже вовлекли Англию в кровопролитную и разрушительную войну». Своему ближайшему окружению он высказывает заветную мысль: еще несколько лет продолжения теперешней политики - и он бы ушел с легким сердцем.

Свою уверенность Чемберлен щедро излил на пресс-конференции, устроенной для его журналистского лобби в начале марта 1939 г. Премьер-министр предсказывал улучшение отношений между Италией и Францией, говорил, что визит Стэнли в Берлин давал большие надежды, что конференция по разоружению может состояться еще до конца этого года. Все это встретило незамедлительные возражения Галифакса.

Премьер-министр прочитал это письмо, выразил сожаление, что журналисты так буквально поняли его и все это напечатали, ведь он имел в виду перспективы, но не увидел особого вреда в том, что его уверенность стала очевидной для других. 12 марта он наметил речь в Бирмингеме на 17 число, днем позже ему исполнилось 70 лет. По поводу этого он вспоминает, что в этом же возрасте его отца постигла неудача. «Мне необходимо поладить еще, по крайне мере, с одним парламентом. Я хочу лишь иметь еще несколько лет, чтобы спасти страну». А у него не было и недели: ко дню его рождения гитлеровская армия вторглась в Прагу.



← предыдущая страница    следующая страница →
123456789101112131415161718




Интересное:


Кустари в теории, стратегии и тактике большевиков от империализма до НЭПа
Общество соединенных славян и его участие в выступлении черниговского полка в 1825 г.
Государство и церковь во второй половине XVI столетия.
Организационные, правовые и кадровые основы прохождения службы в милиции НКВД РСФСР
Государство и церковь в XVII столетии
Вернуться к списку публикаций