2013-06-24 10:12:25
ГлавнаяИстория и историография — Борьба за лидерство в РКП(б) - ВКП(б) и Политическое завещание В.И. Ленина



Борьба за лидерство в РКП(б) - ВКП(б) и Политическое завещание В.И. Ленина


Содержание

  1. Дискуссии о развитии советского общества (1921-1922 гг.).
    1. Две концепции новой экономической политики советской власти.
    2. Оптимизация системы управления партией, государством и народным хозяйством.
    3. Основы объединения советских республик.
  2. «Политическое завещание» как комплекс документов.
    1. «Политическое завещание»: история создания, структура и содержание.
    2. Отражение политических дискуссий в «Завещании».
    3. Проблема авторства текстов «Завещания».
  3. Авторитет Ленина как фактор новой фазы борьбы за лидерство в РКП(б) (1923 г.).
    1. Ленинский план реорганизации системы власти и управления и его противники.
    2. Национальный вопрос как поле политической борьбы против Сталина.
    3. Борьба за контроль над ЦК РКП(б).
  4. Влияние «Политического завещания» Ленина на развитие внутрипартийной борьбы в 1924-1929 гг.
    1. XIII съезд РКП(б) перед выбором: Сталин - источник опасностей или надежд на победу.
    2. «Письмо к съезду» как средство внутрипартийной борьбы.
    3. Роль последних писем, записок и статей В.И. Ленина в формировании «генеральной линии» РКП(б) — ВКП(б).
  5. Заключение

Другой лидер «новой оппозиции», Г.Я. Сокольников свою атаку построил иначе. Видимо, он учел резко негативную реакцию делегатов съезда на прямой выпад Л.Б. Каменева, направленный против И.В. Сталина и понял, что открыто сформулированное предложение не будет воспринято и поддержано ими. Свое предложение не избирать Сталина Генеральным секретарем Сокольников завуалировал общими рассуждениями о том, что в постановке вопроса об избрании на эту должность кого-либо другого нет ничего страшного ни для партии, ни для Сталина, «влияние и авторитет» которого этим не может быть «поколеблен».

«Я не могу согласиться с тем, - говорил Сокольников, - что если в Политбюро, или в ЦК, или на съезде встает вопрос о том, как должен быть организован Секретариат, и должен ли тот или другой товарищ быть в составе Секретариата, то это обстоятельство мы должны рассматривать, как попытку внутрипартийного переворота... я лично убежден в следующем: я думаю, что влияние и авторитет тов. Сталина, если бы даже он не был генеральным секретарем нашей партии... (Шум и крики)... я спрашиваю: почему, в какой степени может быть поколеблен авторитет тов. Сталина, если он работает в качестве члена Политбюро? Разве этим в какой-нибудь мере уменьшается руководящее политическое значение каждого слова, сказанного тов. Сталиным? Не уменьшается.

Я думаю, что мы напрасно делаем из вопроса о том, кто должен быть генеральным секретарем нашей партии, и нужен ли вообще пост генерального секретаря, вопрос, который мог бы нас раскалывать. Я никого не предлагаю, я считаю, что если при тов. Ленине у нас было так организовано руководство партией, что дирижером работы было Политбюро Центрального Комитета, то мы имеем все основания вернуться к этому порядку. (Голоса: «И сейчас это есть»)... поскольку Генеральный Секретарь, с одной стороны, является членом Политбюро, а с другой стороны, руководителем секретариата, то, совершенно независимо от личности тов. Сталина, создается такое положение, когда любое расхождение в Политбюро, возникающее по любому политическому вопросу, получает свое отражение в организационной работе, потому что... один из членов Политбюро, являясь генеральным секретарем, т.е. руководя всей организационной работой, оказывается в таком положении, что любое его разногласие по любому вопросу в Политбюро может получить немедленно то или иное выражение по линии организационных мероприятий. (Голос: «Со всяким генеральным секретарем может это случиться»)... Но, товарищи, у нас не всегда был генеральный секретарь. (Голоса: «А, вот как! Вот что!»)... Вот я и говорю: если тов. Сталин хочет завоевать такое доверие, как т. Ленин, пусть он завоюет это доверие... я считал бы правильной такую организацию Секретариата, при которой Секретариат в самом деле был бы исполнительным органом Политического бюро Центрального Комитета и Организационного бюро Центрального комитета... или съезд скажет, что партия пойдет без Каменева и Зиновьева, или организуйте руководство так, чтобы не отсекать так, чтобы не отсекали ответственейших руководителей нашей партии».

Интересно, что Г.Я. Сокольников невзначай оспорил справедливость одного из важнейших положений «Письма к съезду». Он признал, что если Генеральный Секретарь ЦК одновременно является членом Политбюро, то «совершенно независимо от личности... создается такое положение», когда он невольно будет использовать предоставленный ему «административный ресурс». Следовательно, не в личности дело, а в системе. Но, поскольку В.И. Ленин создал эту систему, то он не имел морального права критиковать И.В. Сталина за ее недостатки. И, как было показано выше, не критиковал Сталина, а предлагал совершенствовать данную систему. Критиков Сталина, как центральной фигуры этой системы, следует искать среди принципиальных противников ее, а не в эволюции взглядов и оценок Ленина. Круг и персональный состав их хорошо известен, проблема установления подлинного Автора (или авторов) «Письма к съезду» сводится к правильному «выбору» среди них.

Предложение не избирать И.В. Сталина Генеральным секретарем Г.Я. Сокольников использовал для аргументации в пользу превращения Секретариата ЦК в исполнительный орган Политбюро. Это воскрешало в памяти делегатов съезда предложения Г.Е. Зиновьева и Н.И. Бухарина сформулированные на т.н. «пещерном совещании» (июль 1923 г.). Зиновьев, естественно, солидаризировался с Сокольниковым, заявив о необходимости создания полновластного Политбюро и подчиненного ему секретариата.

Выступления Л.Б. Каменева и Г.Я. Сокольникова активизировали возражения по существу предложенных ими оценок работы ЦК партии. И сразу же под огонь критики попали важнейшие положения «Письма к съезду». К.Е. Ворошилов, верно оценивая подоплеку всех выступлений лидеров «новой оппозиции», говорил, что «весь вопрос заключается в организационном строительстве наших центров». Оказавшись в меньшинстве, они не могут влиять на решение вопросов, поэтому говорят об отсутствии коллегиальности. Сталин, как член Политбюро и Генеральный секретарь, не дает им делать то, что они хотят. Следовательно, он не может объединить работу всех членов ЦК, поэтому его надо снять с должности Генерального секретаря. Надо ликвидировать самую должность Генерального секретаря, если нельзя снять Сталина с нее. Ворошилов показал необоснованность заявления о том, что Секретариат «ведет одновременно с практической работой и политическую работу, предопределяя, предвосхищая всю политику».

«Наш секретариат является как раз тем, о чем мечтают тт. Сокольников и Каменев и иже с ними... Это чисто организационное учреждение, которое два раза в неделю прорабатывает по 70-80 вопросов и даже больше... Никакой политикой Секретариат не занимается. Но есть ли в Секретариате люди, которые занимаются политикой? Да, есть. Тов. Сталин... Политику, товарищи, определяет наше Политбюро», в котором после смерти Ленина «председательствует всегда, постоянно тов. Каменев». Все формулировки вопросов, все решения проходят через его уста, он формулирует, а секретарь, тов. Гляссер, записывает... Почему же тов. Каменеву... кажется, что он не управляет?., все это происходит по весьма простой причине. Тов. Сталину, очевидно, уже природой или роком суждено формулировать вопросы несколько более удачно, чем какому-либо другому члену Политбюро. (Смех.) Тов. Сталин является - я это утверждаю — главным членом Политбюро, однако, никогда не претендующим на первенство, в разрешении вопросов он принимает наиболее активное участие, и его предложения чаще проходят, чем чьи-либо другие. (Смех, аплодисменты.) Причем предложения эти принимаются единогласно. Утверждаю, что по коренным основным вопросам, даже по вопросу о том, возможно ли строительство социализма в одной стране, который обсуждался в моем присутствии на Политбюро, даже в этом вопросе — после того, как выступили тт. Сталин и Бухарин, было единодушное решение: можно строить»».

Таким образом, К.Е. Ворошилов фактически отверг упрек автора «Письма к съезду» относительно неспособности Сталина осторожно пользоваться властью. Доступные историкам материалы, говорят в пользу рассказа Ворошилова и против Сокольникова.

На действительных причинах и механизмах сосредоточения власти в руках Сталина остановился М.П. Томский, также фактически оспорив одно из центральных положений «Письма к съезду»:

«какие это социальные, экономические, политические и прочие условия создали такое положение, что около секретаря ЦК Сталина образовалось большинство членов ЦК, а вот у тт. Каменева и Зиновьева... образовалось меньшинство и пустота... Это произошло на основе действительно коллективного руководства, равности и одинаковости отношения ко всем и к каждому члену Политбюро... Смешно и говорить... будто кто-либо сосредоточил в своих руках власть, а остальное большинство ЦК его поддерживает».

Критики Каменевым и Сокольниковым работы Секретариата и Сталина как Генерального секретаря подверглась также аргументированной критике в выступлениях Ф.И. Голощекина, В.М. Молотов, С.И. Гусева, В.В. Куйбышева и др. А.А. Андреев, например, верно отметил: «К чему же сводится требование тов. Каменева об изменении структуры ЦК?., за этим кроется другое — за этим кроется нежелание признать растущий авторитет тов. Сталина, который является генеральным секретарем (Шум, аплодисменты)».

На ряде конкретных примеров М.П. Томский показал, что коллегиальность в работе Политбюро ЦК нарушалась лидерами «новой оппозиции». Именно они вышли в массы с тезисами и предложениями без обсуждения их в Политбюро ЦК. Публичные выступления Л.Б. Каменева (о возможности участия рабочих в прибылях предприятиях) и Г.Я. Сокольникова (с упреками ЦК за то, что он не делает всего возможного для повышения зарплаты до довоенного уровня), объективно способствовавших натравливанию рабочих на ЦК РКП(б), были сделаны без обсуждения в Политбюро. Фактически это означало подключение беспартийной массы в дискуссиям, которые шла и в руководстве партии.

Такая реакция съезда на попытку вновь поставить вопрос о способности Сталина должным образом исполнять должность Генерального Секретаря ЦК РКП(б) означала его крупную победу: третий к ряду съезд партии в третий раз поддержал его и взял его под свою защиту от критики с использованием авторитета Ленина, так, что самому Сталину даже не пришлось защищаться.

Конечно, происходившую борьбу нельзя свести к борьбе за лидерство. Как и прежде за ней стояли разногласия по важным политическим вопросам. Разногласия по вопросу о перспективах развития социалистической революции, вылившиеся в дискуссию о возможности построения социализма в СССР в условиях капиталистического окружения и без помощи со стороны победивших пролетарских революций в других странах Европы, потянули за собой длинный шлейф разногласий по конкретный экономическим и политическим проблемам. Прежде всего, это было связано с вопросами развития промышленности и индустриализации СССР. Но эти вопросы относительно хорошо изучены и, самое главное, они лежат в стороне от нашей темы.

XIV съезд ВКП(б) закончился поражением «новой оппозиции». На пленуме ЦК ВКП(б) Сталин снова стал членом Политбюро, Оргбюро и Секретариата и делегации ВКП(б) в ИККИ. После избрания этих коллегий председательствующий А.И. Рыков предоставил слово Н.К. Антипову, которой заявил: «При выборе секретариата мы упустили выбор Генерального секретаря. Есть предложение утвердить тов. Сталина». Сталин возразил: «Это и не требуется. В прошлом году мы так же решили». Антипов ответил: «В прошлом году было». Сталин: «Я читаю протокол Пленума ЦК. “Утвердить секретарем ЦК". Да, сказано». Рыков поставил на голосование предложение Антипова: «Голосуется предложение Антипова о назначении т. Сталина Генеральным секретарем ЦК. Кто за это предложение? Кто против? Нет. Кто воздержался? Четыре. Принято всеми при четырех воздержавшихся». Воздержавшихся не трудно «вычислить» с большой степенью надежности: это Троцкий, Зиновьев, Каменев и Евдокимов.

Поражение «новой оппозиции» создавало политическую базу для ее сближения со «старой», троцкистской, оппозиций и для объединения их действий. Этот процесс завершился созданием объединенного троцкистско-зиновьевского оппозиционного блока на июньском (1926) объединенном Пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б). Политическая и экономическая программы участников блока были существенно различны. Действительно прочно объединяла их только стремление убрать И.В. Сталина от власти и изменить, принятый политический курс.

Для ведения политической борьбы против Сталина у лидеров троцкистско-зиновьевского блока не было лучшего средства, чем «Письмо к съезду». Поражение на XIV съезде толкало лидеров «новой оппозиции» к более широкому использованию его, несмотря на то, что оно представляло угрозу и для них самих. Терять, все равно, было нечего, т.к. борьба вошла в самую острую фазу и велась по принципу «кто-кого». Поэтом после XIV съезда ВКП(б) антисталинский политический потенциал «Письмо к съезду» (тогда его чаще называли «Завещанием») Ленина стал использоваться активнее, чем прежде. Оппозиционеры распространяли книгу М. Истмена, несмотря на то, что сами лидеры оппозиции ранее заклеймили ее как лживую и клеветническую, а также листовки с текстом «Письма к съезду», предварительно обезопасив для себя его текст С помощью соответствующих сокращений.

ЦК ВКП(б) в ответ опубликовало ленинскую оценку действий Л.Б. Каменева и Г.Е. Зиновьева в октябре 1917 г. 15 апреля 1926 г. Н.К. Крупская обратилась в Политбюро ЦК ВКП(б) с протестом и потребовала опубликовать текст «Письма к съезду» полностью. Политический смысл это предложения понятен — чтобы эффективно использовать его, требовалось как-то «обойти» решение XIII съезда, запрещающее публиковать его. Крупская пыталась «выбраться» из «ловушки», которую сама «поставила» «на Сталина», заявив, что воля Ленина состояла именно в доведении этого письмо до съезда. Эта воля была выполнена. Такое представление воли Ленина, вполне отвечавшее интересам антисталинских сил в начале 1924 г., в 1926 г. стало серьезной помехой для их борьбы против Сталина. Подпольное издание текстов «Письма к съезду», слухи о «Завещании Ленина», неопределенные упоминания о нем в официальных документах должного желаемого результата не приносили. Они не могли заменить официальной и широкой публикации его.

Чтобы эффективно использовать политический потенциал «Письма к съезду» требовалось как-то «обойти» решение XIII съезда, запрещающее публиковать его. Н.К. Крупская давно явочным порядком присвоила себе право формулирования и редактирования «воли Ленина». Как было показано выше, при первой передаче Крупской (конец мая 1923 г.) текста «характеристик» она никак «воли Ленина» не выявила, но известно мнение самой Крупской: «следует передать только в ЦК». А ведь прошло уже почти три месяца, как В.И. Ленин окончательно утратил дар речи. Занятая Н.К. Крупской позиция понятна: в это время, надеялись «свалить» Сталина как Генсека политическим маневрированием в рамках ЦК РКП(б) — появляются «характеристики» и «письмо Ильича о секретаре», просто фиксирующие мнение Ленина, и они предназначаются для узкой руководящей группы ЦК РКП(б). Не удалось, И вот, по прошествии еще одного года (четыре месяца спустя как Ленин умер), Крупская вдруг заявляет, что эти записки являются не более, ни менее, как «Письмом к съезду», как раз к тому, который должен собраться после смерти Ленина! На этот раз она определила, что «воля Ленина» должна состоять в ознакомлении с ним делегатов съезда. Это «уточнение» «воли» Ленина, очевидно, потребовалось для того, чтобы привлечь широкое внимание партии к вопросу о судьбе должности Генерального секретаря. Однако, при обсуждении в делегациях съезда цель, поставленная Автором «Письма к съезду», опять не достигнута. Наоборот, Сталин оказывается триумфатором.

В сентябре 1925 г., в преддверии XIV съезда партии, Крупская «уточняет» «волю» Ленина еще раз и как раз в том направлении, в котором нужно для обеспечения победы в борьбе со Сталиным. Чтобы значительно расширить рамки прежней «воли Ленина», она прибегает к простому приему — подмене понятий: «Письмо к съезду» легко превращается ею в «письмо о внутрипартийных отношениях (“завещание»)», по которому должен высказаться не только съезд РКП(б), но и сама партия, которая, конечно же «поймет мотивы, которые продиктовали это письмо». Значит, решение XIII съезда о режиме ознакомления с «Письмом к съезду» должно быть пересмотрено в соответствии с вновь обретенной «волей» Ленина! Поставленный на XIV съезде ВКП(б) вопрос о несоответствии Сталина должности Генсека, обернулся новым поражением. Его делегаты не желал возвращаться к этому вопросу. Итоги съезда означали, что позиции участников блока в партии оказались еще более ослабленными.

Чтобы действовать в рамках Устава партии, оставалось одно — еще раз изменить «волю Ленина». Поэтому, видимо, не случайно одновременно Крупской были предприняты шаги по очередной корректировке «воли» Ленина. И вот, полгода спустя после XIV съезда ВКП(б) Н.К. Крупская в очередной раз «уточняет» «волю Ленина». Эта корректировка его «воли» заслуживает того, чтобы на ней остановиться подробнее, т.к. она, с одной стороны, высвечивает политическую интригу вокруг последних текстов Ленина и те силы, которые ее разыгрывали, а, с другой — цели, которые они при этом преследовали. Эта корректировка «воли» Ленина произошла на июльском (1926) объединенном Пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б), во время которого была предпринята полномасштабная политическая атаку под лозунгом выполнения воли Ленина. Такой атаки не было прежде и не будет вплоть до «секретного доклада» Н.С. Хрущева «О культе личности и его последствиях» на XX съезде КПСС 25 февраля 1956 г.

Выступая на этом Пленуме Крупская заявила: «То, что называется “завещанием" Владимира Ильича, Ильич хотел, чтобы было доведено до сведения партии (о съезде партии уже нет и речи “Шаг вперед" по сравнению с сентябрем 1925 г.!). В какой форме доведено, я с ним не говорила, потому, что он был тяжело болен, но он дал мне указание сделать все необходимое для того, чтобы обеспечить доведение до партии этого документа... Я сочла необходимым обратиться к Центральному Комитету, чтобы Центральный Комитет нашел форму доведения до сведения партии тех статей, которые носят название «завещания». Зачитать на съезде - это было решение Политбюро, руководящими товарищами, которые решили в какой форме довести до сведения партии. Я не протестовала против этого потому, что считала, что форма зачитать на съезде наиболее подходящая. Прямого указания Владимира Ильича относительно формы не было». «Задним числом» Крупская пытается объяснить противоречия своих показаний, но можно ли с доверием относиться к человеку, постоянно меняющему свои показания и заинтересованному в этих изменениях? Думается, ответ может быть только отрицательным, тем более, что принимать на веру ленинское авторство «Письма к съезду» нет никаких оснований. Очевидно, что она приспосабливает волю Ленина» у интересам и обстоятельствам борьбы против Сталина за лидерство в партии. Это стремление начинает доминировать над интересами того или иного претендента на лидерство. Не так важно кто будет лидером, важнее, чтобы им не был Сталин.

Так или иначе, но Н.К. Крупская признала, что никакой определенно выраженной воли Ленина относительно диктовок, датированных 24-25 декабря 1922 г., и 4 января 1923 г., не было. Все, что почиталось как воля Ленин, было не более, чем ее собственной импровизацией, на основании которой Политбюро, ЦК РКП(б) и XIII съезд партии вынуждены были принимать конкретные решения. Но если «воли» Ленина относительно формы доведения «Завещания» и адресата не было, то не было и ее нарушения на XIII съезде в том, что оно читалось по делегациям! Следовательно, оснований для ревизии запрета XIII съезда на публикацию «Письма к съезду» нет, нет и надежд на отмену его.

Крупская предложила ход, позволявший обойти этот запрет и предложила приложить текст «Письма к съезду» к протоколу этого Пленума ЦК и ЦКК. Смысл этого предложения в том, что с протоколами, рассылаемыми ЦК в местные партийные организации, знакомились широкие слои партийного актива. Трактовка «Письма к съезду», как письма к партии позволяли Пленуму принять такое решение. Если письмо секретное и адресовалось только съезду, не предназначалось его автором для публикации, то решать вопрос о его публикации могут только два юридических лица: или Ленин, или съезд партии, и как прямой адресат, и как ее высший орган. Объединенный пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) в этом случае не мог ничего сделать. Иное дело - письмо к партии. В этом случае Пленум ЦК и ЦКК мог принять такое решение. Оппозиция в этом случае расширила бы свои возможности использовать в борьбе авторитет Ленина в своих интересах: можно было бы опираться не на слухи и нелегальные листовки, а на официальное издание «Завещания» в протоколах Объединенного Пленума ЦК и ЦКК ВКП(б).

А.И. Рыков с документами в руках показал, что Н.К. Крупская говорит неправду: «У меня на руках подлинный документ, подписанный Надеждой Константиновной Крупской. Она сейчас утверждала, что в период перед XIII съездом партии она настаивала на доведении документа тов. Ленина, который часто называют «завещанием», до сведения партии, что шире, чем доведение до сведения съезда партии». Сопоставив текст «протокола о передачи» от 18 мая 1924 г., подписанный Крупской, с ее заявлением на этом Пленуме, Рыков заявил: «Вы слыхали сейчас заявление Надежды Константиновны прямо противоположное тому, что она писала 18 мая 1924 г. и своею рукой в этом письме».

Крупская не возразила Рыкову. На помощь ей пришел Л.Б. Каменев, начавший называть «письмо к съезду» письмом к партии. В арсенале оппозиции уже не оставалось ничего, кроме грубых передержек, впрочем, очень полезных для историков.

Выше было показано, что Сталин был, судя по всему, немало удивлен появлением записок «К вопросу о национальностях или об «автономизации». Можно только догадываться о тех недоуменных вопросах, которые возникали у него в связи с «Письмом к съезду». Было от чего удивиться, читая о том, что он «сделался» генсеком, что он обладает необъятной властью, что его именно личные отношения с Троцким ставят ЦК и партию на грань раскола, что он отличается какой-то чудовищной, нетерпимой грубостью, проявляет недостаточно лояльности неизвестно к кому и т.д. Мы не знаем, возникала ли у него мысль о том, что Ленин не был автором этого письма, но исключить этого нельзя.

Если учесть обстоятельства, при которых в политическую жизнь вводились тексты ленинского «Завещания», то увидим, что Сталин мог оказаться вынужденным принять ленинское авторство. Даже если он сомневался в нем или был уверен в непричастности Ленина к тому или иному тексту его. Дело в том, что ему приходилось сразу же реагировать на поступающие из ленинского секретариата материалы. Между тем, было неизвестно, что еще могли принести Крупская или работники ленинского секретариата в качестве выражения «ленинской воли» или свидетельства ленинского авторства этих текстов. Мог ли в этих условиях И.В. Сталин публично ставить под сомнение ленинское авторство их? Все они воспринимались в Политбюро и ЦК РКП(б) как ленинские тексты. Никто доказательств не требовал. Никто их и не предоставлял. Оспаривать ленинское авторство их Сталину было тем более затруднительно, что своим острием они были направлено лично против него. Он оказывался лицом заинтересованным и поэтому любая его попытка доказывать, что это фальшивка, привела бы, скорее всего, к прямо противоположному результату. В этих условиях Сталин, даже если и сомневался, был вынужден принимать эти тексты как ленинские. Поэтому молчание И.В. Сталина на этот счет не является прямым и неотразимым аргументом в пользу признания им ленинского авторства этих тестов.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910111213141516171819202122232425
26272829303132333435363738            




Интересное:


Большая общеевропейская война и финансово-экономический потенциал России 19-20 век
Локальные цивилизации и взаимодействие в них культурных и экономических факторов
Источники и историография в истории правления Августа
Правовые основы государственной службы в РСФСР
Лыцарство
Вернуться к списку публикаций