2013-06-24 10:12:25
ГлавнаяИстория и историография — Борьба за лидерство в РКП(б) - ВКП(б) и Политическое завещание В.И. Ленина



Борьба за лидерство в РКП(б) - ВКП(б) и Политическое завещание В.И. Ленина


Содержание

  1. Дискуссии о развитии советского общества (1921-1922 гг.).
    1. Две концепции новой экономической политики советской власти.
    2. Оптимизация системы управления партией, государством и народным хозяйством.
    3. Основы объединения советских республик.
  2. «Политическое завещание» как комплекс документов.
    1. «Политическое завещание»: история создания, структура и содержание.
    2. Отражение политических дискуссий в «Завещании».
    3. Проблема авторства текстов «Завещания».
  3. Авторитет Ленина как фактор новой фазы борьбы за лидерство в РКП(б) (1923 г.).
    1. Ленинский план реорганизации системы власти и управления и его противники.
    2. Национальный вопрос как поле политической борьбы против Сталина.
    3. Борьба за контроль над ЦК РКП(б).
  4. Влияние «Политического завещания» Ленина на развитие внутрипартийной борьбы в 1924-1929 гг.
    1. XIII съезд РКП(б) перед выбором: Сталин - источник опасностей или надежд на победу.
    2. «Письмо к съезду» как средство внутрипартийной борьбы.
    3. Роль последних писем, записок и статей В.И. Ленина в формировании «генеральной линии» РКП(б) — ВКП(б).
  5. Заключение

Интересное свидетельство о влиянии выступления Л.Д. Троцкого содержит письмо П.А. Заломова (прообраз героя романа А.М. Горького «Мать»), направленное 18 декабря 1924 г. обществу бывших политкаторжан и ссыльно-переселенцев: «“Уроки Октября" берутся с бою - рабочие не верят, чтобы Троцкий мог выступать против ленинизма». Проблематика «Письма к съезду» начала выходить в широкие массы, интересующиеся политикой. Реакция И.В. Сталина, с одной стороны, и Г.Е. Зиновьева с Л.Б. Каменевым, с другой, на это выступление Троцкого была различной. В выступлениях Каменева и Зиновьева, в центре внимания оказались не критика троцкизма, как такового, а стремление оправдать свою позицию в 1917 г. И это понятно, они были против Ленина. Сталин был с Лениным. Отсюда и разница в реакции и в выступлениях против этой книги Троцкого. В критике Троцким Зиновьева и Каменева была историческая правда, поэтому Сталин не мог (а, может быть, и не хотел) защищать их.

В отличие от них, Сталин, критикуя статью и взгляды Троцкого, все внимание сосредотачивал на принципиальной стороне дела, на троцкизме, как антиподе ленинизма, ориентируя на это партийные организации: «Боевым вопросом является теперь не отдельные отклонения отдельных членов партии, а троцкизм». Эти слова он приписал к письму ЦК РКП(б) и секретарям Донецкого обкома КП(б)У. Сталин же нанес Троцкому наиболее сильный личный удар, процитировав в выступлении на Пленуме коммунистической фракции ВЦСПС («Троцкизм или ленинизм». 19 ноября 1924 г.) фрагмент письма Троцкого Н.С. Чхеизде (1913 г.): «Все здание ленинизма в настоящее время построено на лжи и фальсификации и несет в себе ядовитое начало собственного разложения».

В ходе «литературной дискуссии» Троцкий очередной раз получил поддержку от Н.К.Крупской, вернее от ее предисловия к книге Д.Рида «10 дней, которые потрясли мир» (изд. 1923 г.). В 1919 г. В.И. Ленин написал предисловие для 2-го американского издания этой книги. Оно было рассчитано на американского читателя, на политическую пропаганду Великой Октябрьской социалистической революции, а не на подтверждение точности фактов. В СССР книга издана в 1923 г. с этим предисловием В.И. Ленина и новым предисловием Н.К. Крупской, в котором она представляла Троцкого душой и мотором восстания. Крупская не могла не знать действительного механизма руководства взятием власти. Такое свидетельство жены Ленина в глазах непосвященных работало на повышение политических акций Троцкого и, объективно, доказывало необоснованность обвинения Троцкого в «небольшевизме». Это было вполне созвучно Автору «Письма к съезду», предлагавшему не ставить в вину Троцкоvу его «небольшевизм». Таким образом, к авторитету Ленина Крупская добавляла свой авторитет.

Подобные выступления имели немалый политический эффект. В одном из писем (от 10 декабря 1924 г.) Сталину комсомольцы писали: что, прочитав его речь 19 ноября 1924 г. и книгу Д. Рида «мы находимся в недоумении. Мы вам верим, но для нас не ясно кто прав... Вы говорите, что Джон Рид попал на удочку сплетен... и Вы противопоставляете этим нелепым слухам подлинные протоколы заседания ЦК... Как же Ильич в своем Предисловии ко второму изданию книжки Джон Рид говорит, что она дает правильное изложение событий». При этом авторы письма вспоминали предисловие Крупской. Это письмо вызвало протест И.В. Сталина, в результате которого Н.К. Крупская была вынуждена дезавуировать свое заявление, а заодно и картину создаваемую Дж. Ридом. 16 декабря 1924 г. она поместила в «Правде» статью «К вопросу об уроках Октября», в которой писала: «Там есть неточности, легенды. Это верно. По Риду нельзя изучать историю партии». Ценность ее в ином: «У Джона Рида прекрасно, художественно отражена психология, настроения солдатских и рабочих масс, делавших Октябрьскую революцию, беспомощность буржуазии и ее прислужников». За это ее и ценил Ленин. С этим, естественно, никто не спорил.

В ответ на выступление Троцкого Зиновьев потребовал исключить его из Политбюро. Этот шаг был продиктован инстинктом политического самосохранения и эмоциями. Г.И. Петровский позднее напоминал Г.Е. Зиновьеву его слова: «Зачем вы эту дохлую собаку будете держать в Политбюро. От нее смердит, работать нельзя в Политбюро».

Зиновьев внес в Политбюро ЦК РКП(б) проект резолюции предстоящего Пленума ЦК РКП(б) по поводу выступления Троцкого, в котором, в частности предлагалось: «признать невозможным при нынешнем, созданном т. Троцким, положении вещей работу т. Троцкого на таких постах, как пост Предреввоенсовета и член Политбюро». На следующий день И.В. Сталин и Н.И. Бухарин предложили поправки к этому проекту. В них они отклоняли предложение исключить Троцкого из Политбюро ЦК и предложили ограничиться снятием его с поста Председателя Реввоенсовета СССР. Это предложение не было проявлением какого-либо попустительства Троцкому или попыткой сближения с ним, оно было продиктовано прагматическим расчетом: «Мотивы: партии выгоднее иметь т. Троцкого внутри Политбюро в качестве 7-го члена, чем вне Политбюро: исключение из Политбюро должно повлечь дальнейшие меры отсечения от партии т. Т[роцкого], а стало быть, и других членов оппозиции, занимающих важнейшие посты, что создаст для партии лишние затруднения и осложнения». Большинство членов Политбюро ЦК поддержали предложение Сталина и Бухарина.

Внесение Сталиным и Бухариным совместных поправок к проекту Зиновьева и Каменева не означает, что подходы к этой проблеме у них были одинаковыми. Приведенная в поправках аргументация «мотивы», скорее всего, принадлежит Сталину, поскольку позиция Бухарина в этой дискуссии была принципиально иной. Волков (старый член партии, рабочий) писал о выступлении Н.И. Бухарина на губернской партконференции в Туле: «я слушал доклад т. Бухарина и из его доклада по поводу Троцкого видно, что он, Бухарин, Троцкому симпатизирует. Это доказано тем, что о поступках Троцкого уж очень выражается мягко по сравнению с докладами Каменева, Сталина и вообще газетными сведениями. По Бухарину выходит, что тут ничего преступного в его «Уроках Октября» (в тексте вместо слова «Уроков» написано ошибочно: «Ошибках».) можно только вести спор идеологический, литературный». Как видно, в это время Сталина и Бухарина, несмотря на внешнюю близость позиций, разводили отношения и к Зиновьеву с Каменевым, и к Троцкому. Рождающийся в это время политический блок между ними имел серьезные внутренние противоречия и был непрочен, что подтвердила его эволюция, а также эволюции позиции Бухарина (переговоры с Каменевым летом 1929 г. и др.).

Эпизод с разногласиями относительно политического будущего Троцкого, между прочим, свидетельствует о том, что автор «Письма к съезду» был не прав — личные противоречия между Троцким и Зиновьевым были заметно острее, чем между Сталиным и Троцким, в отношениях между которыми на первый план выходили разногласия в крупных политических и организационных вопросах. Очевидно, этот тезис «Письма к съезду» был продиктован конъюнктурными потребностями момента: главный удар наносился по Сталину и для этого были хороши всякие средства, всякая ложь была «во благо».

И.В. Сталин предложил более осторожную и взвешенную линию борьбы с Л.Д. Троцким, по сравнению с той, во многом эмоциональной и не расчетливой линией, на которой настаивали Зиновьев и Каменев. В их поведении, действительно, личный момент преобладал над политическим. Сталин же личный момент в своих отношениях с Троцким, который тоже, безусловно, имел место, подчинил соображениям политическим целесообразности: сначала надо оставить «генерала» без его «армии», потом... Бухарин об этом не думал, его антитроцкимзм, а отличие от последовательно большевистского антитроцкизма Сталина, был пронизан либерализмом.

Судьба Троцкого решалась на январском (1925) Объединенном пленуме ЦК и ЦКК РКП(б), который должен был рассмотреть вопрос о его выступлении. 15 января Л.Д. Троцкий направил И.В. Сталину письмо, в котором подтвердил приверженность занятой прежде позиции. На Пленум ЦК и ЦКК сам Троцкий не явился по причине (или под предлогом) болезни, о чем участников пленума информировал Сталин, заявив, что Троцкий, «как сообщили мне сегодня, не имеет возможности прийти на Пленум, в виду болезни». Он же сделал сообщение о резолюциях местных партийных организаций по поводу вступления Троцкого.

Пленум ЦК и ЦКК РКП(б) подвел итоги «литературной дискуссии» и принял резолюцию, в которой был проанализирован ход борьбы Троцкого против большевистской партии. В ней говорилось, что «в нынешней дискуссии т. Троцкий открыл уже прямой поход против основ большевистского мировоззрения». Поддержав, таким образом, сталинский подход к оценке выступления Троцкого, Пленум отметил, что «само прошлое «ревизуется» для того, чтобы «подготовить» платформу нынешних актуально-политических разногласий», а также то, что основные дискуссионные вопросы, по которым Троцкий расходится с ЦК партии, в основном, те же самые, по которым он вел борьбу с Лениным. Указывалось, что Троцкий пытается навязать партии «какой-то “модернизированный" т. Троцким “большевизм" без ленинизма. Это - не большевизм. Это — ревизия большевизма. Это — попытка подменить ленинизм троцкизмом, т.е. попытка подменить ленинскую теорию и тактику международной пролетарской революции той разновидностью меньшевизма, какую представлял из себя старый троцкизм и какую представляет собой ныне возрождаемый “новый" троцкизм. По существу дела современный троцкизм есть фальсификация коммунизма в духе приближения к “европейским" образцам псевдомарксизма, т.е. в конце концов, в духе “европейской" социал-демократии».

Ясное противопоставление ленинизма (большевизма) и троцкизма, данное И.В. Сталиным в выступлении на XIII партийной конференции, получило теперь развитие и закрепление в качестве общепартийной установки. Это имело большое значение для дальнейшего хода внутрипартийной борьбы, но для нас важно сейчас подчеркнуть другое — это открывало новые возможности для использования в борьбе с Троцким его главного оружия - «Письма к съезду», зафиксировавшего, хотя и в плане оправдания, «небольшевизм» Троцкого. Теперь это замечание оправдательного характера превратилось в политический смертный приговор для него — небольшевика в руководстве большевистской партии!

Акцентирование небольшевизма Троцкого, верное по существу, может быть расценено как стремление использовать в политической борьбе с ним соответствующее положение «Письма к съезду», которое, таким образом из оружия борьбы Троцкого против «тройки» и Сталина начало обращаться в оружие борьбы с Троцким. И в руках И.В. Сталина эффект от его применения был совершенно иным, чем в руках Л.Д. Троцкого. Троцкий сразу же получил удар, который сокрушал его политические позиции и ослаблял базу для ведения легальной борьбы за лидерство.

Объединенный пленум ЦК и ЦКК РКП(б) снял его с поста Председателя РВСР, а вопрос о дальнейшей работе Троцкого в ЦК отложил до ближайшего съезда партии, с предупреждением, что «в случае новой попытки со стороны т. Троцкого нарушения или неисполнения партийных решений ЦК будет вынужден, не дожидаясь съезда, признать невозможным дальнейшее пребывание т. Троцкого в составе Политбюро и поставить вопрос перед объединенным заседанием ЦК и ЦКК об его устранении от работы в ЦК». Столь жесткого решения «по Троцкому» еще никогда не принималось. То, чего желал, но не смог сделать В.И. Ленина, начало сбываться. Для Троцкого начались «новые времена».

Январский (1925) Объединенный Пленум ЦК и ЦКК скорее скрыл обострение противоречий внутри прежнего ленинского ядра ЦК, чем продемонстрировал их единство. Г.Е. Зиновьев и Л.Б. Каменев были недовольны принятыми Пленумом решениями и использовали их для развертывания политической атаки против Сталина. Они прекрасно знали, что предложенные И.В. Сталиным и принятые Пленумом решения были продиктованы тактическим расчетом, а не политической близостью Сталина к Троцкому. Несмотря на это они стали представлять Сталина и большинство Политбюро и ЦК в виде примиренцев и скрытых троцкистов.

Слухи об усиливающемся расколе среди ленинцев тревожили партийные организации. В середине февраля (не позднее 23-го) члены ЦК и ЦКК КП(б)У писали в ЦК РКП(б): «Как нам стало известно из случайных источников (в значительной мере комсомольских) трещина, которая выявилась на прошлом пленуме ЦК РКП, не только не сгладилась, а расширяется, причем уже совершенно определенно говорят о «Сталинцах» и «Зиновьевцах»... уже после пленума имели место некоторые действия т. Каменева и Зиновьева, которые являются серьезной угрозой для единства партии, причем эти действия имеют отношение к решению вопроса пленумом ЦК о Троцком... тт. Зиновьев и Каменев вокруг этого решения развивают теорию о большевиках и полубольшевиках (полутроцкистах)... вокруг этого вопроса идет групповая борьба». Подписавшие это письмо заявили, что не поддерживают Г.Е. Зиновьева и Л.Б. Каменева и осуждают их. Предпринимавшиеся попытки успокоить общественное мнение в партии имели тактический характер и не достигли цели.

Круг вопросов, по которым Сталин и его сторонники в Политбюро, а также Зиновьев и Каменев расходились быстро расширялся. За разногласиями по вопросам персональных назначений, партийного и государственного строительства, текущим вопросам политики и тактики в отношении борьбы с Троцким с марта 1925 г. все отчетливее стали проступать разногласия в вопросах теории социалистической революции и стратегии социалистического строительства. Уже в ходе «литературной дискуссии» в выступлениях «Ленинизм или троцкизм?» (19 ноября 1924 г.), а также «Октябрьская революция и тактика русских коммунистов» (17 декабря 1924 г.) И.В. Сталин впервые вплотную подошел выводу о необходимости существенной корректировки прежних взглядов на перспективу победы социализма в СССР в условиях капиталистического окружения, в одиночку, т.е. к той проблеме, которая вскоре политически окончательно развела бывших союзников: Сталина, Зиновьева и Каменева.

«Семерка» также исчерпала себя, как и «тройка». В ЦК РКП(б) сложились три политических центра силы: во-первых, большинство членов Политбюро ЦК в составе И.В. Сталин, Н.И. Бухарин, А.И. Рыков, М.П. Томский, В.М. Молотов, Ф.Э. Дзержинский. Их поддерживал председатель Президиума ЦКК В.В. Куйбышев и большая часть членов ЦК РКП(б). Во-вторых, меньшинство членов Политбюро ЦК, в лице Г.Е. Зиновьева и Л.Б. Каменева, поддержанных членами ЦК Г.Я. Сокольниковым, Г.Е. Евдокимовым. Их поддерживала своим авторитетом Н.К. Крупская. Деятельность этой группы положила начало формированию оппозиция ЦК, которая, в отличие от прежней («старой») троцкистской, стала называться «новой» оппозицией. В-третьих, Троцкий и его немногочисленные сторонники.

В начавшейся борьбе для Зиновьева и Каменева на первый план выдвинулась задача овладения рычагами высшей власти. В этих условиях ленинское «Завещание», как мощное средство борьбы против Сталина, получало новое «политическое» дыхание. Однако, в начальной фазе борьбы лидеры рождающейся «новой оппозицией» еще не использовали его открыто. На пути использования «Письма к съезду» в целях внутрипартийной борьбы стояло решение XIII съезда, запрещавшее распространение информации о нем, в т.ч. и его публикацию. Н.К. Крупская попыталась обойти это препятствие. В заявлении, посвященном книге М. Истмена (журнал «Большевик», сентябрь 1925 г.), она внесла коррективы в «волю Ленина с помощью простого приема: «Свое письмо о внутрипартийных отношениях (“завещание") он писал (опять “писал"!) ... для партийного съезда. Знал, что партия поймет мотивы, которые продиктовали это письмо». Чтобы партия «поняла» она, а не только съезд, должна быть ознакомлена с «Завещанием». В этом случае не приходится говорить о секретном характере этого письма. Такое заявление противоречит тому, что она говорила относительно «воли» Ленина при передач «характеристик» в ЦК РКП(б) в конце мая 1923 г. Кроме того, оно игнорирует позднее время формирования «Письма к съезду» из двух разных текстов.

К помощи «Письма к съезду» лидеры «новой оппозиции» прибегли только тогда, когда все иные средства борьбы ими уже были испробованы, не дав нужных результатов - на XIV съезде ВКП(б). Но поскольку сами они в этом «Письме» получили негативную оценку, то и здесь они очень осторожно затрагивали эту тему. Своеобразным предостережением против использования текстов ленинского завещания в интересах внутрипартийной борьбы прозвучало заявление А.И. Микояна о недопустимости «взаимного раздевания вождей», что имело место в содокладе Зиновьева и выступлении Бухарина. «Съезд не нуждается в напоминании о том, кто наши вожди, какие они, у кого какие недостатки. Ильич так крепко написал об этом, что из нашей памяти не уйдет. Зря напоминать об этом... зачем это, в чью это пользу? Вы думаете, мы не знаем, кто такой Сталин, Троцкий, Бухарин, Зиновьев, Каменев и другие?»

Свою атаку на XIV съезде ВКП(б) против Сталина с использованием «Письма к съезду» Зиновьев и Каменев строили иначе, чем прежде стоил ее Троцкий. Во-первых, термин «Письмо к съезду» был заменен другим — «Политическое завещание». Г.Е. Зиновьев в содокладе на XIV съезде партии употребляет этот термин без кавычек, что позволяло трактовать его как последнее выражение воли Ленина, обязательной для выполнения вне зависимости от постановления того или иного съезда!

Атака на И.В. Сталина внешне не была связана с «Письмам к съезду», он критиковался одновременно и как защитник «левого» Троцкого, и, одновременно, защитник откровенно правого Бухарина. Критика его как Генерального секретаря велась через критику работы Секретариата и Политбюро ЦК в последний период. Ряд сторонников «новой оппозиции» утверждали, например, что Сталин отсекает Зиновьева и Каменев, от работы, нарушая принцип коллегиальности в работе. Чтобы возродить коллегиальность и избежать катастрофического для партии развития событий, Л.Б. Каменев предложил обеспечить меньшинству в Политбюро «возможность отстаивать свои взгляды» и ликвидировать установившийся режим в партии. Объективно, таким заявлением Каменев делал политический шаг навстречу Троцкому, принимая его критику, против которой еще недавно возражал, как искажающей реальное положение вещей.

Обеспечение права меньшинства, как условие сохранения коллективности руководства, шло вразрез с принципом демократического централизма и означало требование перенести в большевистскую партию организационные принципы социал-демократии. Способ обеспечения коллективности руководства и гарантию прав меньшинства они видели в реорганизации ЦК РКП(б). Г.Е. Зиновьев и Л.Б. Каменев предлагали увеличить состав Политбюро ЦК, очевидно, надеясь, что это увеличение произойдет за счет их сторонников и противников Сталина. Это был главный пункт их требований. А.И. Рыков, изнутри Политбюро наблюдавший развитие конфликта, говорил, что Зиновьева, Каменева, Сокольникова и др. объединяет, не единство политической позиции, а стремление «систему руководства... изменить в пользу усиления их влияния».

Зиновьев в своем содокладе по политическому отчету ЦК и Крупская в своих выступлении лично Сталина не трогали. Выступавшие после них делегаты (М.Н. Рютин, П.П. Постышев, Г.И. Петровский, С.П. Медведев, М.И. Ульянова) отметили, что лидеры «новой оппозиции» ничего критического серьезного в адрес Политбюро и ЦК сказать не могут. Стало ясно, что добиться своей цели, не подвергая открытой критике Сталина, невозможно. Яростную атаку против Сталина начал Каменев, потребовавший убрать его с поста Генерального секретаря: «Мы против того, чтобы создавать теорию «вождя», мы против того, чтобы делать «вождя». Мы против того, чтобы Секретариат, фактически объединяя и политику и организации, стоял над политическим органом. Мы за то, чтобы внутри наша верхушка была организована таким образом, чтобы было действительно полновластное Политбюро, объединяющее всех политиков нашей партии, и вместе с тем, чтобы был подчиненный ему и технически выполняющий его постановления Секретариат. (Шум.)...Вот, товарищи, что нужно сделать... лично я полагаю, что наш генеральный секретарь не является той фигурой, которая может объединить вокруг себя старый большевистский штаб... я пришел к убеждению, что тов. Сталин не может выполнять роль объединителя большевистского штаба». Как можно судить по стенограмме съезда, масса делегатов с негодованием отвергла оценки и предложения Каменева и выразили поддержку политическому курсу ЦК РКП(б) и персонально Сталину.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910111213141516171819202122232425
26272829303132333435363738            




Интересное:


Государственное обеспечение и охрана социальных прав работников милиции НКВД РСФСР
Усиление монархических тенденций при преемниках Августа
Н. Чемберлен и формирование внутренней и внешней политики Великобритании в 1916-1939 годах
Корректность применения понятия губернаторская власть в исследования истории аппарата государственного управления российской империи
К вопросу о развале СССР
Вернуться к списку публикаций