2013-06-24 10:12:25
ГлавнаяИстория и историография — Борьба за лидерство в РКП(б) - ВКП(б) и Политическое завещание В.И. Ленина



Борьба за лидерство в РКП(б) - ВКП(б) и Политическое завещание В.И. Ленина


Содержание

  1. Дискуссии о развитии советского общества (1921-1922 гг.).
    1. Две концепции новой экономической политики советской власти.
    2. Оптимизация системы управления партией, государством и народным хозяйством.
    3. Основы объединения советских республик.
  2. «Политическое завещание» как комплекс документов.
    1. «Политическое завещание»: история создания, структура и содержание.
    2. Отражение политических дискуссий в «Завещании».
    3. Проблема авторства текстов «Завещания».
  3. Авторитет Ленина как фактор новой фазы борьбы за лидерство в РКП(б) (1923 г.).
    1. Ленинский план реорганизации системы власти и управления и его противники.
    2. Национальный вопрос как поле политической борьбы против Сталина.
    3. Борьба за контроль над ЦК РКП(б).
  4. Влияние «Политического завещания» Ленина на развитие внутрипартийной борьбы в 1924-1929 гг.
    1. XIII съезд РКП(б) перед выбором: Сталин - источник опасностей или надежд на победу.
    2. «Письмо к съезду» как средство внутрипартийной борьбы.
    3. Роль последних писем, записок и статей В.И. Ленина в формировании «генеральной линии» РКП(б) — ВКП(б).
  5. Заключение

Новую атаку Троцкий предпринял непосредственно накануне XII съезда партии. В ней ставка была сделана на акцентирование принципиальных вопросов, поставленных в записках «К вопросу о национальностях или об "автономизации"», которая, как ленинский документ, естественно, оказывалась самым сильным средством борьбы против Сталина. Сам Троцкий принял на себя роль «душеприказчика» Ленина.

Записки «К вопросу о национальностях или об “автономизации"», как реально существующий документ, начинает отчетливо прослеживаться лишь с этого времени. Как было показано выше, вся история ее создания, хранения и использования до этого времени покрыта завесой тайны. Иначе говоря, нет надежной информации о существовании этого документа. Но, естественно, он имел свою историю. Доступные историкам документы не позволяют проследить реальную историю создания записок «К вопросу о национальностях...». Однако есть возможность слегка приоткрыть ее. Интересная информация содержится в материалах т.н. «грузинской комиссии», созданной В.И. Лениным в конце января 1923 г. для ознакомления с материалами комиссии Ф.Э. Дзержинского, расследовавшей конфликт в КП Грузии. В ее состав входили управляющий делами СНК РСФСР Н.П. Горбунов, а также секретари ленинского секретариата - Л.А. Фотиева и М.И. Гляссер. Оказывается, что ряд фундаментальных оценок и предложений, сформулированных в записках «К вопросу о национальностях или об “автономизации"», находит параллели в материалах этой комиссии.

Вопреки утвердившемуся в историографии мнению никто никогда не придавал группе технических работников ленинского секретариата во главе с управделами СНК РСФСР какого бы то ни было официального статута и не поручал расследования политического конфликта в КП Грузии. Никто и никогда не наделял ее членов правом проводить ревизию работы комиссии ЦК РКП(б), расследовавшей конфликт в КП Грузии и никто никогда не признавал за ними таких полномочий. Обращаясь в Политбюро ЦК за материалами, Горбунов, Фотиева и Гляссер цель своей работы определили следующим образом: «детальное изучение» материалов». При этом они не называли себя «комиссией». Соответственно и Политбюро выдавало документы комиссии Дзержинского «для изучения их по поручению т. Ленина». Эта формулировка говорит, что материалы выдавались для информирования Ленина, а не какой бы то ни было самостоятельной политической деятельности какой бы то ни было «комиссии».

Изучить проблему и вынести свой вердикт по ней и изучить материалы по проблеме и сделать доклад по ним - далеко не одно и тоже.

Название «комиссии» за этой группой работников СНК РСФСР закрепилось позднее, в процесс их работы, и зафиксировано в заголовке архивного дела, в котором собраны наработанные ею материалы - «Черновые материалы по «грузинскому вопросу» комиссии Совнаркома, созданной по поручению В.И. Ленина в составе Н.П. Горбунова, Л.А. Фотиевой, М.И. Гляссер». «Комиссия Совнаркома», даже созданная Лениным, в существовавшей тогда политической системе никак не могла покушаться на пересмотр заключений комиссии Центрального Комитета правящей партии. Иначе говоря, «комиссия» Горбунова, Фотиевой и Гляссер - не партийная и не политическая «комиссия». Остается только вспомогательная, чисто техническая роль - подготовить материал, чтобы довести его до Ленина в удобном для него виде. Именно так и характеризовала эту комиссию М.И. Гляссер в письме Бухарину: комиссия создана «для ознакомления с материалами к[оми]ссии т. Дзержинского». Итак, задача, стоявшая перед этой «комиссией» - подготовить материалы комиссии Дзержинского для ознакомления с ними Ленина.

Дело, конечно, не в слове «комиссия», а в тех задачах, которые она решала и в методах ее работы. Это важно установить, чтобы правильно оценить то, чем и как занималась эта «комиссия». Поскольку в историографии за этой группой работников Совнаркома закрепилось название «комиссия», то мы будем называть ее в зависимости от контекста «комиссией» или «комиссией Совнаркома», заключая, однако, это слово в кавычки.

Изучение ее работы привело автора к следующим основным выводам. Сохранившиеся от работы «комиссии Совнаркома» несколько черновых вариантов готовившихся ею документов, свидетельствуют, что в своей деятельности она вышла далеко за границы «грузинского вопроса», как он понимался тогда, значит, и за рамки той задачи, которая ставилась перед ними Лениным, о которой они информировали Политбюро ЦК. На это указывает наличие в деле перечня автономных республик и областей, перечня решений ЦК РКП(б) и других материалов, относящиеся к 1921 - середине 1922 гг., которые были хорошо известны В.И. Ленину.

Вместе с тем, документы «комиссии» не содержат убедительных данных о том, что работой членов комиссии по подготовке этих документов руководил В.И. Ленин. Более того, они содержат информацию, которая, во-первых, позволяет утверждать, что их работой руководил кто-то иной, и, во-вторых, что документы эти готовились не для Ленина. Среди рабочих материалов и черновиков «комиссии Совнаркома» хранится запись, которая выглядит как установка для работы членов комиссии: «Групп[ировать] матер[иал] не столько в защиту уклонистов, сколько в обвинение великодержавников». Считается, что эта установка принадлежит Ленину. Однако, В.И. Ленину она принадлежать не может, т.к. датирована 12 марта 1923 г., т.е. временем, когда его состояние исключала любую возможность отдавать какие-либо указания по причине утраты дара речи. Итак, «комиссия» работала в середине марта. Но и это еще не все. Имеется информация о том, что она, возможно, продолжала свои работы и в конце марта 1923 г. На это указывает отложившаяся в фонде ленинского секретариата (в деле, материалы которого посвящены положению в КП Грузии в первые месяцы 1923 г.) переписка между членом этой «комиссии», являвшейся также техническим секретарем Политбюро, М.И. Гляссер и Л.Д. Троцким на заседании Политбюро ЦК РКП(б) 26 марта 1923 г. по поводу протокольной записи выступления Троцкого на этом заседании. На просьбу Гляссер уточнить формулировку его заявления Троцкий ответил, что «после речи Орджоникидзе» его сомнения относительно правильности его политики «усилились в сто раз».

Записка Гляссер и ответ Троцкого - автографы на блокнотном листе, не датированы. Эта переписка - документ относящийся к делопроизводству Политбюро, поэтому требует объяснения самый факт нахождения ее в материалах секретариата председателя СНК РСФСР, среди тех документов, которые поступали в него уже после того, как Ленин утратил всякую работоспособность. Мыслимы два основных варианта ответа. Первый - листок с этими записями отложился здесь случайно. Но это значит, что комиссия работала после 26 марта 1923 г. Следовательно, снова встают вопросы: для чего, для кого, под чьим руководством продолжалась эти работа? Второй вариант ответа — эта записка была создана позднее и подложена к этим материалам. В пользу этого предположения говорит то, что Орджоникидзе, о выступлении которого пишет Троцкий, на заседании Политбюро не присутствовал. Таким образом, Троцкий не мог слушать выступление Орджоникидзе. Это дает основание предположить, что эта записка — фальшивка более позднего происхождения. В этом случае становится понятным, почему этот документ Политбюро оказался в материалах «комиссии» Совнаркома: к документам Политбюро их уже нельзя было подложить, во-первых, потому, что летом 1923 г. М.И. Гляссер была отстранена от работы техническим секретарем Политбюро, и, во-вторых, потому, что в архиве функционирующей организации подложный документ мог быть обнаружен. Внедрить документ в материалы формирующегося фонда секретариата Ленина гораздо проще, а обнаружить фальшивку - труднее.

В документах, которые готовились «комиссией Совнаркома» имеется ряд политических положений, позволяющих не только поставить под сомнение ленинское авторство записок «К вопросу о национальностях или об “автономизации"», но и утверждать, что Ленин не был их автором.

Первый машинописный вариант документа, готовившегося, якобы для Ленина (он не датирован), заканчивается очень интересным выводом: «В заключение наша комиссия приходит к выводу, что товарищи из старого состава ЦК Грузии неправильно ставят вопрос и ослабляют свою позицию, когда говорят, что у них нет принципиальных разногласий с группой Заккрайкома, а есть только тактические. Поскольку Заккрайком в своем стремлении бороться с “уклонизмом" проявил уклонизм в сторону великодержавничества, что нам кажется, достаточно выяснившимся из материалов, - разногласия носят характер политический и должны быть выдвинуты на предстоящем съезде компартии».

Надо по достоинству оценить это предложение технических работников Совнаркома, берущих на себя ответственность и смелость за критику работы не только комиссии Политбюро ЦК РКП(б), но и линии на образование СССР, которую Заккрайком проводил, исполняя решения октябрьского (1922) Пленума ЦК РКП(б). Политическая смелость — характерная черта членов этой «комиссии». Так, например, Заккрайком РКП(б), избранный компартиями Грузии, Армении и Азербайджана, объединяющий и координирующий их деятельность, у них уже превратился в «группу». Но гораздо важнее и показательнее то, что члены «комиссии Совнаркома» в своем противостоянии с ЦК РКП(б) занимают гораздо более радикальную и воинственную позицию, чем П.Г. Мдивани, Ф.Е. Махарадзе и другие грузинские «национал-уклонисты». Только так и можно понять их указание, как развивать атаку против принятых ЦК РКП(б) решений: отказаться от формального признания решений октябрьского и декабрьского (1922) Пленумов ЦК РКП(б) и открыто атаковать их. Технические работники Совнаркома РСФСР предлагают начать эскалацию политической борьбы не только внутри ЦК партии, но и в партии. Они предлагают «национал-уклонистам» отбросить, как вредную теперь, маскировку своей истинной позиции разговорами об ограничении разногласий тактическими подходами к решению проблемы и наращивать силу своего давления на ЦК.

Но главное, даже не в их политической смелости. При чтении этого заключения возникает вопрос: зачем В.И. Ленину надо доказывать, что разногласия между ЦК РКП(б) и «национал-уклонистами» носят принципиальный характер, если он, как автор записок «К вопросу о национальностях или об “автономизации"», оценивал их именно таким образом. Так, например, оценен им личный конфликт Г.К. Орджоникидзе и А.В. Кабахидзе: «Если дело дошло до того, что Орджоникидзе мог зарваться до применения физического насилия... то можно себе представить, в какое болото мы слетели. Видимо, вся эта затея “автономизации" в корне не верна». Эта мысль в записках «К вопросу о национальностях...» повторена не раз, хотя и не сформулирована в ней столь определенно, как в заключении «комиссии Совнаркома».

Кроме того, с мысли, вполне созвучной с предложением «комиссии Совнаркома», начинаются записки по национальному вопросу: не проявив должной активности на этапе создания СССР, Автор ее решает вступить в борьбу со сторонниками «автономизации» именно в ходе подготовки партийного съезда, который, в принципе, мог вернуться к этому вопросу и пересмотреть его. Это же он мог сделать и в ходе подготовки II съезда Советов, на котором планировалось принятие конституции СССР, но почему-то не сделал. Если принять на веру ленинское авторство этих записок, то получается нелепая картина: члены комиссии переписывали для В.И. Ленина сформулированные им положения, выдают их за собственные и предлагают Ленину руководствоваться ими. Зачем убеждать Ленина в том, в чем он сам убеждает других?

Тоже следует сказать и относительно утверждения, что «Заккрайком в своем стремлении бороться с уклонизмом" проявил уклонизм в сторону великодержавности». Оно перекликается с известным положением записок «К вопросу о национальностях, или об “автономизации"»: тот, кто «пренебрежительно швыряется обвинением в “социал-национализме" (тогда как он сам является настоящим и истинным не только “социал-националом", но и грубым великорусским держимордой), тот... в сущности, нарушает интересы пролетарской классовой солидарности». На первый взгляд, ничего удивительного в этом нет: члены комиссии, знавшие ленинскую записки по национальному вопросу, повторили положение, сформулированное в ней, придав ему более четкую формулировку. Прост ответ, да не прост вопрос. Почему члены комиссии сообщают В.И. Ленину об этом, как о нечто новом для него, как о выводе сделанном именно ими на основании изученного материала, который в значительной части был известен Ленину. Зачем они доказывают Ленину, что борцы с уклонизмом сами являются уклонистами, если он уже давно продиктовал им это?

Если бы они заимствовали это положение из ленинской статьи, то мы вправе были бы ожидать, что они как-нибудь укажут на то, что их выводы подтверждают выводы, сделанные Лениным. Но по контексту подготовленного ими документа ясно, что члены комиссии не напоминают Ленину его вывод, они убеждают Ленина в верности своего вывода. Значит, этот совет комиссии появился до того, как были созданы записки «К вопросу о национальностях...». В итоге у нас появляются основания предположить, что этот первоначальный вариант документа «комиссии Совнаркома» предшествовал появлению записок «К вопросу о национальностях или об “автономизации"».

В другом документе, оценив критически работу комиссии Ф.Э. Дзержинского, члены «комиссии Совнаркома» ставят задачу «исправления неправильных и пристрастных суждений». В записках «К вопросу о национальностях...» это положение тоже имеется и выглядит так: «доследовать или расследовать вновь все материалы комиссии Дзержинского на предмет исправления той громадной массы неправильностей и пристрастных суждений, которые там, несомненно, имеются». Отметим, что выражение «несомненно имеются» выдает скорее не точное знание членов «комиссии Совнаркома», а их надежду.

Можно было бы понять, если бы все эти оценки и советы содержались в этих документах, адресованных кому угодно, но только не В.И. Ленину. В чем же состояла работа комиссии, если члены ее по этому, центральному для них, вопросу, просто повторили то, что Ленин продиктовал месяц-два назад? Сообщать Ленину его же собственные выводы, как оригинальные выводы членов комиссии? В это трудно, вернее, невозможно поверить. Члены комиссии могли использовать содержащиеся в записках «К вопросу о национальностях или об “автономизации"» положения как угодно за одним исключением, а именно — они не имели оснований доказывать В.И. Ленину, то, что он уже доказал.

Если бы совпадение между «более ранними» записками Ленина «К вопросу о национальностях...» и «более поздними» документами «комиссии Совнаркома» было единичным, можно было бы допустить, что оно случайно. Однако таких совпадений много, и, что очень важно, они, если и не исчерпывают основные положения записок «К вопросу о национальностях или об “автономизации"», то покрывают значительную часть их. И главное - эти совпадения касаются, во-первых, только принципиальных вопросов, несущих в записках «К вопросу о национальностях...» наибольшую политическую нагрузку, а, во-вторых, тех, по которым В.И. Ленин, с одной стороны, и Автор заметок по национальному вопросу, с другой (это было показано выше) - занимали различную позицию.

Уже из сказанного выше ясно, что мы вправе допустить мысль, что члены «комиссии Совнаркома» были причастны к процессу создания этих записок «К вопросу о национальностях или об "автономизации"». Указанный выше черновик справки позволяет предположить, что работа «комиссии Совнаркома» шла параллельно процессу создания записок «К вопросу о национальностях...», что они создавались практически одновременно - в период не ранее февраля-марта 1923 г. Поэтому можно предположить, что сформулированные членами комиссии или записанные ими с чужих слов положения, приобрели затем вид «ленинских» записок «К вопросу о национальностях или об “автономизации"», а также писем Троцкому от 5 марта 1923 г. и Мдивани и др. от 6 марта 1923 г.

Все, что известно о членах этой комиссии, говорит о том, что, очевидно, за ними стояла какая-то значительная политическая сила. И это был не Ленин. Если не под руководством Ленина и не для него велась эта работа, то возникает вопрос для кого и для чего, под чьим руководством в преддверии XII съезда РКП(б) нарабатывались эти оценки и предложения? Очевидно, для того (для тех), кто мог реализовать эти установки на XII съезде партии и дать бой сторонникам линии на образование СССР как одного государства. Сейчас нет возможности точно указать на того человека (или, тех людей), который(е) придал(и) окончательный вид запискам «К вопросу о национальностях или об “автономизации"». Не известно и то, как именно готовился текст этих «записок»: были ли при его подготовке использованы только отдельные идеи, оценки, предложения и т.п., или же работа свелась к соединению и редактированию каких-то текстов-предшественников.

Достоянием широкой гласности записки «К вопросу о национальностях...» стали накануне XII съезда РКП(б). Среди прибывавших на съезд делегатов начали распространяться слухи о существовании какой-то секретной статьи В.И. Ленина, а также, видимо, об обращении Ленина за помощью к Троцкому в решении вопросов национально-государственного строительства. Прямых доказательств о причастности Троцкого к утечке информации об этом, якобы «секретном ленинском» документе нет, но оснований для такого предположения достаточно.

В этих условиях Л.А. Фотиева предприняла шаги по легализации этого «секретного» ленинского документа. 16 апреля 1923 г. она говорила с Л.Б. Каменевым по телефону относительно «статьи» (так она называла записки) «К вопросу о национальностях или об «автономизации», а затем письмом информировала И.В. Сталина о существовании ее. Она сообщала Сталину, что «статья» была «написана» Лениным 31 декабря 1922 г. и он предполагал ее опубликовать. Вместе с тем она признавала, что не имеет «формального распоряжения» В.И. Ленина на передачу этой «статьи» и просила вернуть ей текст ее, т.к. направляла ему «тот единственный экземпляр, который имеется в архиве Владимира Ильича».

Интересна судьба этого письма и реакция на него И.В. Сталина. О них говорит надпись Фотиевой на письме: «Не послано, т.к. т. Сталин сказал, что в это не вмешивается». Странная запись! Письмо написано, но не отправлено, а Сталин, не зная ни текста письма, ни текста «статьи», отказывается принять ленинский документ. Как следует из второго письма Л.А. Фотиевой И.В. Сталину (вечер 16 апреля) «статья» ему все-таки была направлена и, видимо, принята им. Была ли она направлена ему против его воли, или он изменил свое первоначальное решение, не известно.

Сложнее с нежеланием Сталина «вмешиваться» «в это». «Вмешиваться» ему «в это» или «не вмешиваться» - вопрос для него не личный. Как генеральный секретарь ЦК РКП(б) он должен был принять ленинский документ, направленный ему официально из ленинского секретариата. Отказ был чреват для него тяжелыми политическими последствиями и он не мог не понимать этого. Но никто Сталину этот отказ принять «статью» Ленина в вину не ставил. Возможно отказ Сталина «вмешиваться» «в это» вызван тем, что речь не шла об официальной передачи ленинского документа в ЦК РКП(б). На это указывает, то, что «статья» передавалась по инициативе секретаря, не имевшего соответствующего распоряжения Ленина, а также то, что Фотиева просила вернуть ей «статью».

Возникает вопрос: в чем в этом случае состоит смысл письма Фотиевой Сталину? Возможно два основных варианта ответа. Первый - простое ознакомление И.В. Сталина с ленинским документом, вызванное политической наивностью Фотиевой. Второй - оказание на Сталина политического давления накануне съезда. Если верно первое, то, значит, Л.А. Фотиева ради И.В. Сталина, на свой страх и риск, нарушила прямое указание В.И. Ленина о секретном хранении этой «статьи», а также о том, что, кроме него самого, только Н.К. Крупская имеет право вскрыть конверты, в которых хранились тексты его «Завещания». Поскольку она не принадлежала к числу сторонников И.В. Сталина, политически ориентировалась на Л.Б. Каменева и, возможно, на Л.Д. Троцкого, то не ясны мотивы такого поступка ее. Поскольку объяснение политической наивностью Фотиевой ее поступка само выглядит очень наивно и не аргументировано, то скорее можно предположить, что это письмо предназначалось для оказания политического давления на Сталина. Момент для этого был очень удачен. Кроме того, это предположение получает некоторое обоснование в последующих событиях.

Объяснение Л.А. Фотиевой причин позднего информирования ЦК РКП(б) о существовании этой записки - ссылкой на свою болезнь - не убедительно, т.к. ей, старшей среди секретарей Ленина, достаточно было передать соответствующее распоряжение работникам секретариата по телефону или запиской. Ленинский документ для личного секретаря Ленина — не последняя по важности бумажка! Поэтому, если исходить из версии, что письмо Фотиевой - это способ оказания политического давления на И.В. Сталина, то есть основание считать, что это давление оказывала не Фотиева, что она являлась лишь орудием в чьих-то руках. В этом случае, перед нами политическая интрига, в которой Фотиева и Сталин находятся по разные стороны политических «баррикад».

Получив ответ И.В. Сталина на свое первое письмо, Фотиева сразу же пишет письмо Каменеву (копия направляется Троцкому), в котором уже утверждается, что В.И. Ленин не писал это письмо, а продиктовал его. Если верна версия интриги, то заявление о диктовке Лениным этой «статьи» в какой-то мере «выводила» ее из-под «удара», т.к. снимался вопрос о ленинской рукописи. Далее она писала, что «по распоряжению» Ленина «она была сообщена т. Троцкому, которому Владимир Ильич поручил защищать его точку зрения по данному вопросу на партсъезде ввиду их солидарности в данном вопросе». Интересно, что в письме Сталину она умолчала о факте передаче этой «статьи» Троцкому по распоряжению Ленина.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910111213141516171819202122232425
26272829303132333435363738            




Интересное:


Борьба группировок в придворном окружении Николая II
Об османском влиянии на Российскую государственность
Ленинские декреты и создание органов руководства высшей школой
Локальные цивилизации и взаимодействие в них культурных и экономических факторов
Конституционные демократы начала 20 века - экономическая и политическая программа
Вернуться к списку публикаций