2013-06-22 20:51:40
ГлавнаяИстория и историография — Борьба группировок в придворном окружении Николая II



Борьба группировок в придворном окружении Николая II


Содержание

  1. Механизмы влияния придворного окружения Николая II на внутреннюю и внешнюю политику России в начале XX в.
    1. Придворное окружение Николая II: состав и особенности формирования группировок.
    2. Дальневосточный вопрос в его идеологическом и придворно-групповом аспектах.
    3. Борьба придворных группировок по вопросу об определении путей реформирования российского общества.
  2. Паранормальные фигуры (оккультисты, юродивые, «старцы») и придворные интриги.
    1. Русские юродивые и французские оккультисты как инструмент влияния придворных группировок на императорскую семью.
    2. Г. Распутин и придворные интриги.
  3. Группировки в придворном окружении Николая II в годы Первой мировой войны.
    1. Германофильские настроения в высшей придворной среде: реальность и вымысел.
    2. Вопрос о подготовке сепаратного мира.
    3. Замыслы дворцового переворота в 1916 г.: общественная оппозиция и «оппозиция в верхах» Николаю II и Александре Федоровне.
  4. Заключение.

Борьба придворных группировок по вопросу об определении путей реформирования российского общества.

Тема борьбы придворных группировок по вопросу об определении путей реформирования российского общества в период царствования Николая II может являться предметом самостоятельного исследования.

Основной интерес всех придворных группировок во внутренней политике — обеспечение собственного самосохранения на новом (капиталистическом) витке исторического развития. Главными вопросами, по которым возникали противоречия между придворными «кликами», были вопросы социально-экономических реформ и политических свобод. При этом ситуация в России в конце XIX - начале XX вв. отличалась от ситуации кануна «Великих реформ» Александра II. В эпоху Александра II главным вопросом был крестьянский. А в начале XX века существовал не только нерешенный крестьянский вопрос, но и стали актуальными вопросы политики в отношении рабочего класса и буржуазии. Кроме того, на национальных окраинах Российской империи крепли различные сепаратистские движения.

От российского правящего класса - дворянства и его верхушки - придворной аристократии требовались серьезные усилия, чтобы решить проблему своего самосохранения (и сохранения власти). При этом сами варианты решения проблем могли носить различные формы. Рассмотрение подобного рода вариантов всегда выводит из области анализа придворных групп и требует рассмотрения более широкого круга вопросов. Однако это рассмотрение должно происходить под углом борьбы придворных группировок.

На рубеже XIX и XX вв. часть придворной аристократии в союзе с некоторыми видными фигурами политической полиции предприняла попытку решить «рабочий вопрос». Эта попытка получила в историографии название «полицейского социализма».

Идеологом «полицейского социализма» стал начальник Московского охранного отделения в 1896-1902 гг. полковник С.В. Зубатов. Он одним из первых среди чиновников охранки обратил внимание на то, что центр революционной пропаганды переносится с крестьянской на рабочую массу. При этом Зубатов хорошо понимал все недостатки существующего строя и действующего трудового законодательства.

Как писал сам Зубатов о своей доктрине: «рабочий класс - коллектив такой мощности, каким в качестве боевого средства революционеры не располагали ни во времена декабристов, ни в период хождений в народ, ни в моменты массовых студенческих выступлений. Чисто количественная его величина усугублялась в своем значении тем обстоятельством, что в его руках обреталась вся техника страны, а он, все более объединяемый самим процессом производства, опирался внизу на крестьянство, к сынам которого принадлежал; вверху же, нуждаясь в требуемых знаниях по специальности, необходимо соприкасался с интеллигентным слоем населения. Будучи разъярен социалистической пропагандой и революционной агитацией в направлении уничтожения существующего государственного и общественного строя, коллектив этот неминуемо мог оказаться серьезнейшей угрозой для существующего порядка вещей».

Зубатов хорошо понимал, что без поддержки своих планов на самом верху придворно-бюрократической иерархии он вряд ли сумеет воплотить их в жизнь. Поэтому он сумел сделать своим союзником близкого к московскому генерал-губернатору великому князю Сергею Александровичу обер-полицмейстера Москвы Д.Ф. Трепова.

В апреле 1898 года Зубатов изложил свои мысли о рабочем вопросе в записке на имя Д.Ф. Трепова. Он предложил вытеснить революционеров из рабочей среды и повернуть рабочее движение от политической борьбы к отстаиванию исключительно экономических прав трудящихся. Изучив записку начальника Московского охранного отделения, Трепов сделал доклад московскому генерал-губернатору великому князю Сергею Александровичу.

В докладе говорилось: «Чтобы обезоружить агитаторов, надо открыть и указать рабочему законный исход из затруднительных случаев его положения, имея ввиду, что за агитатором пойдет лишь наиболее юная и энергичная часть толпы, а средний рабочий предпочтет всегда не столь блестящий, но более покойный, законный исход. Расколотая таким образом толпа потеряет ту свою силу, на которую так рассчитывает и надеется агитатор. Чем занят революционер, тем должна интересоваться и полиция. Настоящий момент настолько тревожен, что для борьбы со злом требуется дружная систематическая работа сопричастных движению ведомств. Принцип разложения и разъединения правительственных органов в то время, когда боевой лозунг революционеров - объединение, слияние, солидарность («пролетарии всех стран, соединяйтесь»), никоим образом не может гарантировать безусловной и скорой победы над социальной демократией».

Д.Ф. Трепов и великий князь Сергей Александрович не просто одобряют идею Зубатова о введении системы «полицейского социализма» для нейтрализации рабочего движения, но и становятся его надежными покровителями. Получив официальное разрешение на свою деятельность, Зубатов начал создавать подконтрольные политической полиции рабочие организации. По своим функциям «зубатовские рабочие кружки» мало чем отличались от классического профсоюза. Их целью было отстаивание прав рабочих перед администрацией предприятий, ликвидация неграмотности в рабочей среде, создание народных библиотек, читален и клубов.

При поддержке Д.Ф. Трепова и великого князя Сергея Александровича Зубатов пытается расширить деятельность «полицейских, профсоюзов» на территорию всей России. Более того, он пытается взять под контроль не только рабочее, но и национальное движение. В 1901 году с помощью бывших революционеров - агентов Департамента полиции М.В. Вильбушевич и Г.И. Шаевича в «черте оседлости» была создана так называемая «Еврейская независимая рабочая партия». Целью этой организации было противодействие влиянию главной еврейской революционной организации «Бунда».

19 февраля 1902 года - в годовщину крестьянской реформы Александра II - контролируемые Зубатовым рабочие организации Москвы устроили монархическую манифестацию. Великий князь Сергей Александрович и Д.Ф.Трепов остались очень довольны.

Эксперименты С.В. Зубатова вызывали неоднозначное отношение в правящих кругах России. В период 1899-1902 гг. одним из наиболее последовательных противников «зубатовщины» был министр финансов С.Ю. Витте. Свою позицию он аргументировал так: «Идея «зубатовщины» столь же проста, сколь и наивна. Рабочие уходят в руки революционеров, т.е. всяких социалистических и анархических организаций, потому что революционеры держат их сторону, проповедуют им теории, сулящие всякие блага. Как же бороться с этим? Очень просто. Нужно делать то же, что делают революционеры, т.е. нужно устраивать всякие полицейско-рабочие организации, защищать или, главным образом, кричать о защите интересов рабочих, устраивать всякие общества, сборища, лекции, проповеди, кассы и проч. Революционеры идут против современной организации общества, но что особенно соблазнительно для них - против капитала. Нам же какое дело до капиталистов, до промышленности, основанной на современной организации общества? Нам нужно лишь спокойствие, т.е. сохранение полицейско-государственного режима, дающего внешнее спокойствие. Конечно, Зубатовы, Треповы и проч. не могли разобраться, в чем заключается дело анархического социализма. Они полагали, что теми же средствами можно достигать диаметрально противоположных целей. Затеи Зубатова, который, в сущности говоря, держал в руках и великого князя Сергея Александровича и Трепова, производили в Москве большие сенсации. Фабричная инспекция (подчиненная Министерству финансов) с ними боролась. Я поддерживал инспекцию, но ничего существенного к уничтожению этих затей сделать не мог. Великий князь делал все, что хотел, ничем не стесняясь. Министр внутренних дел Горемыкин (занимал этот пост в 1895-1899 гг.), ничтожный чиновник, конечно, всячески угождал великому князю».

Другим активным противником «зубатовщины» был министр внутренних дел в 1899-1902 гг. Д.С. Сипягин, у которого с С.Ю. Витте сложились хорошие отношения. Однако Сипягин не смог сломать «зубатовскую систему». Все, что он смог сделать - это попытаться локализовыть «зубатовщину» в Москве. Но противодействовать влиянию главного покровителя Зубатова - великого князя Сергея Александровича — Сипягин не смог.

Наиболее острые формы конфликт между Витте и Зубатовым принял в феврале 1902 года. В это период в Москве произошла забастовка на фабрике Товарищества шелковой мануфактуры. Организаторами забастовки были «зубатовцы», которых поддержал обер-полицмейстер Москвы Д.Ф. Трепов. Однако фактический владелец Товарищества шелковой мануфактуры французский предприниматель Ю. Гужон отказался идти на компромисс с бастующими. Между Гужоном, с одной стороны, и Д.Ф. Треповым и великим князем Сергеем Александровичем - с другой, произошел острый конфликт. На стороне Гужона выступила фабричная инспекция Министерства финансов.

Один из наиболее талантливых учеников С.В. Зубатова, А.И. Спиридович, объясняет конфликт своего учителя с Витте следующим образом. Министр финансов Витте не имел серьезных связей в придворной среде и рассчитывал на буржуазию как на свою политическую опору. И по этой причине он не понял (и не захотел понимать) суть системы «полицейского социализма».

С.В. Зубатов действительно конфликтовал с московской буржуазией. 26 июля (старый стиль) 1902 года он пригласил «на чашку чая» видных московских промышленников. В ходе этой встречи начальник Московского охранного отделения объяснил суть своей системы и потребовал от буржуазии Москвы соблюдать права рабочих. Единственным крупным московским промышленником, благожелательно отнесшимся к Зубатову, был С.Т. Морозов. Он захотел вторично встретиться с начальником Московского охранного отделения.

Как вспоминал сам С.В. Зубатов, его встреча с С.Т. Морозовым в трактире у Тестова затянулась на всю ночь. В конце встречи Морозов сказал шефу московской охранки: «На основании нашей беседы я составил убеждение, что затеянное Москвою дело носит резкий отпечаток вашей личности; ваших архи-монархических и политических верований, ваших, не вошедших еще в обиход, экономических взглядов, ваших страстных упований на деятельно-благожелательную, мудрую и сильную власть, вашего пылкого отношения к делу, и в этом серьезный недостаток постановки всей вашей системы: без вас она не пойдет». Свою реакцию на эти слова Морозова Зубатов описывал так: «Помню, слова эти, как варом, меня сварили... и оказались впоследствии вещими».

Отметим, что С.Т. Морозов, несмотря на свой социальный статус, сочувствовал рабочему движению. Он даже имел контакты с партией большевиков и оказывал ей солидную финансовую помощь. Поэтому его благожелательный интерес к зубатовским начинаниям — исключение, свидетельствующее об особом положении Морозова среди московских (российских) предпринимателей.

Конфликт между созданными С.В. Зубатовым «полицейскими профсоюзами» и предпринимателями был фактически запрограммирован с самого начала. Отношения между работодателями и профсоюзами всегда конфликтны. В России, где защита интересов наемных работников была делом новым, конфликтов между фабрикантами и «зубатовскими кружками» просто не могло не быть. Понимал ли это сам Зубатов? Как человек умный, он этого обстоятельства просто не мог не понимать. Его покровители - великий князь Сергей Александрович и Д.Ф. Трепов, также должны были представлять себе последствия экспериментов в сфере «рабочего вопроса». Таким образом, получается, что «полицейский социализм», призванный снять социальную напряженность, оказался ее генератором.

Чтобы объяснить этот парадокс, следует коснуться вопроса об идеологических воззрениях самого С.В. Зубатова. В своем письме к B.Л. Бурцеву от 21 марта 1908 года он писал: «Я - монархист самобытный, на свой салтык, и потому глубоко верующий». О «самобытности» монархизма Зубатова писал и А.И. Спиридович. Он утверждал, что Зубатов всегда настаивал на том, что монархия дала России не только величие, но и прогресс, цивилизацию. Главным преимуществом царской власти Зубатов считал ее «надклассовый характер», который должен обеспечивать равновесие между основными российскими сословиями.

Сам Зубатов в своем письме начальнику Особого отдела Департамента полиции Л.А. Ратаеву от 19 сентября 1902 года писал буквально следующее: «При нынешнем положении девизом внутренней политики должно быть поддержание равновесия среди классов, злобно друг на друга посматривающих. Внеклассовому самодержавию остается разделять и властвовать. Только бы они не спелись (а это уж все для революции). Для равновесия (в качестве противоядия) с чувствующей себя гордо и поступающей нахально буржуазией нам надо прикармливать рабочих, убивая тем самым двух зайцев: укрощая буржуазию и идеологов и располагая к себе рабочих и крестьян».

То есть самодержавие, по Зубатову, должно было быть арбитром между классами. При этом в рабочих Зубатов явно видел силу, способную стать опорой монархии. Фактически такая модель самодержавной власти носит, пусть и с определенными оговорками, бонапартистский характер. Для реализации такой концепции власти необходимо всего три составляющие: сам монарх, круг его ближайших, советников и. политическая полиция как инструмент политики «разделяй и властвуй».

Заметим, что сам союз великого князя Сергея Александровича и Трепова с Зубатовым довольно странный. Что может быть общего у члена императорской фамилии и представителя высшей бюрократии с одной стороны, и разночинца-ренегата из революционных кругов (до своего поступления на службу в московскую охранку в качестве чиновника Зубатов был ее осведомителем и членом одного из революционных кружков) — с другой? Только их заинтересованность в некоем политическом курсе. И, как показывает проведенный выше анализ идеологических воззрений Зубатова, этот курс был бонапартистским по характеру.

В октябре 1902 года Зубатов был назначен начальником Особого отдела Департамента полиции. Этому предшествовали перемены в МВД. В апреле 1902 года террористом-эсером был убит глава МВД Д.С. Сипягин. Новым министром был назначен В.К. фон Плеве. Сразу же после своего назначения Плеве совершил паломничество в Троице-Сергиеву Лавру. По дороге в Лавру глава МВД встречался с великим князем Сергеем Александровичем. Вскоре Зубатов получил назначение в Департаменте полиции.

Первый шаг Зубатова на посту начальника Особого отдела Департамента полиции - реформа полицейских сил. Он увеличил количество охранных отделений на территории России (до этого охранные отделения существовали только в Москве, Санкт-Петербурге и Варшаве), создал подчиненные Департаменту полиции розыскные пункты в губерниях. Начальники губернских охранных отделений и розыскных пунктов формально были прикомандированы к местным жандармским управлениям, но реально они зависели от директора Департамента полиции. Одновременно соратник Зубатова - Е.П. Медников - создал в губернских охранных отделениях и розыскных пунктах филерскую службу. Начальники филерских подразделений в губерниях были подчинены лично Медникову.

Начальники губернских жандармских управлений неодобрительно встретили «зубатовскую» реформу полиции. Одной из причин конфликта были расходы на агентуру, которые после реформы полиции переходили к начальникам охранных отделений и розыскных пунктов. Но губернаторы были довольны нововведениями в полицейской сфере, так как начальники новых подразделений Департамента полиции становились им ближе. Руководителями охранных отделений и розыскных пунктов зачастую становились молодые офицеры, на которых губернаторы могли легко влиять.

Начальниками важнейших охранных отделений были назначены близкие Зубатову офицеры: ротмистр А.А. Ротко стал начальником Московского охранного отделения, ротмистр А.Г. Петерсон - шефом Варшавского охранного отделения, ротмистр Б.В. Герарди стал главой дворцовой полиции, а А.И. Спиридович получил пост начальника Таврического охранного отделения. Таврическое охранное отделение было создано специально для охраны приезжающих на отдых в Крым членов семьи Романовых, включая царскую чету.

Таким образом, в ближайшем окружении царской семьи оказались сразу два близких Зубатову человека: начальник дворцовой полиции Герарди и Спиридович. Для того, чтобы назначить своих учеников на такие ответственные посты, влияния С.В. Зубатова было мало. Не исключено, что эти назначения произошли при деятельном участии великого князя Сергея Александровича и Д.Ф. Трепова.

Осенью-зимой 1902 года в Москве на квартире С.В. Зубатова проходили совещания о расширении деятельности системы «полицейского социализма» в крупных индустриальных центрах - Одессе, Киеве и Петербурге. В совещаниях принимали участие Г.И. Шаевич, М.В. Вильбушевич, сотрудник Департамента полиции (бывший революционер) М.И. Гурович, профессора Московского университета Орнатский и Скворцов, священник Г.А. Гапон. На квартире Е.П. Медникова на Преображенской площади имели место совещания в более узком кругу. В них участвовали Зубатов, Вильбушевич, Шаевич и Гапон.

Новые сотрудники Департамента полиции - Вильбушевич, Шаевич, Гапон и другие - были представлены Зубатовым начальнику личной охраны министра МВД В.К. Плеве А.С. Скандракову. А.И. Спиридович называет Скандракова главой «сверхполиции» Плеве: он занимался перлюстрацией писем, осуществлял слежку за руководителями Департамента полиции. При этом Скандраков был давним доверенным лицом главы МВД: именно Плеве помог Скандракову занять в 1882 г. пост начальника Московского охранного отделения.

Здесь следует сделать необходимое отступление о фигуре Г.А. Гапона. Он не был знаком с Зубатовым до осени 1902 года и не участвовал в «зубатовских экспериментах» в Москве. Сам Зубатов вспоминал о своем знакомстве с Гапоном следующим образом: «Из бесед я убедился, что в политике он сырой человек, а о существовании литературы по профессиональному движению даже не слышал. Я сдал его на попечение своему московскому помощнику (рабочему), с которым он затем не разлучался ни днем ни ночью (...). При сдаче мною должности, тому лицу, которое навязало мне знакомство с Гапоном, оказался такой казус: просматривая оправдательные денежные документы, оно увидело запись: «Гапону - 100 рублей», и очень взволновалось, так как само платило ему столько же. Впоследствии это лицо мне призналось, что, будучи вынуждено давать градоначальнику подробные сведения о моих начинаниях в С-Петербурге по рабочему вопросу и опасаясь быть назойливым в отношении меня своими расспросами, оно приставило ко мне, в качестве агента, Гапона, которому платило за такое осведомление 100 рублей в месяц. Такова была начальная карьера героя 9-го января».

Познакомил Зубатова с Гапоном подполковник Я.Г. Сазонов из Особого отдела Департамента полиции. А значит, именно он завербовал Гапона в качестве агента по наблюдению за самим Зубатовым. Однако карьера самого Гапона была изначально связана не с политической полицией, а с чиновниками Синода и придворными кругами.

Г.А. Гапон появился в Петербурге в 1898 году. Его целью было поступление в Санкт-Петербургскую духовную академию. Помощь в поступлении в академию Гапону оказывал товарищ (заместитель) обер-прокурора Святейшего Синода В.К. Саблер, с которым Гапон познакомился через одну из полтавских помещиц.

В академии Гапон скандально «прославился» своим сочинением, в котором доказывал необходимость улучшения быта рабочих. Ему пригрозили исключением из академии. Однако петербургский архиерей Вениамин пригласил Гапона читать проповеди для рабочих в целях повышения их нравственности.

В декабре 1899 года Гапона пригласил к себе для беседы В.К. Саблер. Он предложил Гапону выступать с проповедями в церкви Скорбящей Божьей Матери, которая находилась в населенной беднотой Галерной Гавани Петербурга. Старостой этой церкви был сам В.К. Саблер, намеревавшийся создать в ней «Общество ревнителей разумно-христианского проведения праздничных дней».

Гапон стал выступать проповеди в церкви Скорбящей Божьей Матери. Паства довольно быстро заметила нового проповедника. На проповеди Гапона собирались до двух тысяч человек. При этом сам Гапон вынашивал идею создания братства рабочих для оказания взаимной помощи. Однако эту идею не одобряли церковные власти, в том числе В.К. Саблер.

Политическая полиция заинтересовалась Гапоном лишь летом 1902 года. С ним встретился чиновник особых поручений при охранном отделении Н.Н. Михайлов, которому было поручено проверить подлинность полученных от сенатора Аничкова сведений, компрометирующих Гапона. Михайлов считался среди столичных охранников специалистом по работе с оппозиционными, группами либерального толка, стремившимися к легальной политической борьбе. Гапон произвел на Михайлова приятное впечатление. Н.Н. Михайлов превратился в покровителя Гапона. Именно Михайлов помог Гапону восстановиться в академии после отчисления. Таким образом Гапон завязал отношения с охранкой, с которой до лета 1902 года связан не был.

Осенью 1902 года, после знакомства с Зубатовым, Гапон познакомился с одним из главных деятелей московских «полицейских профсоюзов» — И.С. Соколовым. Он в тот период вместе с другими деятелями «зубатовщины» В.И. Пикуновым, С.Е. Устюжаниным, М.А. Ушаковым работал в Петербурге над созданием «полицейского профсоюза» - «Общества взаимного вспомоществования рабочим механического производства». Гапон получил приглашение совершить богослужение на одном из собраний этого общества и дал на это свое согласие.

В декабре 1902 — январе 1903 гг. Гапон совершил поездку в Москву в сопровождении И.С. Соколова. 6 января 1903 года Гапон присутствовал на богослужении в Вознесенском соборе Москвы, на котором присутствовал московский обер-полицмейстер Д.Ф. Трепов со свитой.

По итогам поездки Гапон составил письменный доклад С.В. Зубатову, в котором весьма жестко критиковал деятельность московских «полицейских профсоюзов». Он написал, что единственный путь улучшения положения рабочего класса - создание независимых и свободных профсоюзов. Гапон также высказался против участия духовенства в «зубатовских» организациях. Текст этого доклада был послан также петербургскому градоначальнику Н.В. Клейгельсу. Он также высказывался против политики С.В. Зубатова в рабочем движении.

Однако критика Гапоном «зубатовщины» не повлияла на его личные отношения с самим С.В. Зубатовым. Он стал все чаще встречаться с Зубатовым и И.С. Соколовым, а также с М.В. Вильбушевич, Г.И. Шаевичем. Кроме того, Гапона познакомили с чиновником по особым поручениям при обер-прокуроре Святейшего Синода В.М. Скворцовым и одним из лидеров сионистского движения в России И.Б. Сапиром. Все эти встречи организуются либо самим Зубатовым, либо близкими к нему людьми. Судя по всему, Гапон был нужен Зубатову как человек, имеющий определенный авторитет в петербургской рабочей среде и социальных низах.

Таким образом, зафиксируем важный вывод. Гапон был самостоятельной фигурой, не имевшей никакого отношения к системе «полицейского социализма» С.В. Зубатова. До 1902 года он вообще не имел никаких контактов с охранкой. Выдвижению Гапона способствовали лица из Святейшего Синода (В.К. Саблер) и высшей бюрократии (Н.В. Клейгельс). «Гапоновщина» была самостоятельным явлением, развивавшимся параллельно с системой «полицейского социализма» С.В. Зубатова. Более того, «расцвет» «гапоновского движения» пришелся на период после ликвидации «зубатовщины» - вторую половину 1903-1904 гг. Подробно «гапоновщина» и ее роль в преддверии и начале первой русской революции 1905-1907 гг. будет рассмотрен ниже.

Крах «зубатовщины» наступил в августе 1903 года. С.В. Зубатов был вызван к Плеве. Глава МВД в присутствии своего товарища (заместителя) генерала В.В. Валя потребовал от Зубатова немедленно передать дела и покинуть Петербург. Зубатов тут же, в кабинете министра, написал прошение об отставке. 20 августа Зубатов был выслан из Москвы во Владимир под гласный надзор полиции.

Причиной опалы Зубатова стала забастовка в портах на юге России (в том числе в Одессе), активное участие в которой приняли деятели «полицейских профсоюзов» - Г.И. Шаевич и М.В. Вильбушевич. Кроме того, глава МВД Плеве получил информацию, что Зубатов вместе с министром финансов С.Ю. Витте готовят против него заговор.

Бывший директор Департамента полиции А.А. Лопухин был убежден в существовании заговора против В.К. Плеве. Участниками этого заговора, по его словам, были С.Ю. Витте, С.В. Зубатов и редактор-издатель крайне консервативной газеты «Гражданин» князь В.П. Мещерский. Этот заговор оформился весной 1903 года. Именно с этого времени, по выражению Лопухина, «квартира князя Мещерского превратилась в конспиративную квартиру заговора против Плеве». Мещерский знакомит Витте с С.В. Зубатовым.

А.А. Лопухин вспоминает и интересный эпизод, относящийся к осени 1903 года. В этот период времени С.Ю. Витте, потерявший пост министра финансов, совершал поездку в Париж. В столице Франции Витте встретился с директором Департамента полиции Лопухиным. Последний вспоминал о странном разговоре с бывшим министром финансов, в ходе которого Витте говорил Лопухину о возможности цареубийства.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910111213141516171819202122232425
26272829                     




Интересное:


Общее и особенное в русском церковном управлении в эпоху великих реформ
Корректность применения понятия губернаторская власть в исследования истории аппарата государственного управления российской империи
Н. Чемберлен и формирование внутренней и внешней политики Великобритании в 1916-1939 годах
Определение понятия закон в условия самодержавия - историографический аспект
Большая общеевропейская война и финансово-экономический потенциал России 19-20 век
Вернуться к списку публикаций