2013-06-22 20:51:40
ГлавнаяИстория и историография — Борьба группировок в придворном окружении Николая II



Борьба группировок в придворном окружении Николая II


Содержание

  1. Механизмы влияния придворного окружения Николая II на внутреннюю и внешнюю политику России в начале XX в.
    1. Придворное окружение Николая II: состав и особенности формирования группировок.
    2. Дальневосточный вопрос в его идеологическом и придворно-групповом аспектах.
    3. Борьба придворных группировок по вопросу об определении путей реформирования российского общества.
  2. Паранормальные фигуры (оккультисты, юродивые, «старцы») и придворные интриги.
    1. Русские юродивые и французские оккультисты как инструмент влияния придворных группировок на императорскую семью.
    2. Г. Распутин и придворные интриги.
  3. Группировки в придворном окружении Николая II в годы Первой мировой войны.
    1. Германофильские настроения в высшей придворной среде: реальность и вымысел.
    2. Вопрос о подготовке сепаратного мира.
    3. Замыслы дворцового переворота в 1916 г.: общественная оппозиция и «оппозиция в верхах» Николаю II и Александре Федоровне.
  4. Заключение.

Дальневосточный вопрос в его идеологическом и придворно-групповом аспектах.

Деятельность так называемой «безобразовской шайки» - группы придворных авантюристов во главе со статс-секретарем А.М. Безобразовым - уже достаточно разработана в отечественной историографии. Однако зачастую рассматривался лишь один из аспектов этой темы - внешнеполитический. При этом придворный аспект ситуации фигурировал в многочисленных исследованиях фактически как второстепенный.

Обычно отечественные и зарубежные историки начинают разбор конфликтов внутри царского окружения по дальневосточному вопросу с 1903-1904 гг., с борьбы министра финансов и Председателя Комитета министров С.Ю. Витте со статс-секретарем А.М. Безобразовым и поддерживающими его лицами - главой МВД В.К. Плеве и великим князем Александром Михайловичем. Однако реальный анализ этой борьбы следует начать с гораздо более ранних времен: с рубежа царствования Александра III - начала царствования Николая II.

Сразу отметим, что курс на дальневосточную экспансию вызывал большие вопросы у некоторых влиятельных российских военно-политических деятелей. Например, генерал А.Н. Куропаткин говорил о некоей аномальности российской экспансии на Дальнем Востоке. По его словам, выход к тихоокеанскому региону в тот период для России по целому ряду причин (ничтожность объемов торговли со странами дальневосточного региона, практически полное отсутствие военной и транспортной инфраструктуры) был нецелесообразен. Более того, активная дальневосточная политика могла ослабить положение России в Европе.

Тем не менее, у поворота внешней политики России в сторону экспансии на Дальний Восток была одна важная причина. Последняя треть XIX века была периодом завершения колониального раздела мира. Ведущие мировые державы - Великобритания, Франция, Германия - активно делили колонии в «третьем мире» - в Африке, на Ближнем, Среднем и Дальнем Востоке. Россия просто в силу своего положения не могла оставаться в стороне от борьбы за передел мира.

При этом Дальний Восток фактически был своего рода резервом российской внешней политики. После русско-турецкой войны 1877-1878 гг. Россия была практически вынуждена отказаться от планов экспансии на Балканах, Ближнем и Среднем Востоке.

Но имелись и другие причины для российской экспансии на дальневосточном направлении. Эти причины можно условно назвать идеологическими.

За год до вступления Николая II на престол, в феврале 1893 года, известный петербургский врач-гомеопат и надворный советник П.А.Бадмаев подал императору Александру III докладную записку о задачах русской политики на Дальнем Востоке. Суть этой записки вкратце сводилась к следующим положениям:

Первое. Россия должна обратить самое серьезное внимание на дальневосточное направление своей внешней политики.

Второе. Главная задача внешней политики России на Дальнем Востоке - не допустить захвата европейцами Китая.

Третье. Необходимо добиваться присоединения «монголо-тибето-китайского Востока» к России.

В записке Бадмаева содержались и конкретные предложения по присоединению части территории части Китая, Тибета и Монголии к России. Он предлагал сделать ставку на хоринских бурят, организовать с их помощью доставку жителям Монголии, Тибета и северных и западных районов Китая различного рода товаров и огнестрельного оружия.

Бадмаев предлагал также вести среди жителей Монголии, Тибета и Китая тайную пропаганду против правящей в Китае маньчжурской династии. Потом, согласно планам Бадмаева, следовало организовать восстание и взять стратегически важный город Лан-чжоу-фу (все географические названия приводятся в транскрипции Бадмаева), из которого распространить восстание на всю территорию Монголии и Западного Китая (Синцзянь). Он предполагал, что силы восставших могут достигнуть 400 тысяч человек. Территория, захваченная восставшими, должна была быть разделена, а все должностные лица маньчжурской династии заменены тибетцами, китайцами и монголами.

Согласно планам Бадмаева, после установления власти восставших в Тибете, Монголии, Западном Китае, специальная группа тибетской, монгольской и китайской знати вместе с представителями буддийского духовенства отправится в Петербург просить русского императора принять их в подданство.

Если обстоятельства будут благоприятствовать, то, предполагал Бадмаев, казаки и русские регулярные войска, расквартированные в Забайкалье и Приамурье, должны присоединиться к восставшим. После этого восставшие и присоединившиеся к ним русские войска должны продвинуться дальше с юга и с севера к берегам Тихого океана.

Бадмаев также планировал после занятия Лан-чжоу-фу начать строительство железной дороги от Лан-чжоу-фу до Байкала. Это строительство должно было создать для местного населения новые рабочие места.

В записке Бадмаева приводилась не только политическая, экономическая и военная, но и историософская аргументация присоединения Китая, Тибета и Монголии к Российской империи. Фундаментом этой аргументации стало представление о «Белом царе» как об идеале для восточных народов. По утверждениям Бадмаева, буддисты считают «Белого царя» перерождением богини - Дара-эхе.

Эта легенда подкрепляется у Бадмаева таким «историческим фактом». Около 1730 года китайские власти казнили одного из бурятских старейшин Шельде Занги. Он поплатился за то, что бежал из Китая, прихватив с собой, как пишет Бадмаев, около 20 000 семей. Шельде Занги заявил перед казнью, что если его голова отлетит в сторону России, то вся Монголия отойдет к «Белому царю». При казни голова Шельде Занги отлетела именно в сторону России.

Были у Бадмаева и более глубокие по историко-философскому смыслу аргументы, которые базировалась на фигуре Чингисхана. Чингисхан по материнской линии происходил из бурятского племени хори, проживающего в Забайкалье. Бадмаев писал, что монгольские ханы и Чингисхан «с неподдельной любовью и благоговением относились к подвижникам русской церкви и к православию; но они еще были исторически слишком юны и не подготовлены управлять такой огромной империей, поэтому очень скоро подпали под влияние окружающих, большею частью не монголов, заботившихся только о личных интересах, вследствие чего монгольская империя разделилась на три части; затем каждая из них, просуществовав непродолжительное время, исчезла». То есть монголы во главе с Чингисханом оказались просто своего рода субстратом для других империй, чужих и чуждых интересам самих монголов. Таким образом, снимался вопрос об отрицательных последствиях монгольского завоевания Руси.

Более того, Бадмаев начинает ссылаться на исторический опыт Московской Руси. Он апеллирует к грамоте, данной ханом Узбеком московскому митрополиту Петру. Грамота эта якобы «была проникнута духом христианства». Также, якобы, «хан Узбек и его предшественники могли познакомиться с этим духом (христианским) благодаря святым отцам православной церкви и митрополиту Петру». Более того, «ясно выражено в этой грамоте о могуществе единого бога, о подчинении всех царей провидению божию, об отличии гнева и наказания божьего от царского».

По Бадмаеву, митрополит Петр - это покровитель московских великих князей. А самый уважаемый у Бадмаева московский великий князь - это Иван Калита. Как известно, Иван Калита вошел в российскую историю тем, что успешно сотрудничал с Золотой Ордой.

Историческая часть записки Бадмаева фактические означала ревизию определенного периода российской истории. Он прямо заявлял, что монгольские и золотоордынские ханы выступали в союзе с русскими православными иерархами, а те покровительствовали московским великим князьям. Создается некая линия «монгольские ханы - Золотая Орда - Московская Русь». Но показательно, что в своей записке Бадмаев ни разу не апеллирует к Петру I и послепетровскому периоду российской истории.

Записка Бадмаева о возможности и желательности присоединения Монголии, Тибета и части территории Китая не была спонтанным жестом доктора-авантюриста. Конечно, Бадмаев, в первую очередь, стремился извлечь из продвижения российской внешнеполитической экспансии выгоду для себя и своих коммерческих предприятий.

Однако интересен тот исторический фон, на котором Бадмаев передал Александру III свою записку.

Еще будучи наследником престола, Николай II в 1890-1891 гг. совершил кругосветное путешествие на корабле «Рында». В этом путешествии цесаревича Николая сопровождали его родной брат Георгий Александрович и двоюродный брат - великий князь Александр Михайлович. Особое внимание в этом плавании было уделено странам Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии.

В плавании великих князей сопровождал коммерсант и общественный деятель князь Э.Э. Ухтомский. Он составил об этом путешествии книгу, которую редактировал лично Николай II. Э.Э. Э.Э. Ухтомский был достаточно близко знаком с П.А. Бадмаевым. По свидетельству С.Ю. Витте, именно Ухтомский познакомил Бадмаева с цесаревичем Николаем Александровичем. Сам Бадмаев в своем письме Николаю II от 30 апреля 1895 года рекомендовал Э.Э. Ухтомского на пост директора азиатского департамента МИД. Как писал Бадмаев: «Я искренне люблю и уважаю князя и глубоко ему предан (!!!), но следует заметить, Ваше Величество, что я люблю только тех людей, которые живут с мыслями о православной вере - опоре трона, о белом царе и об его благополучии».

Э.Э. Ухтомский, также как и П.А. Бадмаев, являлся идеологом поворота внешней политики России на Дальний Восток. Он был глубоким знатоком буддизма и восточной культуры. Э.Э. Ухтомский писал: «Там, за Алтаем и за Памиром, та же неоглядная, неисследованная, никакими мыслителями еще неосознанная допетровская Русь (!!!) с ее непочатой ширью предания и неиссякаемой любовью к чудесному, с ее смиренной покорностью посылаемым за греховность стихийным и прочим бедствиям, с отпечатком строгого величия на всем своем духовном облике». Но Ухтомский не только сравнивал допетровскую Русь и Азию (включая Памир, Алтай и Дальний Восток), но и благожелательно отзывался о Чингисхане и Тамерлане, которые под его пером превращаются в почти духовных отцов Московской Руси. Он писал: «Чингисы и Тамерланы, вожди необозримых вооруженных масс, создатели непобедимых царств и крепких духом, широкодумных правительств. Все это закаливало и оплодотворяло государственными замыслами долгополую, по-китайски консервативную,- змиемудрую, допетровскую Русь, образовавшую обратное переселению восточных народов течение западных элементов вглубь Азии, где мы - дома, где жатва давно нас ждет, но не пришли еще желанные жнецы».

Э.Э. Ухтомский определял и конечную цель российского внешнеполитического поворота на Восток. По его мнению, у России была простая альтернатива: или стать «мировой силой, сочетающей Восток и Запад» или уйти в историческое небытие. Европа, считал Ухтомский, в конце концов, подавит Россию своим превосходством, а «пробужденные» не Россией восточные народы станут «опаснее, чем западные иноплеменники».

Комплекс идей князя Ухтомского и доктора Бадмаева весьма схож с современной идеологией «евразийства». В определенной степени они идеологические «отцы» «евразийства». Однако такая констатация факта не объясняет востребованности их идей у тогдашней российской политической элиты. Более того, эти идеи были не просто востребованы. Они трансформировались в конкретные шаги. Путешествие цесаревича Николая Александровича (будущего Николая II) с двумя великими князьями - это одно из прямых свидетельств востребованности идей «поворота на Восток».

«Поворот на Восток» нельзя рассматривать в отрыве от внутриполитического контекста царствований Александра III и Николая II. Александр III вошел в российскую историю, как царь-контрреформатор. Его сын, Николай II, по крайней мере, в начальный период своего царствования, продолжил этот контрреформистский курс отца.

Контрреформистский курс Александра III и Николая II не был стихийно сложившимся отрицанием двумя российскими императорами реформаторского курса отца и деда. Переход к контрреформам начал готовиться еще в недрах правления реформатора Александра II. Известно, что цесаревич Александр Александрович (будущий Александр III) был оппозиционно настроен по отношению к политике своего отца. Он вел со своим воспитателем К.П. Победоносцевым на эту темы разговоры, носившие конфиденциальный характер. В ходе этих разговоров звучала критика правления Александра II и обсуждался будущий курс, курс контрреформ.

Но контрреформизм Александра III и Николая II был не просто отрицанием реформаторства Александра II. Он должен был предложить реальную альтернативу реформам. Иначе - контрреформизм стал бы просто передышкой перед очередным витком преобразований. Контрреформистский курс, являющийся просто отрицанием реформаторского курса и не имеющий своей альтернативы реформаторству, делает курс реформ необратимым.

Курс реформ Александра II - это курс западнический. Он может опираться лишь на одну российскую историческую традицию - петровскую. Антитезой такому западническо-петровскому реформаторству может быть лишь только допетровский период российской истории. Отсюда — апелляции Ухтомского и Бадмаева к допетровской Руси.

Обращения к опыту допетровской истории были очень важны для Николая II. Он явно не случайно устраивал балы в стиле XVII века, и сам выходил на них к публике в наряде московского царя времен Алексея Михайловича.

О личной антипатии Николая II к Петру I и его политике писал известный советский историк А.Я. Аврех. Он же утверждает и то, что имя Алексей для наследника было «знаковым», было выбрано как демонстрация антипетровских и антизападнических убеждений императора.

Но антипетровский и контрреформистский курс на рубеже XIX и XX веков уже не был возможен без альтернативной внешней политики. В XVII веке «прозападную ориентацию» еще можно было заменить изоляционизмом. Но при Александре III и Николае II изоляционизм был уже вряд ли возможен.

Альтернатива прозападной внешней политики - это ориентация на Восток. Антизападничество и союз с дальневосточными народами предполагает и разработку некоей идеологической доктрины для такого политического курса. Отсюда - апелляция Бадмаева и Ухтомского к Чингисхану и ордынским ханам, якобы уважавшими русское православие и московских великих князей.

Важно отметить здесь и еще одно обстоятельство. П.А. Бадмаев считал себя потомком Чингисхана по линии его любимой дочери Батмы. Крестным отцом при переходе Бадмаева в православие стал лично наследник российского престола, великий князь Александр Александрович (будущий Александр III). Обстоятельства крещения до конца не ясны. Якобы с крестным отцом Бадмаева познакомил священник Храма Святого Пантелеймона Целителя, в котором тот собирался принять крещение.

К моменту крещения П.А. Бадмаева его старший брат Сультим (в крещении Александр Александрович) Бадмаев был известным в петербургском обществе врачом. С 1860 года А.А. Бадмаев являлся владельцем аптеки тибетских лекарственных трав на Суворовском проспекте в Петербурге. С того же времени АЛ. Бадмаев занялся частной лечебной практикой и обрел солидную петербургскую клиентуру.


Итак, зафиксируем несколько выводов:

Первый. Александр III и Николай II двигались в русле консервативного, контрреформистского потока, альтернативного политике Александра II.

Второй. Одним из элементов этого потока был поиск альтернативы петровскому западничеству. Отсюда — идеализация допетровской Московской Руси.

Третий. Контрреформистский поворот требовал альтернативной внешней политики - поворота на Восток. А этот поворот на Восток не мог быть осуществлен без соответствующей идеологической проработки. Отсюда тезис о Чингисхане и Тамерлане как духовных отцах Московской Руси.

Четвертый. Востребование Бадмаева и Ухтомского в качестве придворных идеологов и шло в рамках этого контрреформистского потока. Но присоединение Тибета, Китая и Монголии, которое предлагал осуществить Бадмаев, должно было нести в себе еще и крупные социальные и культурные трансформации Российской империи. Многочисленное монгольское, тибетское и китайское население, влившееся в состав населения России, просто не могло не изменить демографических показателей. Но присоединение Китая, Монголии и Тибета означало и усиление роли буддизма в Российской империи. Буддизм фактически должен был стать второй религией после православия. Это не могло не привести к проникновению буддизма в российскую элиту и социальную жизнь.

В принципе, такое проникновение подспудно просто не могло не идти через фигуры, подобные П.А. Бадмаеву. Ведь активно пропагандируемая им врачебная наука Тибета есть не что иное, как часть культурного буддийско-ламаистского слоя. Бадмаев подчеркивал свое уважение к буддийской культуре: «Я был буддистом-ламаитом, глубоко верующим и убежденным, знал шаманизм и шаманов, веру моих предков и с глубоким почитанием относился к суеверию. Я оставил буддизм, не презирая и не унижая их взгляды, но только потому, что в мой разум, мои чувства проникло учение Христа Спасителя с такой ясностью, что это учение Христа Спасителя озарило все мое существо».

Вопрос о борьбе так называемой «безобразовской группы», ведшей экспансионистскую политику на Дальнем Востоке, нельзя рассматривать вне этого контекста. Политика экспансии На Дальний Восток, патронируемая консервативными группами, явно не случайна.

Однако реальным куратором дальневосточной политики России в конце XIX века оказался министр финансов С.Ю. Витте, при участии которого были подписаны серия соглашений и коммерческих контрактов России с дальневосточными державами. В 1896 году было подписано и российско-китайское соглашение, согласно которому Россия получала право на постройку и эксплуатацию Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД). При этом Россия фактически отчуждала от китайской территории часть земель, через которые проходила КВЖД.

Контракт на постройку и эксплуатацию КВЖД был подписан в Берлине 27 августа (8 сентября) 1896 года. От имени России - представителями Русско-китайского банка А.Ю. Ротштейном и князем Э.Э.Ухтомским. От имени китайского правительства подпись на документе поставил посланник Китая в Берлине и Петербурге Сюй Цзен-чен, который стал председателем правления акционерного общества КВЖД. Китайское правительство доверяло постройку и эксплуатацию КВЖД Русско-китайскому банку. В свою очередь, Русско-китайский банк обязался учредить для постройки и эксплуатации КВЖД «Общество Китайской Восточной железной дороги», председатель которого назначался китайским правительством.

В том же 1896 году Россия и Япония заключили договор о разделе сфер влияния в Корее. Россия по договору могла иметь там военных инструкторов и военный гарнизон в несколько сотен солдат. За ней было также оставлено право назначать финансового советника при корейском правителе. То есть, фактически Россия могла назначать министра финансов Кореи, что было весьма существенным при получении экономических концессий.

Свои преимущества при разделе сфер влияния в Корее получила и Япония. Токийские власти также имели право создавать в Корее экономические концессии, в том числе в сфере промышленности и торговли. Согласно этому договору ни Япония, ни Россия не получали особых преимуществ по отношению друг к другу.

Тогда же, в мае 1896 года, между Россией и Японией был подписан так называемый Сеульский меморандум. В этом меморандуме признавалось «нормальным» положение, при котором корейский король переехал из-под японского надзора под покровительство русской дипломатической миссии. Кроме того, Россия соглашалась иметь в Корее не более 200 жандармов и около 800 солдат. Япония также получала право содержать на корейской территории до 800 человек воинского контингента.

При этом японцы предложили России разделить Корею на две географические сферы влияния - северную и южную. Однако глава российского МИД князь А.Б. Лобанов-Ростовский отверг данное предложение Токио. Как утверждал впоследствии директор канцелярии МИД России, граф В.Н. Ламздорф, «уступая по договору Японии южную оконечность Корейского полуострова, Россия формально, раз и навсегда, отказалась бы от наиболее важной в стратегическом и военно-морском отношении части Кореи и, таким образом, добровольно связала бы свободу своих действий в будущем».

Стратегия политики С.Ю. Витте на Дальнем Востоке заключалась в проникновении российского государства в регион через частные коммерческие структуры. Например, через тот же Русско-китайский банк. Кроме того, Витте имел в своем распоряжении представительства российского Министерства финансов в Пекине, Сеуле и ряде других важнейших городов ведущих дальневосточных стран. Витте и Министерство финансов контролировали на Дальнем Востоке реальную вооруженную силу: к 1903 году они управляли корпусом войск для охраны железной дороги, коммерческой флотилией, несколькими вооруженными судами, портом Дальний.

При этом Витте и Министерство финансов самостоятельно, без согласования с военным ведомством, решали вопросы закупок за границей артиллерийских систем для подчиненных Минфину войск. Кроме того, решение о постройке порта Дальний было принято без согласования с Военным министерством и начальником Квантунской области. Строительство порта Дальний требовало огромных финансовых инвестиций, при этом его военно-оборонительное значение было достаточно сомнительно. Во время русско-японской войны Дальний был захвачен японцами и превращен в опорный пункт неприятельской армии.

В 1898 году оформился так называемый «безобразовский кружок», который был призван нарушить монополию С.Ю. Витте и его ведомства на формирование дальневосточной политики России. Основу «кружка» составили сын петербургского уездного предводителя дворянства и бывший офицер элитного кавалергардского полка А.М. Безобразов, контр-адмирал А.М. Абаза (племянник министра финансов в 1881-1882 гг. А.А. Абазы, двоюродный брат Безобразова), лесопромышленник и владелец золотых приисков на Урале В.М. Вонлярлярский, поверенный в делах России в Корее Н.Г. Матюнин и ряд других фигур. Н.Г. Матюнин и В.М. Вонлярлярский составили проект создания Восточно-Азиатской компании для экономического проникновения в Корею. Авторы проекта не скрывали, что их главная цель - создание противовеса контролируемому С.Ю. Витте Русско-Китайскому банку.

Главный инструмент российского влияния в Корее, по мысли Безобразова, в получении российским капиталом экономических концессий, с помощью которых она должна была быть захвачена. При этом концессии, носящие на словах исключительно частный характер, должны были координироваться российским правительством.

Фактически методы экономической экспансии в Корее, проповедуемые Безобразовым, Вонлярлярским и Матюниным, мало чем отличались от методов Витте. Ведь и Безобразов, и Витте рассматривали в качестве орудия проникновения России в Корею и Маньчжурию полугосударственные финансово-промышленные структуры. Этот путь экспансии вел к опасному смешиванию частных и государственных интересов. Более того, государственные интересы замещались личными интересами непосредственных проводников российской политики на Дальнем Востоке (представителей Министерства финансов, руководства Русско-китайского банка). А монополизация определения внешней политики России на одном из направлений Минфином или «безобразовским кружком» означала, что главный разработчик и проводник российской внешней политики — МИД - оказывалось отстранено от влияния в целом регионе. Кроме того, враждебные друг другу «виттевцы» и «безобразовцы» отстраняли от дальневосточных дел и военное министерство.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910111213141516171819202122232425
26272829                     




Интересное:


Н. Чемберлен и формирование внутренней и внешней политики Великобритании в 1916-1939 годах
Необходимость учреждения поста Президента в РФ в начале 90-х годов - историко-теоретический аспект
К истории исполнительной власти в России
Мобилизация населения в красную и белую армию в период гражданской войны - сравнительный анализ
Конституционные взгляды и реформы Сперанского
Вернуться к списку публикаций