2013-06-22 20:51:40
ГлавнаяИстория и историография — Борьба группировок в придворном окружении Николая II



Борьба группировок в придворном окружении Николая II


Содержание

  1. Механизмы влияния придворного окружения Николая II на внутреннюю и внешнюю политику России в начале XX в.
    1. Придворное окружение Николая II: состав и особенности формирования группировок.
    2. Дальневосточный вопрос в его идеологическом и придворно-групповом аспектах.
    3. Борьба придворных группировок по вопросу об определении путей реформирования российского общества.
  2. Паранормальные фигуры (оккультисты, юродивые, «старцы») и придворные интриги.
    1. Русские юродивые и французские оккультисты как инструмент влияния придворных группировок на императорскую семью.
    2. Г. Распутин и придворные интриги.
  3. Группировки в придворном окружении Николая II в годы Первой мировой войны.
    1. Германофильские настроения в высшей придворной среде: реальность и вымысел.
    2. Вопрос о подготовке сепаратного мира.
    3. Замыслы дворцового переворота в 1916 г.: общественная оппозиция и «оппозиция в верхах» Николаю II и Александре Федоровне.
  4. Заключение.

3 ноября 1916 года в письме к жене император сообщает о визите великого князя Николая Михайловича в Ставку. Он пишет: «Посылаю тебе письма Николая (Николая Михайловича), которых он не отсылал мне, но привез с собой, - они дадут понятие, о чем мы говорили».

На следующий день - 4 ноября — Александра Федоровна, ознакомившаяся с письмами великого князя, пишет мужу гневный ответ: «Нахожу оба письма Н (Николая Михайловича) возмутительными. Его следовало бы немедленно выслать. Как смеет он говорить против Солнышка (так императрица Александра Федоровна часто подписывала свои письма мужу. Это гнусно, подло».

И, наконец, 4 декабря 1916 года в письме к Николаю II Александра Федоровна прямо назвала Михайловичей и Марию Федоровну враждебной силой. Она писала: «Если дорогая матушка (вдовствующая императрица Мария Федоровна) станет тебе писать, помни, что за ее спиной стоят the Michel’s (Михайловичи), не обращай внимания и не принимай близко к сердцу. Слава богу, ее здесь (видимо, в Ставке) нет, но добрые люди находят способы писать и пакостить».

Во-вторых, по крайней мере один их влиятельных Михайловичей — Николай Михайлович — был противником дворцового переворота, но не исключал силовых акций против отдельных членов «партии императрицы» - Распутина, Вырубовой и даже самой Александры Федоровны.

Как противник дворцового переворота, Николай Михайлович активно выступал против одного из претендентов на престол, великого князя Николая Николаевича. В письме к Николаю II от 28 апреля 1916 года великий князь Николай Михайлович писал:

«Относительно популярности Николаши (Николая Николаевича) скажу следующее: эта популярность была мастерски подготовлена из Киева Милицей (одной из «сестер-черногорок»), совсем исподволь и всеми способами — от распространения в народе брошюр, всяких книжонок, лубков, портретов, календарей и т.п. Благодаря такой обдуманной подготовке популярность (Николая Николаевича) не ушла после потери Галиции и Польши и снова возросла после кавказских побед.

С самого начала кампании (имеется в виду начало войны) я неоднократно писал твоей матушке и предупреждал о киевских интригах, тебе же писать не мог, состоя при штабе генерал-адъютанта Иванова и не нарушая правил дисциплины.

Теперь я свободно говорю, говорил уже, когда Вы лично взяли бразды верховного управления армиями, и повторяю и ныне, что на Кавказе Милица не дремлет.

Смею тебя уверить, по моему глубокому убеждению, что в династическом отношении явление этой популярности меня тревожит, особенно при том возбужденном состоянии нашего общественного мнения, которое все ясно обрисовывается в правление.

Популярность эта (Николая Николаевича) вовсе не идет на пользу престола или престижа императорской фамилии, а только к муссированию мужа великой княгини славянки, а не немки, равно как и его брата и племянника Романа (имеются в виду брат Николая Николаевича — великий князь Петр Николаевич и его сын Роман). При возможности всяких смут после войны, надо быть начеку и наблюдать зорко за всеми ходами для поддержки сей популярности».

Отрицая дворцовый переворот и сочиняя письма против Николая Николаевича, Николай Михайлович не отрицал возможности применения насилия против членов «клики императрицы». В своих дневниковых записях, относящихся к декабрю 1916 года, он писал, что убийство Распутина — «полумера, так как надо покончить и с Александрой Федоровной, и с Протопоповым. Вот видите, снова у меня мелькают замыслы убийств, не вполне еще определенные, но логически необходимые, иначе может быть еще хуже, чем было. Голова идет кругом, а графиня Н.А. Бобринская (жена петербургского предводителя дворянства А.А. Бобринского), Миша Шаховской (неустановленное лицо; вероятно, кто-то из окружения великого князя Николая Михайловича) меня пугают, возбуждают, умоляют действовать, но как, с кем, - ведь одному немыслимо. С Протопоповым еще возможно поладить, но каким образом обезвредить Александру Федоровну? Задача — почти невыполнимая. Между тем время идет, а с их ( Ф.Ф. Юсупова и великого князя Дмитрия Павловича) отъездом и Пуришкевича я других исполнителей не вижу и не знаю».

При этом у Николая Михайловича не было иллюзий относительно личностей убийц Распутина (особенно - Ф.Ф. Юсупова). Он писал о Юсупове, что «итальянцы XIV или XV столетия могли бы гордиться таким экземпляром, а я недоумеваю и, откровенно говоря, скорблю, так как он - муж моей племянницы». Более того, «если Распутин был зверь, то что сказать о молодом Юсупове?».

Против дворцового переворота выступал и брат Николая Михайловича - великий князь Александр Михайлович. В своих мемуарах он писал, что в начале 1917 года некий «красивый и богатый киевлянин, известный дотоле лишь в качестве балетомана, посетил меня и рассказал мне что-то невразумительное на ту же тему о дворцовом перевороте. Я ответил ему, что он со своими излияниями обратился не по адресу, так как великий князь, верный присяге, не может слушать подобные разговоры. Его глупость спасла его от более неприятных последствий».

Кто же был посетителем Александра Михайловича? Под названные им характеристики («богатый киевлянин», «балетоман») подпадает крупный киевский сахарозаводчик, член ВПК М.И. Терещенко. Он был хорошо знаком с братом Александра Михайловича - Николаем Михайловичем, который даже называл Терещенко своим другом. И не исключено, что посетителем Александра Михайловича был именно Терещенко.

Возможно, что великий князь Александр Михайлович лукавил в мемуарах, и его отношение к идее дворцового переворота в начале 1917 года было более лояльным? Поведение Александра Михайловича в февральские дни 1917 года, когда он (в отличие, скажем, от того же Николая Николаевича и ряда других великих князей) остался верен Николаю II, говорит, что, скорее, всего великий князь действительно не одобрил предложение Терещенко.

В-третьих, курс на разрешение возникших противоречий виделся Михайловичем как некий «третий путь»: отказ от компромиссов как с «кликой императрицы», так и с различного рода оппозицией.

Великий князь Александр Михайлович так писал Николаю II 25 декабря 1916 года:

«Что хочет народ и общество? - очень немного; власть (я не говорю избитые, ничего не значащие слова), твердую или крепкую власть (потому что слабая власть это не власть), разумную, идущую навстречу нуждам народным, и возможность жить свободно и давать жить свободно другим.

Разумная власть должна состоять из лиц, первым делом чистых, либеральных и преданных монархическому принципу, отнюдь не правых, или, что еще хуже, крайне правых, так как для этой категории лиц понятие о власти заключается: «править при помощи полиции, не давать свободного развития общественным силам и давать волю никуда негодному, в большинстве случаев, духовенству». Председателем Совета Министров должно быть лицо, которому ты вполне доверяешь; он выбирает себе и ответственен за всех министров, все они вместе должны составлять одну голову, один разум и одну волю, и каждый по своей специальности проводить общую политику, а не свою собственную, как это мы видим теперь; не один министр не имеет право высказывать тебе свои взгляды на общую политику, он является докладчиком по своей узкой специальности, - если ты хочешь услышать их мнение по общим вопросам, то таковое они могут высказать только в Совете Министров под твоим личным председательством; при министерстве объединенном трудно ждать, чтобы ты услышал противоречия в их (министров) мнениях, но оттенки, в связи с делом, порученном каждому из них, конечно, могут быть, и необходимо, чтобы ты их слышал».

Означает ли это, что великий князь Александр Михайлович был готов пойти на компромисс с буржуазно-либеральной оппозицией? Ни в коем случае! В том же письме от 25 декабря 1916 года он заявлял:

«Я принципиально против так называемого ответственного министерства, т.е. ответственного перед Думой: этого допускать не следует; надо помнить, что парламентская республика у нас в самом зародыше - при самых лучших намерениях, тщеславие, желание власти и почета будут играть не последнюю роль и, главное, при непонимании парламентского строя, личной зависти и прочих человеческих недостатках, министры будут меняться чаще, чем теперь, хотя это и трудно».

В письме к Николаю II от 1 января 1917 года Александр Михайлович прямо говорит о недопустимости диалога с Военно-промышленным комитетом (ВПК) и Земгором по вопросу о формировании правительства и выработки политики. Более того, великий князь упрекает в этом письме близкого к императрице Протопопова в слабости, в готовности идти на диалог с общественностью (в первую очередь, с буржуазно-либеральными силами).

В связи с вышеприведенными фрагментами писем Александра Михайловича к императору следует привести свидетельство великой княгини Марии Павловны-младшей о встрече в конце 1916 года с Александром Михайловичем. Как вспоминала великая княгиня: «помню у нас состоялся интересный разговор о политике, и он показал мне свой проект кабинета министров, составленный в соответствии с требованиями времени и потребностями государства. Он намеревался предложить его императору как крайне либеральный, но не умаляющий при этом достоинства власти».

Этот пассаж можно трактовать как свидетельство того, что великий князь Александр Михайлович не только вынашивал те или иные чисто теоретические проекты создания нового кабинета министров, но и, возможно, имел список конкретных политиков, которые должны были занять посты в этом новом кабинете.

Как же можно охарактеризовать позицию Михайловичей (в первую очередь, Александра Михайловича)?

Фактически они предлагали повторить в условиях первой Мировой войны курс П.А. Столыпина: создать правительство во главе с сильным премьером, пойти на те или иные реформы, но отодвинуть от процесса выработки политики различные общественные и партийные структуры. В определенной степени такой «квази-нео-столыпинский курс» мог быть оправдан и даже дать неплохие результаты. Однако для реализации подобного рода политики нужны были соответствующие сильные фигуры сановно-бюрократического аппарата, которых на тогдашнем политическом горизонте явно не просматривалось. А в отсутствие «нового Столыпина» провозглашаемый Александром Михайловичем курс мог потерпеть неудачу и лишь оттянуть агонию самодержавия, а не вывести страну из кризиса.

Анализируя конфликт лиц из ближнего окружения Николая II - Воейкова, Нилова, Фредерикса - с императрицей и ее приближенными, стоит вновь обратиться к переписке Александры Федоровны с мужем. Критика Воейкова, Ниловых и других лиц из этого круга появляется в письмах императрицы примерно с середины 1915 года.

23 августа 1915 года в письме мужу Александра Федоровна называет Воейкова «трусом и дураком». Причина - проявляемая будто бы дворцовым комендантом нерешительность при решении ряда вопросов придворной жизни.

В письме от 14 сентября 1915 года Александра Федоровна подвергла критике уже не только Воейкова, но и его тестя - министра императорского двора и уделов В.Б. Фредерикса. Она писала: «Что делает Воейков? Я не могу забыть его сумасшествия здесь и ужасного поведения с А (А.А. Вырубовой).

Остерегайся, как бы он не забрал там все в свои руки и не вмешивался бы во все, так как старый Фредерикс - увы! - начал выживать из ума. А Воейков, при своем властолюбии, крайнем честолюбии и самоуверенности, постарается взять на себя обязанности, которые его не касаются».

3 марта 1916 года Александра Федоровна предостерегает супруга: «Дружок, следи за Ниловым: Нини (Е.В. Воейкова — дочь В.Б. Фредерикса, жена В.Н. Воейкова) находит, что он имеет дурное влияние на ее мужа, - по ее словам, они неразлучны, и он восстанавливает В (Воейкова) против А (Вырубовой). Я знаю, что маленький адмирал (Нилов) подпадает под дурные влияния».

В письме от 18 сентября 1916 года царица уже прямо говорит о нелояльности Воейкова и близкого к нему князя М.М. Андроникова в связи со скандалом вокруг экс-главы МВД А.Н. Хвостова: «Немедленно и притом на полном основании следовало сразу же зимой лишить Хвост (Хвостова) мундира — он так низко себя вел, и это всем известно. Только Воейков и Андроников (против которого я снова предостерегала Штюрмера) заступились за X (Хвостова)».

16 декабря Александра Федоровна «набросилась» на Фредерикса: «Зачем у тебя такая тряпка министр двора? Он бы должен составить списки имен и предложить кары за оскорбление твоей супруги. В частной жизни муж бы не потерпел бы ни на минуту таких нападок на свою жену».

Вышеприведенные фрагменты из писем Александры Федоровны к мужу свидетельствуют о ее личной нетерпимости к Воейкову, Нилову и Фредериксу. Из контекста высказываний императрицы следует, что причина этой неприязни - «вредные» (реально - антираспутинские и антивырубовские) влияния, под которыми якобы находились все указанные выше лица.

Важно отметить, что в 1916 году в письмах Николая II к жене появляются оппозиционные по отношению к Распутину и другим членами окружения императрицы нотки.

Например, император в письме от 9 января 1916 года на просьбу принять в Ставке кандидата «от императрицы и Распутина» в премьер-министры Б.В. Штюрмера ответил, что считает такой приезд неудобным, так как он «породит ненужные разговоры».

7 сентября 1916 года Александра Федоровна пишет мужу: «Шт (Штюрмер) хочет предложить на пост министра внутренних дел кн. Оболенского из Курска-Харькова (перед тем он был в старой ставке при Николаше!!!), работающего теперь по продов. вопросу, но Гр. (Распутин) убедительно просит назначить на этот пост Протопопова».

Через два дня — 9 сентября - императрица буквально умоляет мужа: «Пожалуйста, назначь Протопопова министром внутренних дел, так как он член думы, то это произведет на них большое впечатление и закроет им рты».

В тот же день Николай II пишет довольно резкий ответ жене: «Мне кажется, что этот Протопопов — хороший человек, но у него много дел с заводами и т.п. Родзянко давно предлагал мне его на должность министра торговли и промышленности вместо Шаховского. Я должен обдумать этот вопрос, так как он застает меня совершенно врасплох. Мнения нашего Друга (Распутина) о людях бывают иногда очень странными, как ты сама это знаешь, - поэтому нужно быть очень острожным, особенно при назначении на высокие должности».

Наконец, 10 ноября Николай II пишет очень резкое по отношению к Протопопову и Распутину письмо: «Мне жаль Прот. (Протопопова) — хороший, честный человек, но он перескакивает с одной мысли на другую и не может решиться держаться определенного мнения. Я это с самого начала заметил. Говорят, что несколько лет тому назад он был не вполне нормален после известной болезни (когда он обращался к Бадмаеву). Рискованно оставлять в руках такого человека мин. внут. дел в такое время!

Только, прошу тебя, не вмешивай нашего Друга (Распутина). Ответственность несу я и поэтому желаю быть свободным в своем выборе».

Все вышеприведенные фрагменты переписки царской семьи свидетельствуют, что в конце 1916 года Николай II уже фактически тяготился влиянием Распутина и окружения императрицы на государственные дела. И не исключено, что мысли о пагубности «распутинщины» появились у императора под воздействием группы Воейкова-Фредерикса-Нилова, а также других лиц, близких к императрице Марии Федоровне (в первую очередь, великих князей из ветви Михайловичей).

Резюмируя все вышесказанное, выделим несколько сил, влиявших на политическую ориентацию власти в период 1914-1917 гг.

Первая сила - это непосредственное окружение Николая II и Александры Федоровны. Эта сила не была единой, монолитной группой. В период Первой мировой войны окружение императрицы Александры Федоровны (в первую очередь, Г.Е. Распутин и А.А. Вырубова) повели самостоятельную политическую игру, что вызвало серьезное недовольство ближайших сотрудников императора (В.Н. Воейков, В.Б. Фредерикс и т.д.). В итоге это привело к фактическому расколу между «партией царицы» и ключевыми фигурами Ставки Верховного главнокомандующего.

Вторая сила - это великокняжеская оппозиция. Отметим, что в оппозиции к императрице Александре Федоровне оказалась практически вся царская семья. Говорить о единстве в этом лагере невозможно. Однако следует выделить великого князя Николая Николаевича как единственно реальную политическую фигуру.

Третья сила - это буржазно-либеральная и армейская оппозиция. Именно эта сила пришла к власти в результате Февральской революции. Однако, как известно, воспользоваться этим успехом она не смогла.

Планы дворцового переворота периодически возникали в период 1915-1917 гг. как в придворно-оппозиционных кругах, так и в среде буржуазно-либеральной оппозиции. Однако ни один из этих планов не был приведен в действие.

Вопрос о подготовке дворцового переворота с целью приведения к власти императрицы Александры Федоровны еще недостаточно разработан в отечественной историографии. Однако имеющиеся данные позволяют сделать вывод, что данный план если и существовал, то исключительно как политические мечты отдельных лиц (того же Распутина, например).

Тем не менее, анализ существующих данных позволяет говорить об образовании вокруг Александры Федоровны, А.А. Вырубовой и Г.Е.Распутина особого круга лиц, активно влиявших на политическую обстановку в стране. Фактически Александра Федоровна под влиянием своего окружения стала претендовать на роль не просто императрицы как жены императора, а императрицы-соправительницы. Такая позиция привела к оппозиционным настроениям уже в ближайшем окружении Николая II, что фактически парализовало всю систему существующей власти.

***

В результате проведенного исследования сделаны следующие выводы:

Первая мировая война стала серьезным испытанием для российской властной системы. Она потребовала от существующей системы власти напряжения и мобилизации всех имеющихся возможностей. Однако существующая система «неофициальных влияний», сформировавшаяся вокруг Александры Федоровны и Распутина фактически парализовала к середине 1915 года всю бюрократическую систему России. Фактически в период Первой мировой войны стал временем противостояния между официальными правительственными учреждениями и «неформальными влияниями» придворных групп.

Общественное мнение было склонно связывать отрицательное влияние окружения императора и императрицы на структуры власти с деятельностью якобы существовавшей в этом окружении так называемой «германской партии». Однако внимательный анализ деятельности причислявшихся к «германской партии» фигур (графиня М.Э. Клейнмихель и т.д.) свидетельствует, что если германские лоббисты и влияли на окружение Николая II, то в наименьшей степени. Гораздо больше вреда наносили различные авантюристы, которые использовали Распутина и Вырубову в своих целях.

Именно Первая мировая война стала периодом расцвета лоббирования кадровых решений со стороны не только действовавших при дворе финансистов, промышленников, но и иных случайных людей, авантюристов, которые смогли найти выход на Распутина и убедить его с помощью лести и, возможно, порою «подношений» в полезности и нужности их намерений.

Такие фигуры, как М.М. Андроников, Д.Л. Рубинштейн, И.П. Манус и ряд других, откровенно покупали государственные должности для своих ставленников на министерские и другие посты в бюрократическом аппарате. Схожим образом распределялись военные и другие коммерческие заказы. Подобная практика стала следствием не только неразборчивости в связях Распутина и некоторых других фигур в окружении императора и императрицы, но и результатом деградации кадровой политики Николая II и Александры Федоровны. Отличительной чертой этого процесса являлась фактическая замена принципа профессионализма при утверждении кандидатов на государственные должности на принцип лояльности (зачастую декларативной).

Важными проблемами периода Первой мировой войны являются вопросы о возможности заключения сепаратного мира между Россией и Германией и дворцового переворота с целью смещения Николая II. Дворцовый переворот и сепаратный мир могли при определенных условиях сыграть стабилизирующую роль. Однако в ситуации подготовки сразу несколькими группами дворцового переворота и отрицания большинством этих групп идеи сепаратного мира вынужденное отречение Николая II могло стать лишь катализатором нового властного кризиса в России.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910111213141516171819202122232425
26272829                     




Интересное:


К вопросу об истории становления и развития государственных финансовых институтов в России
Конституционные взгляды и реформы Сперанского
Усиление монархических тенденций при преемниках Августа
Правление Октавиана Августа
Традиции и новаторство местного самоуправления в России
Вернуться к списку публикаций