2013-06-22 20:51:40
ГлавнаяИстория и историография — Борьба группировок в придворном окружении Николая II



Борьба группировок в придворном окружении Николая II


Содержание

  1. Механизмы влияния придворного окружения Николая II на внутреннюю и внешнюю политику России в начале XX в.
    1. Придворное окружение Николая II: состав и особенности формирования группировок.
    2. Дальневосточный вопрос в его идеологическом и придворно-групповом аспектах.
    3. Борьба придворных группировок по вопросу об определении путей реформирования российского общества.
  2. Паранормальные фигуры (оккультисты, юродивые, «старцы») и придворные интриги.
    1. Русские юродивые и французские оккультисты как инструмент влияния придворных группировок на императорскую семью.
    2. Г. Распутин и придворные интриги.
  3. Группировки в придворном окружении Николая II в годы Первой мировой войны.
    1. Германофильские настроения в высшей придворной среде: реальность и вымысел.
    2. Вопрос о подготовке сепаратного мира.
    3. Замыслы дворцового переворота в 1916 г.: общественная оппозиция и «оппозиция в верхах» Николаю II и Александре Федоровне.
  4. Заключение.

Вечером 9 декабря 1916 года на квартире самого Львова прошло еще одно совещание, в котором участвовали некоторые видные думские депутаты (в том числе Н.М. Кишкин и М.М. Федоров). Еще одним участником совещания был городской голова Тифлиса А.И. Хатисов (член партии кадетов, впоследствии вошел в партию «Дашнакцютун», в 1918-1920 гг. - премьер-министр независимой Армении).

Главный тезис Львова на этом совещании: необходим дворцовый переворот для приведения к власти великого князя Николая Николаевича. Хатисову поручалось поехать в Тифлис и встретиться там с Николаем Николаевичем, предложив ему возглавить государственный переворот. В случае успеха Хатисов должен был послать Львову шифрованную телеграмму. А Львов, в свою очередь, должен был связаться с Гучковым и договориться о координации действий.

Согласно плану Львова и Хатисова, Николай Николаевич должен был провозгласить себя на Кавказе царем. Более того, как говорил сам Хатисов Николаю Николаевичу, этот переворот должен был поддержать и начальник ГАУ Маниковский.

Важно отметить, что А.И. Хатисов был явно не случайно выдвинут Г.Е. Львовым на роль посредника в переговорах с великим князем Николаем Николаевичем. Хатисов был близок не только к Николаю Николаевичу, но и к его предшественнику на посту наместника Кавказа - графу И.И. Воронцову-Дашкову. Степень их близости ярко иллюстрирует такой факт: Хатисов организовывал кавказскому наместнику разного рода знакомства с видными деятелями из числа местной интеллигенции и знати. А среди этих деятелей были и лица, находящиеся на нелегальном положении и разыскиваемые Департаментом полиции за революционную деятельность. Таких людей Хатисов запросто приводил в строго охраняемый полицией всех видов дворец Воронцова-Дашкова, не опасаясь того, что наместник отдаст приказ об аресте Хатисова и его гостя.

Более того, Воронцов и его жена имели чрезвычайно близкие отношения с армянскими политическими кругами (в том числе и откровенно революционными). При этом о супруге Воронцова-Дашкова - графине Е.А. Воронцовой-Дашковой - говорили, что она была буквально «опутана армянскими сетями». Более того, именно И.И. Воронцова-Дашкова считали лоббистом армянских интересов при определении принципов политики России на Среднем Востоке. Отметим в этой связи, что Хатисов будучи по национальности армянином просто не мог не играть в этих связях Воронцова-Дашкова с армянскими кругами важной роли.

Отец А.И. Хатисова служил чиновником при наместнике Кавказа в 1863-1881 гг., великом князе Михаиле Николаевиче. А сам Хатисов, как утверждает С.П. Мельгунов, был хорошо знаком с сыном Михаила Николаевича - великим князем Николаем Михайловичем. Очевидно, что Хатисов просто не мог быть не знаком и с другими сыновьями великого князя Михаила Николаевича, в том числе с политически активным Александром Михайловичем. Таким образом, Хатисов имел достаточно серьезные связи в придворных сферах.

Чтобы до конца понять связи Хатисова с Воронцовым-Дашковым и другими сановниками, следует обратиться к одному историческому сюжету. И.И. Воронцов-Дашков был представителем весьма своеобразной группы русских военных и сановников, служивших на Кавказе. Он был адъютантом кавказского наместника в 1856-1862 гг. князя А.И. Барятинского, прославившегося тем, что именно при нем окончилось покорение Кавказа.

Ближайшим к А.И. Барятинскому человеком во время его службы на Кавказе был Р.А. Фадеев (впоследствии ставший генералом и военным теоретиком). При этом Фадеев был чрезвычайно близок также с И.И. Воронцовым-Дашковым и его семьей. Особенно эта близость проявилась в последние годы жизни Фадеева (80-е годы XIX).

Важно отметить, что тот же С.Ю.Витте, родившийся и выросший в Грузии, называет Барятинского «кавказским человеком». Вообще он выделяет среди чиновников русской военной и гражданской администрации на Кавказе так называемых «кавказских людей», которые сроднились с Кавказом и воспринимались местным населением в качестве своих. При этом Витте подчеркивает, что эту политику опоры на «кавказцев» из числа русских чиновников и военных перенял у Барятинского и великий князь Михаил Николаевич. Поэтому обозначим для простоты сформировавшуюся вокруг Барятинского группу (Воронцов-Дашков, Фадеев) «кавказской».

«Кавказская группа» А.И. Барятинского была активным участником конфликтов вокруг военной реформы 1860-х гг. А.И. Барятинский и Р.А. Фадеев (фактический идеолог данной группы) выдвинули программу переустройства военного ведомства. Согласно этой программе, планировалось реформировать русскую армию по прусскому образцу. То есть комплектовать территориальные части армии из числа местных жителей, назначить ответственными за боевую подготовку корпусных командиров. Сами же командиры корпусов должны были подчиняться непосредственно императору, при котором должен был существовать Генеральный штаб. При этом Генштаб становился «мозгом армии» - центром разработки всех оперативных планов. Таким образом, фактически армия оказывалась в руках императора и начальника Генерального штаба.

Согласно плану Барятинского-Фадеева, военное министерство должно было выполнять исключительно административно-хозяйственные функции. Начальником Генерального штаба Барятинский хотел назначить самого себя, а главой канцелярии Генштаба (своего рода аналог нынешнего Главного оперативного управления ПИ) он планировал сделать Фадеева.

Данные перемены могли иметь серьезные последствия для политической жизни России. Учитывая кастовый (дворянский) характер офицерского состава российской армии, реформа по Барятинскому могло привести просто к превращению армии в личную гвардию императора. Кроме того, формирование боевых частей по территориальному принципу могли придать армии характер не просто дворянско-кастовый, но дворянско-феодальный. А такая политика могла привести если не к росту сепаратизма на национальных окраинах, то к появлению мощных региональных военно-феодальных группировок. Например, на том же Кавказе.

Ведь что означает термин «кавказский человек» по отношению к русским военно-политическим деятелям? Этот человек хорошо изучил образ жизни народов Кавказа, познакомился (возможно, даже и породнился) с представителями местной знати и разбирается в проблемах региона. Очень часто такой «продвинутый» представитель метрополии на какой-нибудь национальной окраине начинал отстаивать интересы уже не имперской столицы, а интересы подведомственного ему региона. Вспомним уже описанный выше пример И.И. Воронцова-Дашкова, ставшего проводником интересов армянских политических кругов.

О том, что такая «кавказская особость» русских военно-политических администраторов не шутка, говорит и такой факт. Сын кавказского наместника великого князя Михаила Николаевича, великий князь Александр Михайлович, вспоминал, что он и его братья воспринимали в детстве Кавказ как свою родину, а Петербург как далекий и глубоко ненавидимый ими чуждый город. Более того, предметом их постоянных детских игр было отделение Кавказа от России и перераспределение власти между друг другом. Конечно, это была всего лишь детская игра. Но эта детская игра, вне всякого сомнения, ярко иллюстрирует вышеописанный «кавказский феномен».

Планы военной реформы «кавказской группы» Барятинского-Фадеева были торпедированы, военным министром Д.А. Милютиным. Его план предполагал введение всеобщей воинской повинности и сосредоточение непосредственного оперативного управления войсками в руках военного министерства. Именно этот план военной реформы был осуществлен, а Барятинский и Фадеев фактически удалены от дел. Последовала целая серия написанных Фадеевым и его ближайшими сподвижниками статей и книг, направленных против Милютина и его военной реформы.

Оказавшись отодвинутой от реальных рычагов управления военными делами, «кавказская группа» Барятинского-Фадеева фактически встала в оппозицию реформистскому курсу Александра II. А Барятинский рекомендовал ряд близких к себе людей (Воронцова-Дашкова, генерала В.В. Зиновьева) наследнику престола, великому князю Александру Александровичу, который находился в оппозиции к курсу своего отца.

Именно И.И. Воронцов-Дашков и близкие к нему фигуры (тот же Р.А. Фадеев) инициировали в начале царствования Александра III создание так называемой «Священной дружины». Целью «Священной дружины» являлась организация противодействия революционному движению с помощью контрреволюционного аристократического подполья. При этом Воронцов-Дашков и близкие к нему флигель-адъютант П.П. Шувалов и глава МВД Н.П. Игнатьев считали, что реальным итогом деятельности «Священной дружины» должен был стать созыв Земского собора, образцом для которого был аналогичный сословно-совещательный орган в допетровской Руси.

«Священная дружина» планировала не только уничтожение неугодных ей деятелей революционного движения, но и не исключала переговоров с теми революционерами, которые были готовы пойти на компромисс с «дружинниками». Более того, по инициативе Воронцова-Дашкова были проведены переговоры между «Священной дружиной» и «Народной Волей», главной целью которых было прекращение народовольческого террора в обмен на освобождение Н.Г. Чернышевского. Посредником в этих переговорах был также выходец с Кавказа, либеральный публицист Н.Я. Николадзе (прямой предок французского академика Э. Каррер д’Анкосс и нынешнего главы МИД Грузии С. Зурабишвили). Однако данные переговоры кончились провалом из-за противодействия со стороны К.П. Победоносцева.

Таким образом, зафиксируем, что «кавказская группа» Барятинского-Фадеева-Воронцова-Дашкова была военно-аристократическо-феодальной группировкой. При этом ее отличительной чертой являлся крайний консерватизм (который он также носил аристократическо-феодальный характер). Главным в этом консерватизме были не ценности абсолютной монархии, а интересы, аристократического сословия и его самосохранение на следующем витке исторического развития России. И для таких консерваторов-аристократов сильный император-абсолютист был опасен не меньше, чем революционеры и крупная буржуазия.

Отсюда и готовность вступить в двусмысленные переговоры с либералами и революционерами для создания парламента с обязательной палатой лордов или планы созыва Земского собора (а именно это предлагали идеологи «Священной дружины»), которые просто не могут не ограничить самодержавие. Кроме того, Воронцов-Дашков и его группа слишком плотно приросли к Кавказу и выражали уже интересы и местных элит (армянских, в том числе). Поэтому связи Хатисова с Воронцовым-Дашковым и великим князем Николаем Михайловичем просто нельзя оценивать вне вышеописанного контекста.

Однако вернемся к Хатисову и его роли в подготовке дворцового переворота. Особые отношения между великим князем Николаем Николаевичем и Хатисовым возникли после того, как Воронцов-Дашков, передававший в 1915 году дела своему преемнику на посту кавказского наместника Николаю Николаевичу, познакомил великого князя с Хатисовым. А Николай Николаевич попросил тифлисского городского голову быть с ним столь же откровенным, как и с его предшественником. То есть Воронцов-Дашков просто передал Хатисова Николаю Николаевичу в качестве доверенного лица. А вместе с тифлисским городским головой великому князю перешел и весь набор его связей в регионе.

Важно отметить, что Воронцов-Дашков передал Николаю Николаевичу свое ближайшее доверенное лицо явно не случайно. Граф И.И. Воронцов-Дашков был активным противником отставки великого князя с поста верховного главнокомандующего. Более того, он в письменной форме просил императора не отправлять в отставку Николая Николаевича.

Что же могло объединять Николая Николаевича с Воронцовым-Дашковым? Возможно, общая ненависть к Г.Е. Распутину. Документы Департамента полиции, в которых исследовалась деятельность так называемых «дамских политических салонов» накануне Февральской революции, фиксируют периодические собрания оппозиционно настроенных по отношению к императрице Александре Федоровне и Распутину гвардейских офицеров на квартире у дочери Воронцова-Дашкова, графини И.И. Воронцовой-Дашковой.

Однако у великого князя Николая Николаевича и Воронцова-Дашкова были и другие точки соприкосновения. Политический учитель Воронцова-Дашкова Р.А. Фадеев был активным сторонником и идеологом панславизма. Более того, Фадеев в годы русско-турецкой войны 1877-1878 гг. был прикомандирован к черногорской армии. После войны правитель Черногории подарил Фадееву имение, которое тот впоследствии вынужден был продать.

Великий князь Николай Николаевич был женат на черногорской принцессе и также придерживался радикально-панславистских убеждений. И это сходство идеологических воззрений явно не могло не определять связь Воронцова-Дашкова с Николаем Николаевичем.

Кроме того, следует отметить и еще одну интересную деталь. Николая Николаевича и Воронцова-Дашкова объединяла общая страсть к оккультизму. Как свидетельствует С.Ю. Витте, в период своей молодости И.И. Воронцов-Дашков и Р.А. Фадеев были активными участниками спиритических сеансов в Тифлисе, которые проводила Е.П. Блаватская.

На приеме в честь наступления нового 1917 года А.И. Хатисов изложил великому князю Николаю Николаевичу разработанный Г.Е. Львовым проект дворцового переворота. Никаких возражений этот проект у великого князя не вызвал. Однако Николай Николаевич попросил два дня на раздумье.

Есть сведения, что в тот же период (конец 1916 - начало 1917 года) в Тифлисе с секретным визитом был и великий князь Николай Михайлович. Якобы целью его визита была встреча с Николаем Николаевичем и передача ему информации о том, что совещание 16 великих князей пришло к выводу о необходимости дворцового переворота. А кандидатом на престол является он, великий князь Николай Николаевич.

Однако есть серьезные основания сомневаться в соответствии истине информации о визите Николая Михайловича в Тифлис. Тем более, что в первых числах 1917 года великий князь Николай Михайлович был подвергнут беспрецедентному административному наказанию - высылке из Петрограда в свое имение. Официальная причина этой меры — оскорбление великим князем Николаем Михайловичем императрицы Александры Федоровны.

Однако С.П. Мельгунов считает, что великий князь Николай Михайлович мог быть в Тифлисе сразу же после убийства Распутина (то есть после 16 декабря 1916 года по старому стилю). Именно в этот период времени великий князь Николай Михайлович мог передать великому князю Николаю Николаевичу информацию о совещании 16 членов царствующей династии (см. выше). По мнению С.П. Мельгунова, именно этот демарш и мог стать причиной высылки Николая Михайловича.

Тем не менее, доводы Мельгунова о возможном участии великого князя Николая Михайловича в секретных совещаниях с Николаем Николаевичем могут быть опровергнуты и с других позиций. Между Николаем Михайловичем (и шире - между ветвью Михайловичей) и Николаевичами существовали идеологические разногласия, которые будут проанализированы ниже.

После двух дней раздумий великий князь Николай Николаевич сообщил Хатисову, что отказывается от участия в государственном перевороте. Причина - великий князь не хочет быть инициатором смуты в стране. Однако в эмиграции великий князь Николай Николаевич выражал сожаление, что отказался в первых числах 1917 года от участия в государственном перевороте. Более того, его контакты с А.И. Хатисовым продолжились и в эмиграции.

Следует также отметить и следующую деталь. За три дня до Февральской революции 1917 года А.И. Хатисов по своим каналам узнал о том, что при дворе стало известно о его переговорах с великим князем Николаем Николаевичем. Якобы информацию о совещании Хатисова с Николаем Николаевичем доложил Николаю II директор Департамента полиции А.Т. Васильев (Н.Н. Берберова ошибочно называет его Е.К. Климовичем). По информации Хатисова, император решил сместить Николая Николаевича с поста кавказского наместника и назначить его на аналогичный пост на Дальнем Востоке. Однако этим планам не удалось сбыться из-за Февральской революции.

А.И. Хатисов оказал великому князю Николаю Николаевичу и еще одну услугу. 27 февраля 1917 года Николай Николаевич был проинформирован о происходящих в Петрограде событиях. После этого он срочно вызвал к себе Хатисова, сообщил ему полученные из столицы новости. Кроме того, Николай Николаевич попросил Хатисова объехать тифлисский гарнизон и проинформировать солдат и офицеров, что великий князь сочувствует революции.

Вечером того же дня при посредничестве А.И. Хатисова во дворце наместника был устроен прием для лидеров кавказских политических партий (в первую очередь, революционных). Во встрече приняли участие лидеры армянской партии «Дашнакцютун» и грузинских социал-демократов. Во время этого мероприятия между великим князем и лидером грузинских меньшевиков Н.В. Жордания имел место следующий диалог. Николай Николаевич заявил, что поддерживает идущую в Петрограде революцию, и спросил у Жордания, верит ли тот ему. Тот ответил: «Да, мы Вам верим». Таким образом, великий князь Николай Николаевич, хотя и отказался участвовать в попытке дворцового переворота, в решающий момент, еще до отречения Николая II, фактически поддержал государственный переворот.

С.П. Мельгунов, ссылаясь на беседы с близкими сотрудниками князя Львова, утверждает, что они отрицали саму возможность союзничества (пусть и тактического) между великим князем Николаем Николаевичем и Г.Е. Львовым. Мельгунов делает интересный вывод: возможно, что князь Львов действительно не хотел союза с Николаем Николаевичем и был ориентирован на другие придворные фигуры (например, на брата Николая II великого князя Михаила Александровича). Но, по мнению Мельгунова, А.И. Хатисов мог втягивать Львова в заговор в пользу Николая Николаевича.

При этом следует отметить, что некоторые правые монархисты - противники Александры Федоровны и Распутина - рассматривали Николая Николаевича и фигуры из его ближайшего окружения в качестве союзников. Так, например, В.М. Пуришкевич поддерживал хорошие отношения и связывал большие надежды с герцогом С.Г. Лейхтенбергским (сын жены Николая Николаевича Анастасии (Станы) от первого брака). Сам пасынок Николая Николаевича - герцог Лейхтенбергский - был известен среди гвардейских офицеров Петербурга своим вызывающим поведением. В частности, в 1916 году он в присутствии свидетелей спросил у командира запасного батальона Преображенского полка полковника Павленко об отношении солдат и офицеров его соединения к возможному дворцовому перевороту.

С пасынком Николая Николаевича герцогом Лейхтенбергским связан и еще один интересный сюжет. Как утверждал С.П. Мельгунов, в начале 1917 года герцог Лейхтенбергский, служивший на Черноморском флоте, был командирован в Батум на миноносце для секретной встречи со своим отчимом. После этого сразу же разнесся слух, что встреча Николая Николаевича с его пасынком была частью заговора командования Черноморского и Балтийского флотов по приведению к власти великого князя Николая Николаевича. Якобы черноморский флот должен был перейти в Батум, устроить демонстрацию в пользу Николая Николаевича. После чего организовать силами флота транспортировку кавказского наместника на румынский фронт, где Николай Николаевич должен был быть объявлен императором, а его пасынок герцог Лейхтенбергский наследником престола.

Эти слухи, - конечно же, всего лишь слухи. Однако они в какой-то степени отражают реальность. В 1915-1916 гг. великий князь Николай Николаевич был самой сильной фигурой из числа оппозиционно настроенных по отношению к императору и императрице членов семьи Романовых. Объективно для его конфликта с императором и императрицей было много причин.

Во-первых, тлеющий с 1907 года конфликт между фаворитом царской семьи Г.Е. Распутиным и женой Николая Николаевича Анастасией Николаевной и ее сестрой Милицей.

Во-вторых, взаимная неприязнь Николая Николаевича и императрицы Александры Федоровны. Эта неприязнь доходила до того, что Александра Федоровна в разговоре с женой великого князя Кирилла Владимировича прямо обвиняла Николая Николаевича в стремлении заточить ее, императрицу, в монастырь. Более того, царица якобы держала в своих руках соответствующие документы.

Сплетни аналогичного содержания активно распространяла и «тетя Мавра» - великая княгиня Елизавета Маврикиевна. Отметим, что Елизавета Маврикиевна и ее супруг великий князь Константин Константинович были самыми близким друзьями Николая II и Александры Федоровны из числа семьи Романовых. Отношения с ними император и императрица поддерживали даже тогда, когда находились в конфликте с большинством родственников. Вряд ли «тетя Мавра» распространяла сплетни про Николая Николаевича без ведома своей царственной подруги.

В-третьих, Николай Николаевич на посту Верховного главнокомандующего действительно проявил себя как исключительно авторитарный руководитель и дал повод для разговоров о своих диктаторских замашках.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910111213141516171819202122232425
26272829                     




Интересное:


Кризис Римской республики как элемент кризиса полиса
К истории исполнительной власти в России
Правовое положение и организационная структура воспитательных и кадровых служб (аппаратов) в НКВД РСФСР
Борьба за лидерство в РКП(б) - ВКП(б) и Политическое завещание В.И. Ленина
Н. Чемберлен и формирование внутренней и внешней политики Великобритании в 1916-1939 годах
Вернуться к списку публикаций