2013-06-22 20:51:40
ГлавнаяИстория и историография — Борьба группировок в придворном окружении Николая II



Борьба группировок в придворном окружении Николая II


Содержание

  1. Механизмы влияния придворного окружения Николая II на внутреннюю и внешнюю политику России в начале XX в.
    1. Придворное окружение Николая II: состав и особенности формирования группировок.
    2. Дальневосточный вопрос в его идеологическом и придворно-групповом аспектах.
    3. Борьба придворных группировок по вопросу об определении путей реформирования российского общества.
  2. Паранормальные фигуры (оккультисты, юродивые, «старцы») и придворные интриги.
    1. Русские юродивые и французские оккультисты как инструмент влияния придворных группировок на императорскую семью.
    2. Г. Распутин и придворные интриги.
  3. Группировки в придворном окружении Николая II в годы Первой мировой войны.
    1. Германофильские настроения в высшей придворной среде: реальность и вымысел.
    2. Вопрос о подготовке сепаратного мира.
    3. Замыслы дворцового переворота в 1916 г.: общественная оппозиция и «оппозиция в верхах» Николаю II и Александре Федоровне.
  4. Заключение.

Отметим также, что сам Маниковский был оппонентом главного политического органа русской буржуазии - Военно-промышленных комитетов (ВПК) по вопросам снабжения армии в период Первой мировой войны. В частности, в октябре 1915 года он публично выступил против ВПК, опубликовав в консервативной газете «Новое время» статью. В ней он заявил, что до настоящего времени (то есть до октября 1915 г.) ВПК не доставлено на линию фронта ни одного снаряда. Все доставленные в боевые части артиллерийские боеприпасы поставлены в порядке исполнения заказов ГАУ, сделанных до создания ВПК.

Все вышесказанное заставляет нас рассматривать деятельность А.И. Гучкова по организации дворцового переворота не в рамках проблемы политического масонства и его претензий на власть, а в контексте рассмотрения процессов внутри российской армии (в первую очередь, внутри военной элиты - Генерального штаба, военной разведки, гвардейских полков, привилегированных военно-учебных заведений).

Отметим, что российская армия и ее элита по своему интеллектуальному и политическому потенциалу в начале XX в. являлась серьезным фактором политической борьбы. Рассмотренные выше планы А.А. Маниковского по модернизации российской промышленности были очень серьезной для своего времени разработкой по экономической стратегии страны.

Проблема процессов того времени в российской военной среде может стать предметом отдельного научного исследования. Здесь же отметим, что после поражения России в русско-японской войне 1904-1905 гг. в армии стали формироваться офицерские сообщества (часто - на конспиративной основе), которые были недовольны политикой самодержавия по отношению к армии и считали необходимым модернизацию и укрепление вооруженных сил.

К таким сообществам следует причислить, например, кружок так называемых «зонтов» в штабе 1-й-армии в Маньчжурии, членами которого были крупные в будущем военные разведчики - А.А. Игнатьев (сын «черного графа» А.П. Игнатьева, генерал царской и советской армий, известный мемуарист), А.П. Половцев (впоследствии близкий соратник А.Ф. Керенского), Н.В. Голеевский (ставший в предреволюционные годы доверенным лицом британского посла Д. Бьюкенена). Об офицерских сообществах, созданных после русско-японской войны, пишет в своих мемуарах и А.И. Деникин.

Сам Деникин был участником одного из таких сообществ, организованных в отряде генерала П.П. Мищенко. Целью этого союза было «оздоровление армии». Однако будущего «вождя контрреволюции» смутил тот факт, что данный союз будет иметь форму «офицерского совдепа», и Деникин отошел от его деятельности.

Полулегальные офицерские кружки, деятельность которых была направлена на создание проектов реформирования русской армии, существовали не только в воинских частях, действующих на окраинах России, но и в Петербурге.

Все эти офицерские организации по-разному самоопределялись в политической ситуации. Кто-то ориентировался на те или иные великокняжеские группировки, кто-то - примыкал к буржуазно-либеральной оппозиции.

Участник русско-японской войны А.И. Гучков имел достаточно широкие связи с генералитетом и в армейских (в том числе военно-разведывательных) кругах. Фактически он являлся центральной фигурой буржуазно-либеральной оппозиции, поддерживавшей контакты с армией.

Взаимодействию Гучкова с армейскими кругами можно посвятить целое исследование. Здесь же ограничимся только свидетельством того же А.И. Деникина. Как он вспоминает, под руководством Гучкова и генерала В.И. Гурко в 1910-х гг. существовал военный кружок, целью которого было поддержание контактов с умеренно-оппозиционными членами думской Комиссии по государственной обороне. Его членами были известные впоследствии военные деятели: генерал (в тот период времени полковник) С.А. Лукомский, генерал Ю.Н. Данилов и другие. Этот кружок получил название «младотурок».

Сразу отметим, что название «младотурки» уже свидетельствует об определенной политизированности данного кружка, что и пытается утверждать Деникин. Напомним, что «младотурками» называли турецких военных, осуществивших в начале XX века революцию в своей стране и положивших начало процессам турецкой модернизации.

Военный министр А.Ф. Ридигер и сменивший его в 1909 г. В.А. Сухомлинов на. первых порах не препятствовали деятельности этого кружка. Однако впоследствии Сухомлинов всерьез встревожился его деятельностью. Причиной стало несогласие его участников с политикой военного ведомства по ряду вопросов.

Кроме того, как уже отмечалось выше при разборе дела С.Н. Мясоедова, в тот же период 1910-х гг. А.И. Гучков активно общался с А.А. Поливановым и интриговал вместе с ним против военного министра В.А. Сухомлинова. С началом Первой мировой войны (и особенно после назначения А.А. Поливанова военным министром весной 1915 года) Гучков вновь начинает активно искать союзников в военной среде.

Какие конкретно планы дворцового переворота он вынашивал?

А.И. Гучков начал рассматривать дворцовый переворот в качестве своих политических планов сразу же после отставки великого князя Николая Николаевича с поста Верховного главнокомандующего. Он и его единомышленники планировали возвести на престол наследника цесаревича Алексея Николаевича при регентстве брата Николая II великого князя Михаила Александровича. При этом сам Михаил Александрович был лишен прав на российский престол по причине своей женитьбы на дважды разведенной Н. Шереметьевской-Вульферт (получила титул графини Брасовой по названию имения великого князя). Но причин для лишения его прав на регентство в действующем законодательстве Российской империи не имелось.

План группы Гучкова был достаточно прост: предполагалось добиться отречения царя, царицу сослать куда-нибудь в монастырь, а Распутина — ликвидировать. При этом неизвестно, обсуждал ли А.И. Гучков свои планы с самим кандидатом в регенты великим князем Михаилом Александровичем.

Биографы А.И. Гучкова подтверждают, что на рубеже 1915-1916 гг. он пришел к мысли о необходимости дворцового переворота. С января 1916 года начинается регулярная переписка между Гучковым и начальником штаба Верховного главнокомандующего генералом М.В. Алексеевым.

В октябре 1916 года на квартире видного деятеля кадетской партии М.М. Федорова прошло тайное совещание. В нем участвовали видные общественные деятели и депутаты Государственной думы Н.В. Некрасов, М.И. Терещенко, А.И. Шингарев и ряд других. Главный вывод совещания - складывающаяся в России обстановка ведет к революции. На совещании в числе прочих выступил и А.И. Гучков. Он заявил, что классическая буржуазная революция по образцу европейских революций 1848 года («городские низы делают революцию, а культурные и разумные люди — устраивают власть») в России невозможна. А значит, заявил Гучков, единственное спасение России - дворцовый переворот против Николая II и Александры Федоровны. При этом Гучков отверг, возможность цареубийства, так как это может делегитимизировать новую власть.

А.И. Гучков рассматривал три варианта дворцового переворота: арест царя в Ставке, в Царском Селе или в поезде между Ставкой и Царским Селом. Наиболее предпочтительным для Гучкова был именно последний вариант. Для разработки плана ареста царя в поезде между Ставкой и Царским Селом он привлек уполномоченного санитарного отряда Петроградского бегового общества князя Д.Л. Вяземского, имевшего связи в гвардии. Многочисленные попытки Гучкова вовлечь в заговор армейских офицеров (включая гвардейских) фактически не увенчались успехом. Лишь генералы Л.Г. Корнилов и А.И. Крымов были полностью согласны с планами дворцового переворота. Сам Гучков признавался в эмиграции, что никаких крупных военных фигур в заговор вовлечь ему не удалось. Подготовке дворцового переворота мешало еще и то, что с 13 октября по 20 декабря (даты даются по старому стилю) 1916 г. А.И. Гучков находился на лечении в Кисловодске.

Таким образом, следует признать, что А.И. Гучков не только планировал дворцовый переворот, но и предпринимал конкретные шаги по реализации этого плана. Однако реальных успехов он достичь не смог.

Деятельность А.И. Гучкова по организации дворцового переворота указывает на главную «слабую точку» буржуазно-либеральных кругов в деле антивластной борьбы: они не могли совершить переворот, не получив поддержки в среде высшего армейского генералитета или великокняжеской оппозиции. Только генералитет и противники политического курса императора в его ближайшем окружении могли выполнить «технические условия» любого дворцового переворота - изоляцию первого лица государства и создание условий для предъявления заговорщиками своих требований. При этом буржуазно-либеральные круги сразу же становились заложниками своих союзников из числа генералов и придворных оппозиционеров. Ведь после переворота разного рода «общественные деятели» могли оказаться отрезанными от реальной власти и выступать лишь своего рода «успокоителями общественности». А реальные властные позиции преспокойно поделили бы между собой генералы и сановники.

Центром №2 по организации дворцового переворота были «общественные круги», объединявшие представителей как буржуазно-либеральных партий, так и некоторых социалистических групп (трудовиков, эсеров и т.д.). И здесь следует вернуться к вопросу о роли политического масонства.

Как отмечает в своей книге «На путях к дворцовому перевороту» историк русского зарубежья С.П. Мельгунов, разные группы заговорщиков были связаны по масонским каналам. С.П. Мельгунов уточняет, что речь идет политическом масонстве, состоявшем из представителей либеральных (в основном кадетских) кругов в период революции 1905-1907 гг. и начавшем возрождаться в 1915 году. Он уточняет, что фактически речь шла о политической организации либерального толка, скрывавшейся под маской масонской ложи.

Наиболее кипучую деятельность развили трое либеральных деятелей — Н.В. Некрасов, А.И. Коновалов и М.И. Терещенко. К этой тройке С.П. Мельгунов также причисляет А.Ф. Керенского (будущего премьер-министра Временного правительства) и Н.И. Ефремова (член кадетской партии, председатель фракции «прогрессистов» в IV Государственной думе).

При этом тот же Мельгунов считает, что реальными исполнителями планов Гучкова по организации дворцового переворота были Н.В. Некрасов и М.И. Терещенко. Терещенко осуществлял связи с М.В. Родзянко и придворными и около-придворными группами. А Н.В. Некрасов контактировал с представителями различных думских фракций.

И здесь следует оговорить следующий аспект ситуации. Ни Некрасов, ни Терещенко, ни близкий к ним князь Г.Е. Львов не обладали реальными возможностями для осуществления государственного переворота. И так же, как и А.И. Гучков, в своих планах они должны были опереться либо на влиятельные военные круги, либо на придворную оппозицию Николаю II и Александре Федоровне. А значит, им нужно было иметь контакты именно с представителями вышеозначенной среды.

Какие же реальные попытки к совершению дворцового переворота делали кадеты, октябристы и их союзники?

С.П. Мельгунов отмечает, что еще в 1914 году, в ходе визита в Москву Николая И, один из наиболее активных либеральных деятелей, глава Земгора и ВПК, князь Г.Е. Львов вынес впечатление, что с таким царем, как Николай, победить в войне нельзя.

В июне 1915 года, на совещании у одного из лидеров ВПК А.И. Коновалова, депутат Государственной думы М.М. Федоров также высказался на тему о невозможности победы в войне под руководством Николая II. А в сентябре 1915 года в «Русских ведомостях» вышла статья одного из кадетских лидеров В.А. Маклакова «Трагическое положение», в котором уже почти в открытую говорилось о неспособности действующего монарха управлять страной, и в завуалированной форме содержались призывы к дворцовому перевороту.

Однако первые реальные шаги к заговору были сделаны Г.Е. Львовым в 1916 году в ходе его переговоров с начальником штаба Верховного главнокомандующего генералом М.В. Алексеевым. Первые переговоры между Львовым и Алексеевым имели место еще в январе 1916 года, когда Львов приезжал в Ставку вместе с городским головой Москвы М.В. Челноковым. К осени 1916 года между Львовым и Алексеевым появились договоренности о совместных действиях.

И здесь следует сказать, что основные участники данного заговора, Алексеев и Львов, преследовали различные цели. Генерал М.В. Алексеев одинаково отрицательно относился и к так называемым объединениям общественности (Земгор, ВПК и т.д.), и к окружению Александры Федоровны. Идеалом Алексеева была военная диктатура. В июне 1915 года М.В. Алексеев выступил с инициативой введения поста верховного министра государственной обороны, в руках которого должна была быть сосредоточена вся власть во внутренних районах России. Большинство министров высказались против этой идеи, справедливо полагая, что новый министр государственной обороны станет просто диктатором страны. А.А. Сенин считает, что данная идея была выдвинута Алексеевым под влиянием А.И. Гучкова. Однако, скорее всего, М.В. Алексеев публично озвучивал свои собственные представления о порядке управления Россией в период мировой войны.

Вообще следует отметить, что заигрывание Алексеева с лидерами буржуазной оппозиции Гучковым и Львовым почему-то не вызывало подозрений у Николая И. Более того, царь даже пытался воздействовать на императрицу, которая отрицательно относилась к Алексееву. Об этом свидетельствуют материалы переписки Николая II и Александры Федоровны.

Так, в частности, в письме мужу от 18 сентября 1916 года императрица писала, что «теперь идет эта переписка между Алексеевым и этой скотиной Гучковым, и он начиняет его всякими мерзостями, - предостереги его, это такая умная скотина (имеется в виду Гучков), а Ал (Алексеев), без сомнения, будет прислушиваться к тому, что тот ему будет говорить против нашего Друга (Распутина), и это не принесет ему счастья».

19 сентября 1916 года Николай II в ответном письме жене спрашивает: «Откуда ты знаешь, что Гучков переписывается с Алекс (Алексеевым)! Я никогда раньше об этом не слышал».

20 сентября Александра Федоровна пишет императору, что «Гучков старается обхаживать Алексеева - жалуется ему на всех министров (его подстрекает Поливанов) - на Шт. (Штюрмера), Трепова, Шаховского и отсюда понятно, почему Алексеев так настроен против министров, которые на самом деле стали лучше и более согласно работать, дела ведь стали налаживаться, и нам не придется опасаться никакого кризиса, если и дальше будут так работать.

Пожалуйста, душка, не позволяй славному Алекс (Алексееву) вступать в союз с Гучковым, как это было при старой Ставке (имеется в виду в бытность великого князя Николая Николаевича Верховным главнокомандующим), Родз (Родзянко) и Гучков действуют сейчас заодно, и они хотят обойти (видимо, имеется в виду привлечь на свою сторону) Ал (Алексеева), утверждая, будто никто не умеет работать кроме них».

Николай II ответил 22 сентября жене, что «Ал (Алексеев) никогда не упоминал мне о Гучкове. Я только знаю, что он ненавидит Родзянко и насмехается над его уверенностью в том, что он все знает лучше других».

Иными словами, Николая II как Верховного главнокомандующего устраивал Алексеев как начальник его штаба. И император был даже готов закрыть глаза на различные контакты с Алексеевым с буржуазными лидерами.

Видимо, в этом лояльном отношении царя заключался и еще один пункт расхождения между Г.Е. Львовым и М.В. Алексеевым. Алексеев говорил о необходимости изоляции Александры Федоровны и лишь в крайнем случае об аресте Николая II. Планы Львова же сводились к требованию отстранения от власти и императора, и императрицы.

Окончательный разрыв между Алексеевым и Львовым произошел в конце 1916 - начале 1917 гг. В этот период Алексеев находился на лечении в Крыму (у него обострилась болезнь сердца). Львов поехал в Крым для встречи с Алексеевым, но тот его не принял.

Отметим, что князь Львов не только интриговал с М.В. Алексеевым и планировал дворцовый переворот. Позиция Г.Е. Львова была сложнее. Он, в определенной степени, стоял особняком в компании А.Ф. Керенского, Н.В. Некрасова, М.И. Терещенко и их соратников. Для этого существовало несколько причин.

Во-первых, есть определенные сомнения в принадлежности Львова к политическому масонству. Основа этих сомнений - слова масона и родственника Львова Н.В. Вырубова, который считал, что слухи о масонстве первого премьер-министра Временного правительства распространяли для его компрометации.

Во-вторых, князь Львов не только участвовал в каких-то попытках подготовки дворцового переворота, но и пытался оказать давление на власть и лично на императора. В качестве инструмента такого давления использовался личный корреспондент императора Николая II - чиновник А.А. Клопов.

Клопов был автором серии писем к императору с критикой внутренней политики самодержавия, относящихся к концу 1916-началу 1917 гг.

31 октября (ст. стиль) 1916 г. А.А. Клопов пишет письмо императрице Александре Федоровне, в котором он просит аудиенцию. Тема разговора в ходе предстоящей аудиенции остается неизвестной, но, судя по последующим действиям Клопова, «конфидент императора» намерен был подвергнуть критике политику правительства.

В конце 1916 года (точную дату установить не удается) Клопов составляет проект рескрипта Николая II начальнику штаба Верховного главнокомандующего М.В. Алексееву. Содержание проекта достаточно хорошо передает следующая обширная цитата:

«В объединении всех живых сил страны лежит первейший залог успеха такой борьбы, которую ведет Россия за свою честь, достоинство и будущее счастье. Эта уверенность разделяется всей страной в лице Государственного совета, Государственной Думы, земств, городов, всех сословий: дворянства, купечества, крестьянства, которая непоколебимо верит, что перед правительством, способным объединить эти силы, не может быть непреодолимых препятствий. Перед таким правительством в настоящую грозную годину стоят величайшей важности и сложности задачи. Они касаются не только организации победы и необходимого для этого срочного устройства тыла, но и подготовки ликвидации войны и обеспечения в дальнейшем народных интересов России.

Памятуя Ваши заслуги передо мной и Россией и то доверие, которое Вы снискали в глазах армии и страны, я поручаю Вам образование кабинета, к которому Вам надлежит привлечь государственных и общественных деятелей, объединенных единым пониманием стоящих перед Россией задач и способных опираться на большинство Государственной Думы. Я выражаю уверенность, что вы приложите все силы к созданию правительства, достойного великого народа в одну из величайших минут его истории. Состав кабинета Вы представите на мое утверждение».

Фактически составленный Клоповым проект рескрипта отражает программу буржуазно-либеральных и умеренно-социалистических групп периода 1915-1916 гг. В связи с этим В.И. Старцев замечает, что в конце 1916-начале 1917 гг. Клопов отражал мнение уже не Г.Е. Львова или другого лидера октябристов - М.В. Родзянко, а более радикальных групп и их лидеров - А.И. Коновалова, Н.В. Некрасова и А.Ф. Керенского.

Однако внимательный анализ писем Клопова периода января – февраля 1917 г. показывает, что он активно лоббировал кандидатуру князя Г.Е. Львова в качестве претендента на высокие должности (в первую очередь, на пост премьер-министра).

19 (ст. стиль) января 1917 г. Клопов направляет письмо Николаю II, в котором просит дать ему аудиенцию. В ходе этой аудиенции Клопов обещал изложить императору проект выхода из внутриполитического кризиса.

В тот же день Клопов направил запечатанный пакет с письмом на имя Николая II брату императора великому князю Михаилу Александровичу, к которому было приложено короткое послание. Из него следует, что Клопов переделал некоторые фрагменты своего послания к Николаю II после разговора с Михаилом Александровичем. Также Клопов не только просил передать царю письмо, но и сообщал о своем желании повидаться с великим князем перед аудиенцией у императора. Тему разговора с братом императора Клопов определил так: «Необходимо переговорить о некоторых вопросах, а главное о кн. Львове».

Из текста клоповского послания к великому князю Михаилу Александровичу нельзя понять, в каком качестве Г.Е. Львов должен был фигурировать в их беседе. Возможно, что речь шла о каких-то инициативах Львова, которые он желал через Клопова довести до сведения великого князя и его брата-императора. Но не исключено, что речь должна была идти о назначении Львова на какой-то важный правительственный пост. О желательности для Клопова такого развития событий говорит и текст его письма императору, датированного февралем 1917 г.

В письме Николаю II от 6 февраля 1917 г. Клопов пишет уже буквально следующее:

«Отбросьте разных Протопоповых, Щегловитовых и т.п. и возьмите настоящего человека, одно имя которого давало бы стране гарантию новой веры. И начните сами эту веру. Дайте ответственное министерство, поручив этому лицу составить кабинет. В беседе с Вами я упомянул князя Львова, который по своему уму, знанию России, энергии, инициативе, сильной воле, честности и организаторской способности - человек большой. Мне кажется, Вам неправильно обрисовали его и поэтому Вы предубеждены против него.

К моей радости мне удалось за это время собрать некоторый материал, в дополнение к тому, что я знал о нем раньше. Материал этот я прилагаю отдельной справкой. Прочтите его, дорогой Государь. Оказывается, что он десятки лет имеет непосредственную связь с деревенской Россией как помещик, ведущий собственное хозяйство. Он земец, много лет состоит гласным, был председателем Тульской губернской земской управы. Был выбран Московским городским головой, но бывший министр Маклаков не представил Вам его на утверждение. Затем, он убежденный монархист, который, как и я, видит спасение России в единении царя с народом на началах представительного строя. Он человек не партийный. Самым лучшим доказательством этого может служить то, что в бытность членом 1-й Государственной Думы протестовал против Выборгского воззвания и отказался подписать его.

Право, Государь, пригласите его просто побеседовать хотя бы о делах союза, чтобы проверить Ваши впечатления; и если, как я уверен, Вы увидите, что этот человек действительно нужный в данный момент, который может создать солидарную работу правительства с народным представительством, то доверьтесь ему и поручите составить кабинет, ибо только осуществление Вашей мысли о совместной работе правительства с народным представительством может дать общий подъем для победы и отвести от России грозный призрак революции».

Из процитированного текста ясно, что Клопов не просто советует императору принять Г.Е. Львова и выслушать его предложения по вопросам внутренней политики. Он просто-таки навязывает Николаю II решение о назначении Львова премьер-министром страны.

7 февраля 1917 г. Клопов пишет новое письмо на имя императора, в котором он резко критикует кабинет министра и лично премьер-министра князя Н.Д. Голицына. Он требует создания так называемого «ответственного правительства», которое должно взаимодействовать с Государственной думой и обществом (в том числе — с партийными группами).

Тогда же, 7 февраля, Клопов направляет письмо брату Николая II великому князю Михаилу Александровичу. Из него следует, что Михаил Александрович был в курсе переписки императора и Клопова, и даже знакомился с содержанием клоповских писем до их отправления адресату. В письме к великому князю «конфидент императора» вновь активно предлагает князя Г.Е. Львова в качестве фигуры, способной вывести власть из кризиса.

Последнее письмо Николаю II А.А. Клопов отправил 13 февраля 1917 г. за десять дней до начала революции. В нем он уже почти требует от императора идти на сотрудничество с Государственной думой. Более того, Клопов пишет, что «если Вы останетесь по-прежнему один с кучкой ненавистных министров, то в такую минуту я как человек, любящий свою Родину и Вас, не могу не предостеречь, что на Вас падет вся ответственность за будущее России».

Таким образом, мы видим, что Клопов в своих письмах к императору Николаю II активно отстаивал кандидатуру князя Г.Е. Львова в качестве наиболее подходящей фигуры на пост премьер-министра. Отметим, что он мог бы отстаивать кандидатуру М.В. Родзянко или А.И. Гучкова. Радикализация же позиций Клопова в январских и февральских письмах к императору вполне могла быть вызвана не влиянием на него радикалов типа Некрасова, Керенского или Коновалова, а пониманием всей остроты кризиса власти и осознанием необходимости предпринимать хоть какие-нибудь меры по его преодолению.

Но параллельно с попытками повлиять на императора с помощью Клопова, князь Львов продолжал активно разрабатывать планы дворцового переворота. В начале декабря 1916 года на квартире московского городского головы М.В. Челнокова прошло совещание, на котором князь Г.Е. Львов говорил о возможности совершения дворцового переворота уже в самое ближайшее время.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910111213141516171819202122232425
26272829                     




Интересное:


Источники и историография в истории правления Августа
Конституционные демократы начала 20 века - экономическая и политическая программа
Об османском влиянии на Российскую государственность
Усиление монархических тенденций при преемниках Августа
Лыцарство
Вернуться к списку публикаций