2013-06-22 20:51:40
ГлавнаяИстория и историография — Борьба группировок в придворном окружении Николая II



Борьба группировок в придворном окружении Николая II


Содержание

  1. Механизмы влияния придворного окружения Николая II на внутреннюю и внешнюю политику России в начале XX в.
    1. Придворное окружение Николая II: состав и особенности формирования группировок.
    2. Дальневосточный вопрос в его идеологическом и придворно-групповом аспектах.
    3. Борьба придворных группировок по вопросу об определении путей реформирования российского общества.
  2. Паранормальные фигуры (оккультисты, юродивые, «старцы») и придворные интриги.
    1. Русские юродивые и французские оккультисты как инструмент влияния придворных группировок на императорскую семью.
    2. Г. Распутин и придворные интриги.
  3. Группировки в придворном окружении Николая II в годы Первой мировой войны.
    1. Германофильские настроения в высшей придворной среде: реальность и вымысел.
    2. Вопрос о подготовке сепаратного мира.
    3. Замыслы дворцового переворота в 1916 г.: общественная оппозиция и «оппозиция в верхах» Николаю II и Александре Федоровне.
  4. Заключение.

После начала боевых действий между Россией и Германией в 1914 году Бебутов, застигнутый войной в Берлине, остался на немецкой территории под предлогом участия в неком комитете помощи русским военнопленным и интернированным лицам. Однако князь продолжал поддерживать сношения с Петроградом через своего личного друга, уже упомянутого выше петербургского юриста А.Н. Вольфсона, ставшего вице-консулом Испании в российской столице. Именно через Вульфсона дочь Бебутова - княжна В.О. Бебутова - передавала своему отцу письма в Берлин.

В 1916 году Бебутов вернулся через нейтральные страны в Россию. Как лицо, добровольно оставшееся на территории враждебной державы в момент объявления войны, он должен был иметь серьезные проблемы с законом. Однако Бебутов решил эти проблемы. При этом в период борьбы за свою реабилитацию он часто и тайно посещал И.Ф. Манасевича-Мануйлова.

Многолетний агент политической полиции, Д.О. Бебутов вряд ли мог позволить себе остаться на территории Германии в момент начала Первой мировой войны без санкции своего руководства. Его работа в Берлине по оказанию помощи военнопленным и интернированным российским гражданам не могла не остаться без внимания германских разведывательных и контрразведывательных органов. Поэтому, не исключено, что Бебутов мог быть двойным агентом спецслужб России и Германии в период своего нахождения в Берлине.

Однако история с Д.О. Бебутовым - это, скорее, косвенные доказательства контактов Манасевича-Мануйлова с немцами. Есть ли доказательства прямые?

В фондах ГАРФ, посвященных деятельности ЧСК Временного правительства, хранится «Дело о проявленном А.Д. Протопоповым бездействии власти, выразившимся в оставлении без расследования доставленной военными властями переписки, уличавшей Манасевича-Мануйлова в сношениях во вред интересам России с подданным воюющей с нею державы».

Суть дела такова. Согласно показаниям сенатора и бывшего товарища (заместителя) министра внутренних дел А.В. Степанова, в конце сентября или начале октябре 1916 года в Департамент полиции от военных властей пришли материалы, компрометирующие уже находившегося под арестом Манасевича-Мануйлова. Из этих материалов следовало, что Манасевич-Мануйлов при посредничестве жителя Копенгагена, некоего Каро, имеет сношения с неназванным лицом, проживающим в Германии. Предмет их отношений - заключение сепаратного мира между Россией и Германией. В переписке между Каро и Манасевичем-Мануйловым обсуждался вопрос об организации свидания для обсуждения вопроса о сепаратном мире.

По словам Степанова, получение этих материалов стало возможным в результате того, что арест Манасевича-Мануйлова был скрыт от его иностранных корреспондентов.

О полученных материалах, изобличающих Манасевича-Мануйлова в контактах с немцами, Степанов доложил А.Д. Протопопову в присутствии еще двух лиц. Протопопов якобы отнесся к сообщению «легкомысленно» (определение Степанова). Смысл ответа Протопопова состоял в том, что его пытаются поссорить с главой правительства Б.В. Штюрмером. В конце разговора Протопопов прямо сказал Степанову: «Я Вам приказываю никакого расследования не производить».

Показания Степанова действительно говорят о халатном отношении Протопопова к информации о странных, мягко говоря, контактах Манасевича-Мануйлова. Но, возможно, представленный материал был несерьезным?

В деле содержится и копия рапорта №5224, отправленного временным и. д. (исполняющим должность) Председателя Петроградской Военно-цензурной комиссии Абадашем на имя начальника штаба Петроградского военного округа от 29 августа 1916 года. В нем подробно рассказывается о контактах Каро с Манасевичем-Мануйловым и германским придворным книжным торговцем Гансом Феллером.

Из полученной Военно-цензурной комиссией переписки Каро следует, что Ганс Феллер настойчиво обращался к Каро с просьбой прибыть в Германию для обсуждения вопросов сепаратного мира. В свою очередь, Каро в своей переписке с Манасевичем-Мануйловым обещает последнему свидания с «авторитетными врачами» во время пребывания в Германии.

При этом, по данным Военно-цензурной комиссии, придворный книготорговец Карл Феллер - это не кто иной, как тайный придворный советник Карл Рене, близкий друг приближенного к Вильгельму II князя Б. фон Бюлова. К рапорту были приложены переводы телеграмм Феллера (Рене) из Карлсбада, адресованные Каро. Таким образом, можно зафиксировать факт, что Манасевич-Мануйлов имел контакты через посредников с германскими представителями. Что еще установило следствие?

ЧСК Временного правительства был допрошен судебный следователь М.Н. Лебедев, прикомандированный в годы Первой мировой войны к контрразведывательному отделению штаба Петроградского военного округа. Лебедев сообщил, что из переписки Манасевича-Мануйлова с Каро следует, что Мануйлов был хорошо осведомлен о личности Рене. Более того, в письмах к Манасевичу-Мануйлову Каро заявляет, что Рене является доверенным лицом кайзера Вильгельма II.

Во время обыска у Манасевича-Мануйлова в 1916 году было обнаружено письмо руководителя дворцовой охраны генерала А.И. Спиридовича. В этом письме Спиридович пишет о необходимости командирования за пределы Российской империи лица с неофициальным, но очень тонким и важным поручением. По мнению Спиридовича, на роль такого лица подходит Манасевич-Мануйлов.

По словам Лебедева, письмо Спиридовича было получено Манасевичем-Мануйловым за два или три дня до его ареста. На следствии Мануйлов заявлял, что не смог узнать смысл предстоящей ему за границей миссии. При этом Лебедев утверждал, что Манасевич-Мануйлов имел право покидать пределы Российской империи без таможенного и пограничного досмотра.

Казалось бы, Чрезвычайная следственная комиссия собрала достаточно доказательств для предъявления обвинения Манасевичу-Мануйлову и, с определенными оговорками, Протопопову и Спиридовичу. Но дальнейшее следствие не дало новых улик виновности указанных лиц. Можно сказать, что фактически обвинение рассыпалось.

И.о. директора дипломатической канцелярии при штабе Верховного главнокомандующего Н.Л. Базили неожиданно вступился за Манасевича-Мануйлова. Он заявил, что искал человека для выполнения конфиденциального поручения. Этот человек должен был отправиться в командировку в одну из нейтральных стран, чтобы там найти лиц, способных завязать контакты с некоей балканской страной. Генерал А.И. Спиридович назвал ему кандидатуру И.Ф. Манасевича-Мануйлова. Базили же посчитал эту кандидатуру совершенно неподходящей для выполнения миссии.

Фамилий Рене, Каро и Феллер Базили никогда не слышал. А встречу Протопопова в Стокгольме с, германским агентом Варбургом в 1916 году Базили назвал интригой, направленной на то, чтобы поссорить Россию и союзников.

Генерал А.И. Спиридович полностью подтвердил слова Базили о поисках человека для выполнения миссии в одной из нейтральных стран. При этом Спиридович вспомнил, что разговор был «на бегу», а сам он предупредил, что к фигуре Манасевича-Мануйлова надо относиться с осторожностью.

Сам Манасевич-Мануйлов на допросе показал, что действительно поддерживал отношения с журналистом Каро, бывшим военным корреспондентом французской газеты «Матен» в Петрограде. По словам Мануйлова, Каро почти ежедневно бывал в редакции газеты «Новое время», где регулярно бывал и Манасевич-Мануйлов. Там и произошло знакомство Каро и Мануйлова. По словам Манусевича-Мануйлова, он знал Каро как человека, пользующегося доверием французского посольства.

Манасевич-Мануйлов также сообщил, что участвовал в судьбе Каро. В 1915 году Мануйлов был командирован редакцией «Нового времени» в Париж, где получил от Каро телеграмму. Каро писал, что его увольняют из «Матен» и просил пристроить его на работу в «Новое время». Владелец «Нового времени» Б.Суворин согласился командировать Каро в Стокгольм. Манасевич-Мануйлов всячески отрицал саму возможность того, что он использовал Каро в качестве канала для «наведения мостов» с немцами.

Чрезвычайной следственной комиссией был допрошен и владелец «Нового времени» Б. Суворин. Тот сообщил, что журналиста Каро знает с 1915 года. По сведениям Суворина, до Первой мировой войны Каро был корреспондентом «Матен» в Берлине. Члены комиссии предъявили Суворину и переписку Каро, и он опознал почерк журналиста.

История контактов Каро с Манасевичем-Мануйловым и Рене действительно вызывает вопросы. Точно установленными здесь можно считать два факта: факт контактов (пусть и через посредника) Манасевича-Мануйлова с неофициальным представителем Германии и явное попустительство Протопопова этим контактам.

Однако сделать однозначные выводы из этой истории пока нельзя. Действовал Манасевич-Мануйлов при контактах с Каро и Рене самостоятельно или с чьей-то санкции? Кто санкционировал действия Мануйлова: полицейское начальство, Штюрмер или кто-то в Царском Селе? Наконец, непонятен и мотив Манусевича-Мануйлова: вступал ли он в контакт с немцами для дезинформации или имел реальные намерения начать переговоры о мире с немцами? Хотя факт контактов Манасевича-Мануйлова с германскими представителями налицо.

Чрезвычайная следственная комиссия выявила и странные факты личного поведения А.Д. Протопопова. В частности, был установлен факт его знакомства с оккультистом Ш. Перреном (занимался хиромантией). Департамент полиции предупреждал Протопопова о существующих в отношении Перрена подозрениях в шпионаже в пользу Германии. Однако Протопопов эти предупреждения игнорировал и общался с Перреном. Последний же вел с Протопоповым беседы на мистико-оккультные темы. Пёррен говорил Протопопову, что «его планета - Юпитер, которая проходит под Сатурном» и т.д., и т.п.

Сам Протопопов так объяснял Чрезвычайной следственной комиссии историю с Перреном. По его мнению, эта история является «проявлением дурных чувств со стороны разведки». Члены комиссии потребовали от Протопопова объяснить им смысл данного утверждения. Протопопов ответил, что его «ловили». То есть Протопопова говорит, что его просто «подставили» его недоброжелатели из спецслужб.

Но кто его «подставил»? В своих письменных показаниях Чрезвычайной следственной комиссии Протопопов пишет о возможной связи между Манасевичем-Мануйловым и Перреном. Экс-глава МВД намекает на то, что его «подставил» именно Манасевич-Мануйлов.

При этом русская контрразведка, также как и контрразведки держав Антанты — Франции и Великобритании, имели основания подозревать оккультиста и гражданина США К. Перрена (Ш. Перин) в шпионаже в пользу Германии и Австро-Венгрии.

В марте 1915 года контрразведка Генштаба вела оперативную разработку Перрена. В беседе с русскими военными контрразведчиками один из представителей посольства США предположил, что Перрен - германский шпион. Контрразведка Великобритании также считала Перрена шпионом. Французская контрразведка не только считала Перрена агентом германской секретной службы, но и называла его в числе близких знакомых немецкого финансиста Ф. Варбурга (с ним Протопопов встречался в Стокгольме в 1915 году). Варбурга и Перрена часто видели вместе.

Существуют и другие данные о возможных контактах Протопопова с немцами.

Князь Ф.Ф. Юсупов вспоминает, что в одном из разговоров с Распутиным фаворит царской семьи поведал ему о своих друзьях, живущих в Швеции. Распутин называл их «зелеными». Он предлагал Юсупову побывать у них. При этом Распутин говорил, что в России «зеленых» нет, а есть только «зелененькие». Напомним, что именно в Стокгольме находилась база германской разведки, ведущей работу против России.

Можно было бы назвать это свидетельство проявлением бурной фантазии князя Юсупова, стремившегося найти оправдание совершенному им убийству Распутина. Однако «зеленый сюжет» имеет место и в других источниках. Следователь Н.А. Соколов приводит следующую информацию. В конце ноября 1916 года группа членов Государственного совета (имена не называются) поручила одному из своих членов (имя также не называется) сообщить Протопопову о недопустимости его дальнейшего пребывания на посту главы МВД. 2(15) декабря член Государственного совета встретился с Протопоповым. После тяжелого разговора Протопопов пообещал на следующий день – 3 (16) декабря — подать в отставку.

На следующее утро к члену Государственного совета, требовавшему от Протопопова его отставки, явился один его знакомый (он также не называется). Он сообщил, что Протопопов немедленно после беседы с членом Государственного совета отправился на квартиру к Распутину. Из квартиры Распутина в Царское Село была послана телеграмма странного содержания: «Не соглашайтесь на увольнение директора-распорядителя. После этой уступки потребуют увольнения всего правления. Тогда погибнет акционерное общество и его главный акционер». Подпись под телеграммой гласила: «Зеленый».

С целью проверки данного сообщения Соколов допросил бывшего начальника Главного Управления Почт и Телеграфа Похвиснева. Тот подтвердил, что такая телеграмма, адресованная императрице, действительно имела место. Но кто был отправитель, Похвиснев не помнит.

Текст телеграммы «Зеленого» явно составлен не Распутиным. Стиль, лексические обороты, терминология телеграммы - все говорит в пользу того, что ее автор принадлежал к образованным слоям общества. Подпись «Зеленый» должна была указывать на некое влиятельное лицо (или группу лиц), которые были бы недовольны увольнением Протопопова. Возможно, что сам Протопопов и составил данную телеграмму.

Однако в любом случае подпись «Зеленый» действительно должна была указывать на авторитетное для императорской четы лицо.

Отметим, что упоминание о Стокгольме как о месте проживания «зеленых» и «зеленая история» в несостоявшемся увольнении Протопопова коррелируют и с еще одним сюжетом. Весной 1915 года А.Д. Протопопов, возвращавшийся из поездки парламентской делегации России во Францию и Англию, имел именно в Стокгольме свидание с германским финансистом Ф. Варбургом. Посредником в организации данного свидания был крупный российский предприниматель, директор нефтесиндиката «Мазут», крупный варшавский домовладелец М. Гуревич.

С.П. Мельгунов пишет, что встреча Гуревича, Протопопова и Варбурга произошла якобы вообще случайно. Более того, никакого серьезного разговора вообще не было. Был обычный обмен мнениями, в ходе которого Протопопов вполне достойно ответил на все претензии германского представителя. Кроме того, нет никаких доказательств того, что Протопопов и Варбург обсуждали конкретные условия сепаратного мира.

Действительно, подробности свидания Протопопова с Ф. Варбургом не содержат никаких данных, указывающих на государственную измену или переговоры о сепаратном мире. Возвращающийся из поездки по Франции и Великобритании через Стокгольм Протопопов принял предложение шведского банкира У. Ашберга встретиться с сотрудником германской дипломатической миссии в Стокгольме Ф. Варбургом (финансист, брат известного гамбургского банкира).

Встреча Протопопова и Варбурга прошла в специально снятом для этого Ашбергом номере одной из стокгольмских гостиниц. Во встрече также участвовали Ашберг с женой, член Государственного совета граф Д.А. Олсуфьев, видный московский предприниматель Л.C. Поляк с супругой. В ходе этой встречи шел разговор на общеполитические темы. Варбург опровергал тезис о голоде в Германии. После чего он перешел к главному. Варбург заявил, что дальнейшая война бесцельна. А потому надо говорить о мире. Тут же Варбург представил собравшимся свои представления о послевоенном устройстве мира. По его мнению, Курляндия должна принадлежать Германии, Польша стать самостоятельным государством, Лотарингия — возвращена Франции, а Эльзас - закреплен за Германией. При этом Германия, по словам Варбурга, ничего не имеет против посягательств России на Буковину, Галицию и средиземноморские проливы Босфор и Дарданеллы.

Присутствовавший при беседе шведский банкир Ашберг заявил, что в ходе беседы сложилась странная ситуация. Германия вроде бы близка к победе в ходе войны, но почему-то просит о немедленном мире. Вскоре после этого встреча была завершена по инициативе Протопопова.

Таким образом, беседа Протопопова и Варбурга действительно не носила в себе ничего, что могло бы послужить поводом для уголовного преследования Протопопова. Более того, сам Протопопов, вернувшись в Россию, не скрывал факта своей встречи с Варбургом. Так, например, 29 августа 1916 года Протопопов делал публичный отчет об этой встрече на совете губернских предводителей дворянства в Москве.

Другое дело — моральная сторона вопроса. И дело тут не только в том, что будущий глава МВД в период войны нашел для себя допустимым встретиться с представителем воюющей с Россией державы. Отчитываясь о встречи с Варбургом, Протопопов неоднократно заявлял, что о предстоящем свидании с Варбургом знал русский посол в Швеции А.В. Неклюдов. Однако реально Неклюдов не был информирован о предстоящей встрече. Также не соответствовали действительности и утверждения Протопопова о том, что его беседа с Варбургом происходила по просьбе русского посольства в Швеции и лично посла А.В. Неклюдова.

Совершенно очевидно, что с помощью вышеприведенной лжи Протопопов пытался уйти от неприятных вопросов о моральной и юридической допустимости самого факта подобного рода свидания. Однако данная ложь только придавала происшедшему двусмысленность и давала повод для разного рода сплетен. Суммируя факты, следует признать, что нет никаких оснований обвинять Протопопова в преследовании тех или иных политических целей во время разговора с Варбургом.

Но сам Варбург такие цели преследовать мог. Об этом говорит содержание его речи (напомним, что он говорил о возможных вариантах послевоенного территориального передела мира). Кроме того, политические цели от организации свидания Варбурга и Протопопова могли преследовать и русские организаторы встречи - М. Гуревич, Л.С. Поляк. Они действительно могли поддерживать связи с немцами и австро-венграми, несмотря на идущую войну.

Так, жена Л.С. Поляка - З.Л. Поляк - имела связи с австро-венгерскими дипломатами. Сам Л.С. Поляк, оказавшийся в начале Первой мировой войны на территории Австро-Венгрии - в Карлсбаде (ныне Карловы Вары), сумел избежать интернирования как гражданин России. Более того, он жил в первые месяцы войны совершенно свободно в одном из отелей в Вене и помогал русским военнопленным.

После возвращения в Россию Поляк сумел устроиться на службу в Министерство финансов по протекции директора общества «Мазут» Э. Грубе. При этом Грубе находился в оперативной разработке русской военной контрразведки, так как его визитная карточка была обнаружена при обысках у двух лиц, арестованных по подозрению в шпионаже. Кроме того, Грубе был членом «Санкт-Петербургского немецкого собрания 1772 года» (общество проживавших в Петербурге остзейских дворян), которое русские власти подозревали в контактах с Германией.

Именно к возглавляемому Грубе обществу «Мазут» имел прямое отношение и еще один организатор свидания Протопопова и Варбурга - варшавский домовладелец М. Гуревич, проживавший с начала Первой мировой войны в Стокгольме по делам своего бизнеса. Кроме того, до Первой мировой войны Варбург имел серьезные торговые связи с Россией.

То есть Варбург, Гуревич и Поляк принадлежали к тем кругам в России и Германии, которые имели солидные прибыли от российско-германских экономических связей и интересы которых страдали в результате идущих военных действий. Заинтересованность этой группы в сепаратном мире налицо. Однако доказательно говорить о том, что Гуревич, Поляк и Варбург всерьез рассчитывали начать в 1915 году через Протопопова переговоры о сепаратном мире нельзя. Скорее всего, они просто пытались завязать отношения с кем-то из влиятельных российских политиков. Фигура тогдашнего товарища Председателя Государственной думы А.Д. Протопопова вполне подходила для этой цели.

Подведем итоги. Все инициативы по подготовке сепаратного мира в 1915-1916 гг. исходили от германской стороны. Как показано выше, никаких контактов на высшем уровне по началу переговоров о сепаратном мире не предпринималось.

Однако проблема сепаратного мира во имя сохранения монархии в России не может рассматриваться без изучения вопроса о подготовке различными придворными и общественно-политическими кругами дворцового переворота в период 1915-1917 гг.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910111213141516171819202122232425
26272829                     




Интересное:


Кризис Римской республики как элемент кризиса полиса
Определение понятия закон в условия самодержавия - историографический аспект
Общественные движения в России в царствование Александра 1 и Николая 1
Мобилизация населения в красную и белую армию в период гражданской войны - сравнительный анализ
Общее и особенное в русском церковном управлении в эпоху великих реформ
Вернуться к списку публикаций