2013-06-22 20:51:40
ГлавнаяИстория и историография — Борьба группировок в придворном окружении Николая II



Борьба группировок в придворном окружении Николая II


Содержание

  1. Механизмы влияния придворного окружения Николая II на внутреннюю и внешнюю политику России в начале XX в.
    1. Придворное окружение Николая II: состав и особенности формирования группировок.
    2. Дальневосточный вопрос в его идеологическом и придворно-групповом аспектах.
    3. Борьба придворных группировок по вопросу об определении путей реформирования российского общества.
  2. Паранормальные фигуры (оккультисты, юродивые, «старцы») и придворные интриги.
    1. Русские юродивые и французские оккультисты как инструмент влияния придворных группировок на императорскую семью.
    2. Г. Распутин и придворные интриги.
  3. Группировки в придворном окружении Николая II в годы Первой мировой войны.
    1. Германофильские настроения в высшей придворной среде: реальность и вымысел.
    2. Вопрос о подготовке сепаратного мира.
    3. Замыслы дворцового переворота в 1916 г.: общественная оппозиция и «оппозиция в верхах» Николаю II и Александре Федоровне.
  4. Заключение.

При этом Вильгельм II считал, что состоящие при германском и российском императорах адъютанты «обязаны только сообщать и лояльно передавать официальные военные или конфиденциальные информации, получаемые ими от государя, или с государева разрешения от официальных властей».

Именно в рамках этих договоренностей двух императоров в 1905 году И.Л.Татищев был назначен представителем Николая II при Вильгельме И. Отметим, что статус Татищева как канала связи носил весьма двусмысленный характер. Ведь русский адъютант при дворе германского императора не только мог достаточно свободно вести разведывательную деятельность по линии военной и общеполитической разведки, но и сам оказывался в качестве потенциального объекта вербовки со стороны германских спецслужб.

Как разрешалась подобная коллизия в случае с Татищевым - неизвестно. Однако один факт вряд стоит подвергать сомнению: Татищев просто в силу своего статуса имел широкую систему связей как в германских придворных кругах, так и в государственных учреждениях. Близкий к Татищеву грузинский князь Мачабели, отправляясь весной 1915 года в Берлин (см.ниже), мог получить какие-то связи Татищева в свое распоряжение.

Итак, в марте 1915 года Думбадзе и Мачабели якобы случайно знакомятся в Стокгольме с германским посланником в Швеции фон Люциусом и секретарем германского посольства фон Фрейсом. При знакомстве Мачабели и Думбадзе заявляли, что они — грузинские националисты, недовольные политикой самодержавия в отношении их родины, и симпатизируют Германии. При этом Мачабели сразу же после встречи с фон Люциусом отправился в Берлин, где договорился о предоставлении ему и Думбадзе паспорта на право въезда в Германию через территорию нейтральных стран.

После возвращения в Петроград В.Д.Думбадзе явился к военному министру В.А. Сухомлинову и заявил, что может отправиться в Берлин с разведывательно-посреднической миссией. В конце апреля 1915 года Сухомлинов доложил о возможности посылки Думбадзе в Берлин Николаю II. Император эти планы одобрил.

Сразу же оговорим одну деталь. Даже официальное обвинительное заключение по делу В.А. Сухомлинова, составленное в 1917 году органами юстиции Временного правительства, также утверждало, что официальный характер миссии В.Д. Думбадзе и Г.В. Мачабели в Стокгольме и Берлине в 1915 году носил разведывательный характер.

При этом между двумя заграничными вояжами Думбадзе в марте и мае 1915 года его в Петрограде посещал сын кавказского наместника и бывшего министра двора граф И.И. Воронцов-Дашков-младший. Кроме того, Думбадзе регулярно получал запечатанные конверты из Царского Села, отправителем которых был А.А. Мосолов.

С 24 мая по 11 июня 1915 г. Думбадзе и Мачабели находились в Берлине. Там они провели серию встреч в МИДе и Генеральном штабе. В числе их собеседников были бывший посол Германии в России Ф. Пурталес и зам главы германского МИД О. Циммерман. В ходе проведенных встреч именно немецкая сторона выступила с инициативой проведения переговоров о сепаратном мире. В ответ на это предложение Думбадзе сразу же предложил себя в качестве-посредника, через которого должны осуществляться тайные контакты российского и германского руководства.

Сразу же после возвращения Думбадзе из Берлина он оказался в центре крупной политической интриги. Главнокомандующий русской армией великий князь Николай Николаевич начал атаку на главного покровителя князя Думбадзе - военного министра В.А. Сухомлинова. В конце июня 1915 года Сухомлинов был смещен со своего поста и заменен генералом А.А. Поливановым. Сразу же после этого начались аресты в окружении Сухомлинова, жертвой которых стал и Думбадзе. Он был приговорен к смертной казни, которая была заменена 20 годами каторги.

История миссии князя Думбадзе доказывает, что переговоры о сепаратном мире в 1915 году между представителями русского самодержавия и германской монархии имели место. Однако вновь отметим, что инициатива исходила от германской стороны. При этом Думбадзе и Мачабели были уполномочены, скорее, прощупать настроение германской правящей верхушки, чем вести реальные переговоры. Более того, их миссия была разведывательной, а не посреднической. Думбадзе объявил себя посредником между Россией и Германией лишь после того, как германские представители предложили начать переговоры о мире.

Таким образом, можно констатировать, что Николай II, императрица Александра Федоровна и лица из ближайшего придворного окружения не были в 1915 году инициаторами переговоров о сепаратном мире. Поездки В.Д. Думбадзе и Г.В. Мачабели в Берлин весной-летом 1915 года были инициированы военным министром В.А. Сухомлиновым и носили, скорее, разведывательный характер. Инициатива по организации уголовного преследования Думбадзе за «измену» и «ведение переговоров о сепаратном мире» являлись частью кампании против военного министра В. А. Сухомлинова. Ее инициатором был великий князь Николай Николаевич, который испытывал острую неприязнь к военному министру.

Конфликт между великим князем и Сухомлиновым имел давние корни, ведущие еще в довоенный период. Поэтому здесь следует подробно остановиться на генезисе борьбы между Сухомлиновым и Николаем Николаевичем.

В первую очередь, следует дать характеристику В.А. Сухомлинову как военному министру и личности.

В отечественной историографии есть устойчивая тенденция принижать роль Сухомлинова как главы оборонного ведомства и давать ему отрицательные личностные характеристики. В частности, тот же К.Ф. Шацилло называет Сухомлинова «селадоном», «царедворцом», «легкомысленным кавалерийским генералом».

Насколько оправдана такая характеристика?

В биографии Сухомлинова действительно есть факты, свидетельствующие о его легкомыслии и явном непонимании границы дозволенного для высокопоставленного государственного чиновника. Взять хотя бы ставшую знаменитой в 1908-1910 гг. историю его третьей женитьбы на Е.В. Бутович (в девичестве Гошкевич). Избранница Сухомлинова была на момент ее знакомства с будущим военным министром (в тот момент киевским генерал-губернатором) замужем за директором народных училищ Бессарабской губернии В.Н. Бутовичем. Поэтому ей был необходим развод, процедура которого по тогдашнему законодательству была достаточно сложной. Развод Е.В. Бутович с ее первым супругом стал причиной всероссийского скандала, который обсуждали и в великосветских гостиных, в чиновничьей среде, и интеллигентских кругах.

Сухомлинов, карьерный взлет которого (назначение главой Генштаба, а затем и военным министром) пришелся как раз на момент бракоразводного процесса Е.В. Бутович, явно не понимал, что его такое поведение бросает тень на него, как на высокопоставленного военного руководителя. Кроме того, скандал вокруг Сухомлинова компрометировал и его покровителей в Петербурге (в первую очередь, лично императора Николая II). Таким образом, для обвинений Сухомлинова в легкомыслии есть достаточно оснований.

Однако легкомысленность в личной жизни еще не означает профессиональной непригодности. Поэтому жизнелюбие и скандальная женитьба в третий раз - ровным счетом ничего не говорят о Сухомлинове как о военном деятеле. Чтобы оценить его в этой роли, нужно проанализировать совершенно другие факты.

Сразу отметим, что Сухомлинов получил прекрасное военное образование: в 1874 г. он окончил Академию Генерального штаба по 1-му разряду, т.е. автоматически получил право на повышение в чине и назначение в Генеральный штаб. Окончание Сухомлиновым Академии Генштаба (тем более по 1-му разряду) уже говорит о том, что он прошел достаточно жесткий отбор и обладал достаточным интеллектом, чтобы этот отбор пройти.

Кроме Академии Генерального штаба и службы в самом Генштабе, Сухомлинов имел опыт и боевых действий (участвовал в русско-турецкой войне 1877-1878 гг.), и военно-штабной работы (был начальником штаба и командующим стратегически важным военным округом - Киевским), и преподавательской деятельности (был начальником элитной Офицерской кавалерийской школы в Петербурге, где его ближайшим помощником был знаменитый впоследствии генерал А.А.Брусилов). Ко всему прочему, Сухомлинов имел опыт и гражданского администрирования в очень непростое время - в 1905-1908 гг. он являлся Киевским, Подольским и Волынским генерал-губернатором.

Таким образом, Сухомлинов был достаточно подготовленным и умелым военным руководителем уровня крупного военного округа. Однако достаточно ли было его знаний и опыта для занятия столь высоких должностей, как начальник Генерального штаба и военный министр? На этот вопрос дает ответ сам В.А. Сухомлинов в своих мемуарах. Вот что он пишет:

«Я пытался избегнуть этой служебной перемены (назначения начальником Генштаба), во всех отношениях мне лично не улыбавшейся, не говоря уже о громадной разнице в условиях материальных. Из хозяина самостоятельного приходилось переходить в работника, зависимого от военного министра. (...) Дело налаженное и для меня симпатичное, в прекрасных климатических условиях Юго-Западного края, предстояло променять на работу среди придворных интриг человеку, за 10 лет отсутствия в Петербурге утратившему всякую связь с жизнью столицы».

То есть сам Сухомлинов достаточно ясно представлял себе свою неподготовленность к роли начальника Генштаба, хотя бы по причине своей чуждости столичной военно-политической бюрократии. При этом он сразу же оказался в непростой ситуации. В результате военной реформы 1905 г. Генеральный штаб был выведен из состава военного министерства и фактически подчинен опекаемому великим князем Николаем Николаевичем Совету Государственной обороны (СГО). Глава Генштаба получил право самостоятельного доклада императору наравне с военным министром.

Сухомлинов был не только противником данной меры, которую он называл не иначе, как «началом разложения» военного ведомства. В самом начале своей карьеры в качестве начальника Генштаба он оказался в сложной ситуации. Как глава Генштаба, он являлся членом администрации Академии Генерального штаба. А слушателем этой Академии к тому моменту был уже военный министр А.Ф. Редигер. То есть, фактически военный министр оказался в подчинении у начальника Генштаба. Это могло создать дополнительные проблемы между Генштабом и военным министерством.

Для предотвращения возможных конфликтов Сухомлинов попросил Николая II подчинить его военному министру. Император согласился, но поставил условие, чтобы раз в неделю по вторникам Сухомлинов делал доклад Николаю II в присутствии военного министра.

Таким образом, сразу же после назначения главой Генштаба Сухомлинов оказался в центре петербургских интриг. Как он вел себя в этой ситуации? И как это отразилось на положении дел в русской армии? Здесь следует привести мнения людей, которые не только хорошо знали В.А. Сухомлинова, но и обладали солидным военным и военно-административным опытом.

Вот, например, что писал о деятельности Сухомлинова в роли военного министра генерал А.А. Брусилов:

«Сухомлинова я знал давно, служил под его начальством и считал, да и теперь считаю его человеком несомненно умным, быстро соображающим и распорядительным, но ума поверхностного и легкомысленного. Главный же его недостаток состоял в том, что он был, что называется, очковтирателем и, не углубляясь в дело, довольствовался поверхностным успехом своих действий и распоряжений. Будучи человеком очень ловким, он, чуждый придворной среде, изворачивался, чтобы удержаться, и лавировал для сохранения собственного благополучия. Несомненно, его положение было трудное при слабохарактерном императоре, на которого влияли с разных сторон. Помимо того, он восстановил против себя, в угоду правительственному течению, всю Государственную Думу. А это был большой промах, ибо Дума всеми силами старалась развить военную мощь России, поскольку это от нее зависело».

Другой знакомый Сухомлинова - командир Отдельного корпуса жандармов в 1912-1915 гг. В.Ф. Джунковский - писал о военном министре, что он «представлял из себя умного и хорошего администратора, но для военного министра он не подходил. Я его знал давно, еще с начала 80-х годов прошлого (XIX) столетия, когда, в бытность мою еще в Пажеском корпусе, он читал нам лекции по тактике, а потом, когда я был командиром Отдельного корпуса жандармов, мне постоянно приходилось иметь с ним дело. Он быстро схватывал и давал указания по существу и отлично мог руководить работой, но по своему характеру, отсутствию выдержки и терпения он не любил вдаваться в детали, да и не умел. Прохождение вопросов через законодательные учреждения часто требовало присутствия министра для дачи объяснений в Государственной Думе и Государственном Совете, а также и в комиссиях этих учреждений. Это требовало детального знания проводимых вопросов, а этим Сухомлинов похвастаться не мог; кроме того, Сухомлинов, будучи очень интересным собеседником и рассказчиком при небольшом числе слушателей, совершенно как-то терялся в большой аудитории и потому в Думе читал заранее составленную речь, что производило впечатление далеко не в его пользу. В комиссиях, где было необходимо знать все детали рассматриваемого вопроса, он терялся и не всегда мог ответить и дать соответствующее разъяснение».

Таким образом, перед нами предстает портрет человека грамотного, умного и даже талантливого. Однако поверхностность и определенная легкомысленность не только в личной жизни, но и в служебных делах зачастую мешали проявиться талантам этого человека. К этому же стоит прибавить бесконечные интриги в петербургских коридорах власти, жертвой которых во многом и стал Сухомлинов.

В должности начальника Генерального штаба и военного министра Сухомлинов в период 1908-1914 гг. провел ряд преобразований русской армии. Эти мероприятия по преобразованию вооруженных сил России заслуживают отдельного описания. Здесь же вновь обратимся к мнению современников. Например, того же А.А. Брусилова, который писал, что «справедливость требует признать, что за пять лет его (Сухомлинова) управления до начала войны было сделано довольно много: мобилизация произошла успешно и достаточно быстро, принимая во внимание нашу плохо развитую сеть железных дорог, громадные расстояния, и о безобразном сумбуре, бывшем до него, не было и помину. Виновен он, конечно, во многом, в особенности в том, что вопрос об огнестрельных припасах был решен неудовлетворительно: недостаток их одна из главных причин наших неудач 1915 года. Вина эта тяжелая, но ее должен разделить с ним, помимо бывшего тогда начальником Главного Артиллерийского управления Кузьмина-Караваева, и генерал-инспектор артиллерии великий князь Сергей Михайлович».

Тем не менее русский эмигрантский историк А.А. Керсновский писал в своей «Истории русской армии», что «следует признать, что новый военный министр оказал русской армии огромную услугу, выведя ее из той анархии и маразма, в котором она пребывала. До прихода Сухомлинова было дезорганизованное вооруженное бессилие, с приходом Сухомлинова стала организованная вооруженная сила (пусть и далекая от совершенства)».

На почве преобразования русской армии министр Сухомлинов вступил в конфликт, стоивший ему не только карьеры, но и репутации. Вот как пишет об этом сам Сухомлинов: «Ближайшей заботой было устранение вредного влияния безответственных великих князей. Они были инспекторами отдельных видов оружия и как члены императорской фамилии имели доступ к высочайшим докладам. Вследствие этого на практике они имели возможность действовать через голову военного министра и местных командующих войсками, проводить высочайшие повеления, которые не отвечали известным условиям и видам соответствующих властей. Но великокняжеские инспекции сопровождались продолжительными, дорогими и часто устаревшими экспериментами в армии, которые только препятствовали спокойному развитию работ по усовершенствованию вооруженных сил государства».

Сам Сухомлинов считал, что ему «удалось, по крайней мере, до 1914 года, поставить в новые рамки строптивого великого князя Николая Николаевича; не справился я только в этом отношении с Сергеем Михайловичем, генерал-инспектором артиллерии».

Важно отметить, что во время следствия и суда над Сухомлиновым на бывшего военного министра пытались переложить часть вины великого князя Сергея Михайловича за неудовлетворительное состояние русской артиллерии и даже за злоупотребления в руководстве этого рода вооруженных сил. Это признала императрица Александра Федоровна в своем письме мужу от 27 сентября 1916 года, в котором писала, что Сухомлинов оказался под арестом «отчасти из-за Кшес. (М.Ф. Кшесинская — известная балерина, фаворитка великого князя Сергея Михайловича) и С.М. (великого князя Сергея Михайловича), но неудобно поднимать вопрос об этих 2 перед судом. Даже Анд. Влад, (великий князь Андрей Владимирович, впоследствии супруг М.Ф. Кшесинской) говорил это Ридигеру (бывший военный министр) и Беляеву (начальник Генерального штаба), хотя он сам в связи с Кшес».

Военный министр весьма невысоко ценил умственные способности великих князей, вмешивающихся в армейские вопросы. Он писал, что «почти ни один их них (великих князей) не был подготовлен и воспитан для какой-либо серьезной обязанности. Общее образование большинства из них, несмотря на хорошее знание иностранных языков, находилось ниже уровня средней школы. В характере большинства из них были признаки дегенерации, у многих умственные способности были настолько ограничены, что если бы им пришлось вести борьбу за существование как простым смертным, то они бы ее не выдержали».

Такая оценка носит, вне всякого сомнения, большую степень субъективизма (хотя и в значительной степени соответствует действительности). Однако главная претензия Сухомлинова к великим князьям - вмешательство в дела армии с причинением ей явного ущерба - более чем справедлива.

Главным оппонентом Сухомлинова в великокняжеской среде был великий князь Николай Николаевич, который фактически установил в русской армии систему двоевластия Генерального штаба и военного министерства. Сухомлинов сумел подчинить Генштаб военному министерству и, тем самым, приостановить влияние Николая Николаевича на армейские вопросы.

Однако с началом Первой мировой войны и назначением великого князя Николая Николаевича Верховным главнокомандующим конфликт между военным министром и членом императорской фамилии вновь обострился. Николай Николаевич всячески пытался ограничить влияние военного министра на дела Ставки Верховного Главнокомандующего.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910111213141516171819202122232425
26272829                     




Интересное:


Наркомат юстиции РСФСР в условиях военного коммунизма
Новая интерпретация истории Киевской Руси
Великая отечественная - людские потери России
К вопросу об истории становления и развития государственных финансовых институтов в России
Об османском влиянии на Российскую государственность
Вернуться к списку публикаций