2013-06-22 20:51:40
ГлавнаяИстория и историография — Борьба группировок в придворном окружении Николая II



Борьба группировок в придворном окружении Николая II


Содержание

  1. Механизмы влияния придворного окружения Николая II на внутреннюю и внешнюю политику России в начале XX в.
    1. Придворное окружение Николая II: состав и особенности формирования группировок.
    2. Дальневосточный вопрос в его идеологическом и придворно-групповом аспектах.
    3. Борьба придворных группировок по вопросу об определении путей реформирования российского общества.
  2. Паранормальные фигуры (оккультисты, юродивые, «старцы») и придворные интриги.
    1. Русские юродивые и французские оккультисты как инструмент влияния придворных группировок на императорскую семью.
    2. Г. Распутин и придворные интриги.
  3. Группировки в придворном окружении Николая II в годы Первой мировой войны.
    1. Германофильские настроения в высшей придворной среде: реальность и вымысел.
    2. Вопрос о подготовке сепаратного мира.
    3. Замыслы дворцового переворота в 1916 г.: общественная оппозиция и «оппозиция в верхах» Николаю II и Александре Федоровне.
  4. Заключение.

Подписанные Распутиным и оформленные чрезвычайно безграмотно прошения были обнаружены при обысках у бывшего дворцового коменданта В.Н. Воейкова и бывшего Председателя Совета Министров Б.В. Штюрмера, а также некоторых других должностных лиц. На некоторых их этих писем были обнаружены пометки, сделанные рукой В.Н. Воейкова. Отметки были разного содержания: указания на имя, отчество, фамилии, домашние адреса распутинских протеже, отметки об удовлетворении просьбы и т.д.

Что еще мог сделать Распутин, кроме этих прошений? В принципе, ничего! Он не обладал широкими связями при дворе и среди сановников. Единственный его политический капитал — связи с царской четой и Вырубовой. Только благодаря этим связям его безграмотные письма с просьбой посодействовать кому-либо могли иметь минимальное значение. Но ведь не только Распутин играл роль царского «конфидента», но и его многие хотели использовать в этой роли для своих целей. Распутин был своего рода акционерным обществом с распределенными в нем долями.

Кому-то такое утверждение покажется слишком сильным. Поэтому обратимся к конкретному материалу.

Основные решения распутинского кружка, как утверждал в 1917 году на следствии А.Д. Протопопов, принимались в «маленьком домике Вырубовой» в Царском Селе. Этот дом Протопопов не без остроумия называл «папертью власти». Именно здесь всех сановников, придворных чинов, военных, чиновников делили на «своих» и «не своих». Распутин был своего рода связным между внешним миром и этой «папертью власти».

Вот что показывает о покровителях на допросе 18 марта 1917 года в Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства бывший министр внутренних дел А.Н. Хвостов. По словам Хвостова, Распутина охраняли сразу нескольких спецслужб: Департамент полиции, агентура начальника дворцовой охраны А.И. Спиридовича и охрана, которую оплачивали некие «разные банковские деятели: какие-то евреи всегда тут торчали». В числе этих банковских деятелей Хвостов называет директора правления Русско-французского банка Д.Л. Рубинштейна («Митьку»).

Кроме того, по словам Хвостова, в окружение Распутина входили также его секретари (их Хвостов называет «целым штатом охранников»). Бывший глава МВД не расшифровывает значение слова «охранник», которое он применяет к распутинским секретарям. Но из контекста следует, что речь идет об агентах спецслужб.

Секретарями было несколько человек: авантюрист и ювелир А. Симанович, некий Волынский, И.Ф. Манасевич-Мануйлов, а также неназванные Хвостовым инспектор народных училищ города Петрограда и женщина. Хвостов утверждает, что провел обыски у всех секретарей с целью выяснить: кто из них имеет отношение к политическим делам, а кто просто решал свои (в первую очередь, денежные) вопросы. При обысках Хвостов обнаружил множество запечатанных конвертов с просьбами Распутина.

Есть ли данные, указывающие на то, что кто-то из окружавших Распутина банковских деятелей, так называемых секретарей или агентов спецслужб, был германофилом или имел какие-либо тайные контакты с кайзеровской Германией в период Первой мировой войны? Кроме того, можно ли говорить о том, что сам Распутин или его главная покровительница императрица Александра Федоровна были настроены прогермански?

В отношении Распутина можно твердо сказать, что он был настроен резко критически по отношению к участию России в Первой мировой войне. Отметим в этой связи, что летом 1914 года он был ранен религиозной фанатичкой X. Гусевой, считавшей его лже-пророком. Узнав о международном кризисе, вызванным убийством в Сараево эрцгерцога Франца-Фердинанда, он посылал императору телеграммы, в которых умолял не начинать войну.

Однако такое поведение Распутина вряд ли стоит считать выражением прогерманских симпатий. Как вспоминает французский посол М. Палеолог, он имел в феврале 1915 года личную встречу с Распутиным, в ходе которой последний высказывал свое неодобрение идущей войной. При этом Распутин резко неприязненно отзывался лично об императоре Вильгельме II.

Таким образом, речь идет, скорее, о пацифизме Распутина и его понимании возможных последствий войны. Он хорошо знал жизнь простых крестьян и их умонастроения, и не мог не понимать, что затяжной военный конфликт ведет к тяжелому внутриполитическому кризису. А этот кризис, в свою очередь, способен перейти в революцию.

Императрицу Александру Федоровну также нельзя обвинить в особых симпатиях к Германии и династии Гогенцоллернов. Даже такой искатель «тайного немецкого засилья», как А.Н. Хвостов, заявил на допросе в ЧСК, что императрицу не следует обвинять в симпатиях к Германии, так как у прямых родственников императрицы - Гессенской герцогской фамилии - есть «свои счеты с Вильгельмом».

Эти исторические счеты сводились к следующему. В 1866 году Гессен-Дарштадтское герцогство по инициативе его правителей приняло участие в войне Австро-Венгерской империи против Пруссии. А в 1870 году, за два года до рождения Александры Федоровны, Гессен-Дармштадт был насильственно включен в состав вновь созданной Германской империи. Отец Александры Федоровны, великий герцог Людвиг Гессенский, ненавидел Пруссию и лично семейство Гогенцоллернов за потерю независимости, и передал это чувство ненависти своей дочери.

Кроме того, герцоги Гессенские приходились прямыми родственниками британской королевской фамилии. Мать Александры Федоровны принцесса Алиса Английская была дочерью королевы Великобритании Виктории. То есть, будущая императрица Александра Федоровна приходилась внучкой Виктории. И с таким же успехом ее можно было бы обвинить в особых; пристрастиях к Великобритании и тесных связях с английской королевской семьей.

Таким образом, нет никаких оснований причислять Александру Федоровну к германофилам и приверженцам некоей «немецкой партии». Более того, у нее были все основания (включая семейно-родственные) быть противником Германии и личным врагом династии Гогенцоллернов. Также нет никаких оснований причислять к германофилам кого-либо из ближайшего окружения Александры Федоровны, включая Г.Е. Распутина.

Однако все вышесказанное не означает, что в высших слоях тогдашнего российского дворянства и влиятельного петербургского чиновничества не существовала германофильских настроений. Более того, можно также проследить связи между германофильскими кругами российского общества и правящими кругами и крупными экономическими структурами кайзеровской Г ермании.

Наиболее последовательной германофилкой считалась влиятельная в петербургском свете графиня М.Э. Клейнмихель (урожденная графиня Келлер), известная как устроитель знаменитых на весь Петербург костюмированных балов и содержательница политического салона. Более того, в период Первой мировой войны и даже в предшествовавшие ей годы ходили упорные слухи, что Клейнмихель поддерживала контакт со спецслужбами Германии. Однако графиня Клейнмихель сразу же после Февральской революции в своем письме министру юстиции Временного правительства А.Ф.Керенскому попросила провести расследование ее деятельности и уже в юридическом порядке установить ее причастность или непричастность к шпионажу.

Что же показало расследование?

Органы военной контрразведки Петроградского военного округа еще в предвоенные годы фиксировали контакты Клейнмихель с Германией. В частности, она значилась в официально составленном контрразведчиками списке лиц, которые в 1911-1914 гг. находились в плотном контакте с германскими государственными и частными структурами. Однако характер этих контактов обозначался в официальных документах, как «не выясненный, но представляющийся подозрительным».

М.Э. Клейнмихель обратила на себя внимание органов военной контрразведки в 1910 году. Подозрения вызвали особо частые визиты представителей германской, австро-венгерской, турецкой и персидской дипломатических миссий к графине Клейнмихель. Якобы даже она поддерживала конспиративный контакт с немецким посольством.

Кроме того, в период перед Первой мировой войной были отмечены и прямые контакты Клейнмихель с высшими лицами Германии. В том же 1910 году она была приглашена на традиционную осеннюю охоту, организатором которой был император Вильгельм И. Однако по какой-то причине графиня на охоте быть не смогла и посетила Германию лишь в конце 1910 года. В ходе своего визита Клейнмихель неоднократно посещала Потсдам, где находилась и кайзеровская резиденция. Были отмечены ее контакты с высшими должностными лицами германского рейха, включая канцлера. Сама же Клейнмихель объясняла свои визиты в Потсдам наличием там своих многочисленных родственников и знакомых.

В 1912 году кайзер Вильгельм II оказал Клейнмихель важный знак внимания - он прислал графине в Петербург свой фотопортрет с внуком, на котором также красовался автограф германского императора.

Вывод российских военных контрразведчиков относительно характера контактов Клейнмихель с немцами был прост: графиня входила в круг лиц, в услугах которых по каким-то причинам нуждалась Германия. Однако в распоряжении военных не было достаточного материала, который бы позволял предъявить Клейнмихель обвинение в шпионаже.

В период Первой мировой войны салон графини Клейнмихель часто посещали дипломаты нейтральных стран: Швеции, Китая и Персии, которых в Петрограде не без оснований считали проводниками германских интересов. Особенно частыми и близкими были отношения между Клейнмихель и персидскими дипломатами. Военная контрразведка часто фиксировала, что после посещения салона Клейнмихель персидский посланник в Петрограде отправлял некие бумаги через шведское посольство в персидскую дипломатическую миссию в Берлине.

Кроме того, в числе знакомых Клейнмихель был и петербургский юрист А.Н. Вольфсон. Графиня помогла Вольфсону занять пост вице-консула Испании в Петрограде. Товарищ (заместитель) главы МВД, генерал В.Ф. Джунковский подозревал Вольфсона в шпионаже в пользу Германии. В июле 1916 года на квартире Вольфсона был произведен обыск, а сам он арестован по делу известного петербургского финансиста Д.Л. Рубинштейна, также подозревавшегося в шпионаже. Однако подтверждений версия о шпионаже Вольфсона не получила.

Тем не менее связи Вольфсона с Германией в период Первой мировой войны обнаружены были. В частности, он пользовался испанскими дипломатическими каналами для передачи писем интернированному в Берлине князю Д.О. Бебутову.

Назначенное Временным правительством следствие по делу графини М.Э. Клейнмихель пришло к выводу, что оснований для уголовного преследования за шпионаж в ее деле не имеется.

Все вышесказанное позволяет сделать вывод, что графиня Клейнмихель имела контакты с представителями германской политической элиты и дипломатических кругов. Но обвинять ее в шпионаже в пользу Германии вряд ли правомерно. Клейнмихель была пожилой вдовой русского генерала, не занимала государственных постов и не имела доступа к военно-политическим секретам. Другое дело, что германские разведчики, работающие под «крышей» дипломатической миссии, могли использовать салон Клейнмихель для сбора политически значимых придворных сплетен и подбора кандидатур для агентурной вербовки.

Даже если признать Клейнмихель лидером «германофильской придворной группировки», можно ли при этом утверждать, что кто-то из ближайшего окружения Николая II или его жены (в первую очередь, Распутин) были связаны с Клейнмихель?

А.А. Вырубова в 1917 году заявляла, что отношение Николая II и Александры Федоровны к Клейнмихель было отрицательным именно из-за ее германофильских взглядов. Сама же М.Э. Клейнмихель говорила на допросах, что никогда не была знакома с Г.Е. Распутиным, а А.Д. Протопопова видела один раз в своей жизни. Что же касается А.А. Вырубовой, то ее Клейнмихель видела у великого князя Павла Александровича, который был женат морганатическим браком на дальней родственнице Вырубовой.

И проведенный следствием анализ книг визитов графини Клейнмихель подтверждал эти утверждения: в период 1914-1917 гг. ни Г.Е. Распутин, ни А.А. Вырубова, ни князь М.М. Андроников (его считали германофилом и другом Распутина) ее дом не посещали. Однако анализ тех же книг показывает, что в этот же период петербургский финансист Д.Л. Рубинштейн семь раз посещал Клейнмихель.

Директор Русско-Французского банка Д.Л. Рубинштейн действительно был близко знаком с Распутиным. Документа Департамента полиции о наружном наблюдении за Распутиным фиксировали контакты «старца» с Рубинштейном. Так, в датированной февралем 1916 года полицейской справке говорится, что Рубинштейн неоднократно посещал квартиру Распутина, а «старец» регулярно бывал у директора Русско-Французского банка.

Кроме того, та же полицейская справка указывает, что Рубинштейн арендовал в Петрограде квартиру в доме №5 по Царицынской улице, принадлежащем старой знакомой и покровительнице Распутина графине С.С. Игнатьевой. Более того, Рубинштейн якобы рассчитывал на посредничество Распутина в деле покупки у Игнатьевой этого дома.

Однако нет никаких свидетельств того, что Рубинштейн посредничал между Распутиным и Клейнмихель, руководствуясь германофильскими убеждениями. Имеющиеся данные не позволяют судить о характере отношений Рубинштейна и Клейнмихель. Возможно, что это было просто деловое знакомство, вызванное необходимостью совместно решать какие-то экономические вопросы. Тем более, что полицейские материалы указывают, что Рубинштейн поддерживал отношения со многими людьми. В том числе и с политическими противниками Распутина. Например, с лидером партии октябристов и бывшим председателем Государственной думы А.И. Гучковым.

Но есть и другие данные, которые могут служить косвенным доказательством шпионской-деятельности-Рубинштейна в пользу Германии и соучастия в этой деятельности Распутина. Якобы Рубинштейн давал указание Распутину съездить в Царское Село и узнать о предстоящем наступлении. Он объяснял свою просьбу тем, что хотел бы купить леса в Минской губернии, а информация о предстоящих боевых действиях нужна ему для того, чтобы определиться со своими экономическими планами.

Информация о предстоящем наступлении (равно как и о других военных приготовлениях) относится к категории высших государственных секретов. Попытка получить ее всегда вызывает законное подозрение контрразведки. И даже С.П. Мельгунов, скептически настроенный по отношении к любым попыткам обвинить Распутина в государственной измене, вынужден признать, что в данном случае подлинный мотив действий Рубинштейна непонятен.

Однако сразу оговоримся, что интерес к информации о военных планах русского командования мог действительно носить не шпионский, а чисто коммерческий характер. В прифронтовой полосе было много имущества: леса, сельскохозяйственные угодья, поместья, которое имело богатых владельцев. Обладая информацией о военных планах, можно было проворачивать и различные сделки (купли-продажи, страхование) с выгодой для себя.

Летом 1916 года против Рубинштейна было возбуждено уголовное дело как против шпиона. Будучи одним из владельцев страхового общества «Якорь», он страховал военные заказы российского правительства. Следствие считало, что информацию об этих страховых сделках Рубинштейн передает в Берлин.

Обвинение действительно серьезное. Однако здесь стоит отметить, что уголовное преследование Рубинштейна сопровождалось скандалом. Вслед за владельцем Русско-французского банка был арестован чиновник по особым поручениям при главе правительства Б.В. Штюрмере И.Ф. Манасевич-Мануйлов. Его обвиняли в том, что он шантажировал Рубинштейна и вымогал у него деньги. Некоторые историки (например, С.П. Мельгунов) прямо считают, что именно Мануйлов и «посадил» Рубинштейна.

Еще один важный момент - секретарь Распутина А.С. Симанович называет Рубинштейна «банкиром царицы». Якобы, с помощью директора Русско-Французского банка императрица, Александра Федоровна переправляла в Германию через нейтральные страны деньги для своих родственников из Гессенской герцогской фамилии. Однако никаких документальных подтверждений этой информации нет. Кроме того, мемуары Симановича просто пестрят неточностями, преувеличениями и откровенной выдумкой.

Поэтому серьезно говорить о роли Рубинштейна как значимого члена окружения Распутина и императрицы нельзя.

Еще одна фигура высшего петербургского общества, считавшаяся прогерманской, - это князь М.М. Андроников, которого также считали одним из близких знакомых Распутина.

Сразу же отметим, что германофильские симпатии Андроникова вроде бы налицо. Он считался одним из петербургских лоббистов электрической компании «Общество 1886 года», в которой присутствовал значительный немецкий капитал. Андронников поддерживал тесные связи с премьер-министром России в 1914-1916 гг. И. Л. Горемыкиным, который также защищал интересы «Общества 1886 года». Кроме того, он не скрывал своих симпатий к Германии и ее императору.

При обыске квартиры Андроникова в марте 1917 года следователь В.М. Руднев обнаружил колоссальный архив. Он установил, что основным занятием князя была организация ходатайств по разного рода аферам, в ходе осуществления которых Андроников получал прибыль. В частности, у него был обнаружен проект учреждения акционерной компании для создания оросительной системы в Мургабской степи. В этой компании Андроников должен был играть одну из главных ролей.

Руднев также установил наличие контактов между Распутиным и Андронниковым. Последний предоставлял Распутину свою квартиру для организации секретных свиданий с А.Н. Хвостовым, С.П. Белецким и епископом Тобольским и Сибирским Варнавой (В.А. Накролиным). Из допросов придворных лиц Руднев установил, что Андроников не пользовался авторитетом при Дворе и в Царском Селе, а отношение к нему было «критически-ироническое».

Однако анализ показаний, данных в Чрезвычайной следственной комиссии разными лицами, показывает, что Руднев, мягко говоря, лукавит. Бывший и.о. директора Департамента полиции С.П. Белецкий указывает на две важные связи князя Андроникова: с дворцовым комендантом В.Н. Воейковым и вдовствующей императрицей Марией Федоровной (матерью Николая II). Более того, Белецкий называет Андроникова «общественной агентурой Воейкова».

Сам Андроников в своих показаниях прямо говорит, что имел контакты с Воейковым. При этом он не скрывал, что был интересен Воейкову тем, что рассказывал ему о военном министре В.А. Сухомлинове. Но Андроников одновременно выведывал у Воейкова о политических перспективах Сухомлинова. Потом Андроников и Воейков начали обсуждать и коммерческие дела дворцового коменданта. Андроников подчеркивал, что каждый раз говорил Воейкову о «неправильном» поведении Распутина.

Отношения Распутина и Андроникова были неровными. В 1915 году Распутин и Андроников были участниками интриги по назначению А.Н. Хвостова главой МВД. Как утверждал жандармский генерал М.С. Комиссаров на допросе в ЧСК 4 мая 1917 года, Хвостов был активным участником интриги против премьер-министра И.Л. Горемыкина. Он рассчитывал, что следующим премьером после снятия Горемыкина станет он, Хвостов. Но после назначения Штюрмера Хвостов решил избавиться от Распутина.

При этом у Хвостова были все основания «обижаться» на Распутина. Согласно расследованию В.М. Руднева, А.Н. Хвостов и директор Департамента полиции С.П. Белецкий заключили тайное соглашение с Распутиным. По этому соглашению они ежемесячно выплачивали Распутину по три тысячи рублей и единовременные пособия разных размеров за организацию нужных назначений. Однако впоследствии Распутин осознал всю невыгодность принятых им на себя обязательств и начал действовать без оглядки на Хвостова и Белецкого. Хвостов поняв, что Распутин очень грубо обманул его, решил вступить в открытую борьбу с ним. Однако такое положение вещей не устраивало Белецкого, который боялся, что борьба Распутина с Хвостовым станет концом его карьеры. В результате интриг Белецкого, переметнувшегося на сторону Распутина, Хвостов был смещен с поста главы МВД.

О степени ожесточения Хвостова по отношению к Распутину говорит и попытка покушения на «старца», которую пытался организовать глава МВД.

В 1916 году между Распутиным и Андрониковым произошел крупный конфликт. Непосредственной причиной конфликта стал вопрос о бывшем военном министре В.А. Сухомлинове. Сухомлинов и его супруга Е.В. Сухомлинова в течение долгого времени поддерживали тесные отношения с Андрониковым.

Однако, по словам А.Н. Хвостова, Андроников и Сухомлинов «не сумели поделить Распутина». Вроде вначале отношения Андронникова и Распутина были очень хорошие. При этом, якобы, Андроников добился через Распутина проведения над Сухомлиновым следствия и суда. Однако Распутин вскоре добился освобождения Сухомлинова и способствовал высылке Андроникова в Рязань. Конкуренцию между Андрониковым и Распутиным отмечает и бывший директор Департамента полиции Е.К. Климович.

Таким образом, можно констатировать, что связи между Андрониковым и Распутиным не носили характер стратегического союза. Информации об отношениях между Андрониковым и Александрой Федоровной нет вообще. Кроме того, достаточно относительными следует считать и германофильские настроения Андроникова. И главный аргумент здесь - участие Андроникова в назначении явно антинемецки настроенного Хвостова главой МВД.

Подозрения в шпионаже в пользу Германии падали и на тесно связанного с придворными кругами крупного финансиста И.П. Мануса. Кроме того, общественное мнение Первой мировой войны упорно считала Мануса финансистом из ближнего круга императрицы Александры Федоровны и Распутина. В дневниках М. Палеолога есть яркое описание обеда у Мануса, на котором присутствовал и Распутин. По мнению французского посла, подробный отчет об этом обеде уже на следующий день был в Берлине.

Однако здесь вновь возникает вопрос в достоверности этих сведений. Начнем с германофильских симпатий Мануса. Крупный петербургский финансист еврейского происхождения И.П. Манус был владельцем «Российского транспортного общества». Кроме того, Манус имел долю в страховом бизнесе, был председателем правления товарищества Петроградского вагоностроительного завода, играл на бирже.

Бывший министр внутренних дел А.Н. Хвостов утверждал на допросе в ВЧСК Временного правительства, что среди акционеров «Российского транспортного общества» была солидная доля немецкого капитала. Однако ни имен немецких акционеров, ни названий германских концернов, которые участвовали в капитале «Российского транспортного общества», Хвостов не приводил. Ни одного факта шпионской деятельности или саботажа со стороны лично Мануса или его коммерческих структур также никто и нигде не приводил.

Какое же влияние имел Манус в придворных сферах? И.П. Манус был хорошо знаком с одним из лидеров ультраконсервативных придворных кругов, личным другом покойного императора Александра III, издателем газеты «Гражданин», князем В.П. Мещерским. В 1914 году Мещерский скончался после тяжелой болезни, а Манус перешел под покровительство Н.Ф. Бурдукова.

Н.Ф. Бурдуков был доверенным лицом князя В.П. Мещерского, который пристроил его на службу в МВД. Бурдуков имел выходы на близких к императорской семье военных моряков - адмирала К.П. Нилова и капитана Н.П.Саблина, и решал с их помощью свои дела. При этом Манус щедро оплачивал Бурдукову его услуги.

Сам Манус также поддерживал близкие отношения с К.П.Ниловым и Н.П.Саблиным. При этом Саблин, будучи человеком небогатым, принимал от Мануса многочисленные денежные подношения. В качестве ответной любезности Саблин должен был хвалить или ругать тех или иных министров или кандидатов на министерские посты. В первую очередь, это относилось к важному для Мануса посту министра финансов.

Иногда указания Мануса менялись чуть ли не каждый день. И тогда Саблин вынужден был озвучивать противоположное мнение. Так, в частности, произошло в случае с министром финансов России в 1914-1917 гг. П.Л. Барком, с которым у Мануса были неровные (порой конфликтные) отношения. Однажды Саблин вынужден был даже пожаловаться Манусу, что он не может постоянно менять свое мнение о Барке, так как это уже просто компрометирует его.

При этом конфиденты Мануса Саблин и Нилов были представителями противоположных придворных группировок. Нилов был лично близок к императору Николаю II. Он был резко отрицательно настроен по отношению к Распутину и держался в стороне от императрицы Александры Федоровны и А.А. Вырубовой. Более того, Вырубова относилась к нему крайне отрицательно.

Саблин, наоборот, поддерживал исключительно близкие отношения с Вырубовой и Александрой Федоровной. Они нередко давали ему разного рода конфиденциальные поручения. Так, в частности, в 1915 году Вырубова попросила Саблина принять меры, чтобы загладить скандал вокруг фигуры Г.Е. Распутина. Инициатором скандала был товарищ (заместитель) министра внутренних дел, генерал В.Ф. Джунковский, собравший информацию о скандально-хамском поведении Распутина во время посещения им ресторана «Яр» в Москве.

Таким образом, можно констатировать, что Манус поддерживал хорошие отношения с двумя противоположными группировками в окружении Николая II. При этом можно утверждать, что отношения Мануса с рядом придворных фигур (Н.Ф. Бурдуков, Н.П. Саблин) носили откровенно коррупционный характер.

Также можно говорить и о том, что Манус имел в числе своих деловых партнеров представителей германского капитала. Однако делать выводы о том, что Манус занимался шпионской деятельностью или саботажем в пользу Германии на территории Российской империи, нельзя. Более того, нельзя также говорить и о том, что он использовал свои придворные связи для работы в пользу Германии.

Рассмотренные выше примеры - графиня М.Э. Клейнмихель, князь М.М. Андронников, банкир и промышленник И.П. Манус - позволяют сделать вывод, что в российской элите существовали люди, ориентированные на Германию или имеющие крупный экономический интерес от сотрудничества с промышленниками и финансистами этой страны. В определенном смысле и с разной степенью достоверности их можно называть «германофилами». Но говорить об однозначной близости этих «прогерманских» фигур к императору Николаю II, императрице Александре Федоровне и их ближайшему окружению оснований нет.

«Германофильские» фигуры петербургского высшего общества — Андроников, Манус - имели доступ в придворное окружение царя и царицы. Но основательных доказательств, что они использовали свои придворные связи для шпионажа в пользу Германии, не имеется. Возможно, что тот же Манус и использовал какие-то свои знакомства в придворных кругах для помощи своим германским партнерам. Вполне вероятно, что Манус за взятки мог попытаться спасти капиталы своих германских друзей от конфискации в период Первой мировой войны. Однако это не есть шпионаж или вредительство.

Главный вывод - «германская партия» действительно существовала в придворно-аристократической среде. Видной представительницей этой «партии» была графиня М.Э. Клейнмихель. Однако между «германофильством» и шпионажем дистанция огромная. В случае с графиней Клейнмихель следует признать, что ее деятельность (в первую очередь, частые сношения с германскими дипломатами и диппредставителями союзных с Германией и Австро-Венгрией держав) могла, в той или иной степени, содействовать шпионажу против России. В частности, германские и союзные им разведчики могли использовать организуемые Клейнмихель многочисленные приемы для сбора информации и вербовки агентуры.

Можно также говорить о наличии экономических интересов в Германии у финансиста И.П. Мануса и князя М.М. Андроникова. И в этом смысле их можно причислить к «германской партии». Однако инкриминировать Манусу и Андроникову шпионаж в пользу Германии также нет никаких оснований.

Ни Николай И, ни Александра Федоровна к этой «партии» не принадлежали. Не принадлежал к ней и Распутин. Можно зафиксировать контакты Распутина с «прогерманскими кругами» в лице М.М.Андроникова. Однако они не носили признаков уголовно-наказуемых деяний.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910111213141516171819202122232425
26272829                     




Интересное:


Корректность применения понятия губернаторская власть в исследования истории аппарата государственного управления российской империи
Общество соединенных славян и его участие в выступлении черниговского полка в 1825 г.
Большая общеевропейская война и финансово-экономический потенциал России 19-20 век
Общественные движения в России в царствование Александра 1 и Николая 1
Общее и особенное в русском церковном управлении в эпоху великих реформ
Вернуться к списку публикаций