2013-06-22 14:57:51
ГлавнаяИстория и историография — Бородинское сражение: историография, источники, проблемы исторической реконструкции



Бородинское сражение: историография, источники, проблемы исторической реконструкции


Содержание

  1. Эволюция «русской версии» Бородинского сражения.
    1. Официальная версия: Бородинское сражение в отечественных военно-оперативных документах августа-сентября 1812 года.
    2. Версии военачальников: М.Б. Барклай де Толли и Л.Л. Беннигсен и их роль в последующей историографии Бородинского сражения.
    3. Бородинское сражение в сочинениях К.Ф. Толя.
    4. Развитие версии К.Ф. Толя: Бородинское сражение в трудах русских военных историков XIX в. (Д.И. Ахшарумов, Д.П. Бутурлин, К. Клаузевиц, А.И. Михайловский-Данилевский, Ф.Н. Глинка, Н.Д. Неелов).
    5. Элементы критики версии К.Ф. Толя в сочинениях М.И. Богдановича и И.П. Липранди.
    6. Русская историография и «Французское» Бородино.
    7. Бородино в сочинениях русских историков начала XX в.
    8. Советская историография Бородинского сражения: идеология, историческая концепция, отношение к историографическому наследию.
    9. Актуальные вопросы изучения Бородинского сражения в современной отечественной историографии.
  2. Накануне Бородинского сражения: исторические источники и спорные вопросы историографических версий.
    1. Положение М.И. Кутузова во главе действующих армий.
    2. Причины, приведшие к сражению при Бородине.
    3. Генеральное сражение в стратегическом замысле М.И. Кутузова.
  3. Подготовка генерального сражения и интерпретация решений и действий М.И. Кутузова и его окружения: военно-оперативная документация, версии участников сражения, историографические концепции.
    1. Выбор позиции: источники и их интерпретации.
    2. Русские и французские источники о назначении правого фланга русской армии.
    3. Оборонительные возможности левого фланга в военно-оперативных документах, сочинениях участников сражения и в трудах историков.
    4. Батарея Раевского: «ключ позиции» или опорный пункт?
    5. «Адское дело при Шевардине»: причины и следствия в военно-оперативных документах, сочинениях участников сражения и в трудах историков.
  4. Противоречия между военно-оперативными документами, версиями участников сражения и трудами историков в показаниях о ходе сражения.
    1. Перемещение войск перед сражением.
    2. Начало сражения: Бородино или Семеновское?
    3. Хронометрия боевых действий: проблемы реконструкции.
    4. Итог сражения: военно-оперативные документы, версии участников, оценки историков.
  5. Заключение.

Бородинское сражение в сочинениях К.Ф. Толя.

Если сочинения Барклая были формально направлены против Кутузова, то Беннигсен задевал в своих «Записках» репутацию самого Толя. С этого времени бывший ученик Кутузова почувствовал необходимость защищать не только его репутацию, но и свою собственную. Толь, на наш взгляд, избрал не самый лучший способ: он защищал Кутузова и себя, отвергая самую возможность какой бы то ни было критики или даже полемики по поводу распоряжений фельдмаршала, а следовательно и своих собственных. Но, как известно, тот, кто все отрицает, не отрицает ничего... Благодаря волевым усилиям Толя многие спорные вопросы «битвы гигантов» на долгие годы оказались вне дискуссии, что в конечном счете должно было разрешиться не в пользу Кутузова.

В 1816 г. судьба благоприятствовала Толю в создании того, что теперь принято называть «официальной» историографией Бородинского сражения. В 1813 г. на русскую службу перешел А.Г.В. Жомини, служивший в 1812 г. в чине бригадного генерала в армии Наполеона. По словам К. Клаузевица, Толь являлся последовательным сторонником военно-теоретических взглядов знаменитого швейцарца, чьи труды были изданы в России еще до нашествия Наполеона. В 1816 г. Толь, служивший при Главном штабе, был официально прикомандирован к Жомини, занимавшемуся по повелению Александра I составлением подробного описания войн между Россией и Францией. Толь взял на себя весь труд по сбору материалов, касающихся событий 1812 г.

Теперь у него были явные преимущества перед оппонентами: Барклай де Толли, произведенный в фельдмаршалы за взятие Парижа и вновь заступивший на должность военного министра, утратил интерес к восстановлению истины посредством исторических сочинений. Беннигсен трудился над своими «Записками», давая читать их ближайшему окружению и не претендуя на официальное признание. Он понимал, что новое возвышение Барклая не давало ему такой возможности. На закате своих дней «длинный Кассиус», как назвал его Гете за причастность к заговору 11 марта 1801 г., работал для потомства.

Толь взялся за дело энергично. Он подобрал себе надежных помощников в лице Д.П. Бутурлина и бывшего сослуживца по квартирмейстерской части полковника М.Н. Гартинга. Первого Толь рекомендовал Жомини в качестве переводчика, настаивая на том, чтобы именно Бутурлин переводил его бумаги, «дабы оне не были искажены кем-либо, не вполне усвоившим себе всего того, что я хотел бы сказать». Гартинга Толь известил об ответственной миссии тем же тоном, каким отдавал ему распоряжения при Бородине, что с 14 мая «он привлекается для сочиняемой ныне под надзором моим военной истории кампании 1812 года». Михайловский-Данилевский содействовал трудам Толя в качестве директора библиотеки Главного штаба. К концу 1816 г. «Военная история кампании 1812 года» была закончена. Жомини, признав приоритет своего помощника, предложил напечатать это сочинение «под общим именем». Но авторские амбиции Толя в этом случае заключались совсем в ином: представить в печать свою концепцию всех событий Отечественной войны 1812 г., в том числе и Бородинского сражения, «освященную» именем знаменитого Жомини. Однако в таком варианте этот труд так и не появился в печати. Собранные Толем документы были обнаружены в бывшем фонде ВУА А.Г. Тартаковским. Здесь же находится и «Описание сражения при селе Бородине», составленное от лица Кутузова, содержащее правку рукою Толя и датируемое сентябрем 1812 г., что, как мы ранее показали, маловероятно, принимая во внимание динамику поступления всех рапортов. Анализируя мемуары той эпохи, А.Г. Тартаковский высказал соображения, относящиеся к целому ряду мемуарных источников: « Мы не всегда можем судить о конкретных целях их создания — авторы об этом часто умалчивают. Неясно, в частности, предназначались ли они для текущей печати или были обращены к потомкам, писались ли для себя и детей или для чтения в узком дружеском кругу». В отношении сочинений Толя все выглядит определенно - они предназначались для печати и были обращены к потомкам.

В чем заключалась особенность первой версии Толя, изложенной в «Описании сражения при селе Бородине» (т.н. «Рапорт Кутузова»)? В этом документе ни словом не упоминается о достоинствах или недостатках Бородинской позиции, зато предлагается новое видение событий при Шевардине, отличающееся от рапортов Кутузова от 25 и 27 августа и тем более от «Замечаний» и «Изображения» Барклая. В частности, по-новому объясняется причина нападения противника на Шевардинский редут: «Неприятель, перейдя реку Колочу выше села Бородина, направил главные свои силы на устроенный нами пред сим редут, чрезвычайно беспокоивший наступательное его на наш левый фланг движение». Исход схватки за укрепление также не соответствует ни рапортам Кутузова, ни «Официальным известиям», ни описаниям Барклая. Это указывает на то, что этот вариант «Описания» составлен значительно позже, когда его автор уже успел забыть о содержании предыдущих документов, либо вообще не знал о них. Рапорты Кутузова могли быть составлены кем-либо из лиц Главного штаба (Михайловский-Данилевский, Кайсаров) под диктовку Кутузова и пройти мимо Толя. По-видимому, их не было у него под рукой в момент работы над текстом «Описания», где в частности говорится: «Все покушения неприятеля, отражаемого с большим уроном, соделались тщетными, и наконец, был он совершенно отбит. В сие время кирасирские полки 2-й дивизии <...> быстрою атакою довершили его поражение». Ни о каких перемещениях левого фланга здесь уже не содержится и намека; автор сразу же переходит к толкованию замыслов неприятеля и расположению русских войск 26 августа: «Намерение Наполеона состояло в том, чтоб напасть на левое наше крыло и потом, продолжая движение по Старой Смоленской дороге, совершенно отрезать нас от Можайска». Толь расходится с Барклаем в сведениях, когда именно на Старую Смоленскую дорогу были передвинуты войска 3-го пехотного корпуса Тучкова 1-го: Толь и Беннигсен считают, что 25 августа, по мнению Барклая – 24. Этот вопрос не разрешен в историографии до сих пор из-за отсутствия сведений в источниках.

В «Описании» возникает наконец упоминание о «кургане, в середине армии находящемся» (батарее Раевского); она впервые обрела здесь статус центра позиции.

Вопреки рапорту Кутузова от 27 августа и «Официальным известиям» Толь вслед за Барклаем утверждал, что первой атаке подвергся не левый фланг, а село Бородино! Лейб-егеря, по словам Толя, оборонялись более часу, в то время как Барклай, напротив, утверждал, что полк этот был выбит из села внезапной и стремительной атакой.

Время начала сражения на левом фланге не уточняется: «Между тем огонь на левом нашем крыле час от часу усиливался. К сему пункту собрал неприятель главные силы свои». Говорится о раннем перемещении гвардии к деревне Семеновское, предшествовавшем передвижению 2-го пехотного корпуса с правого фланга. Однако в этом первом варианте «Описания» уже содержится ошибка, не согласующаяся с остальной частью текста: в то время, как соединенные корпуса Даву и Нея еще только напали на Семеновские флеши, на Старой Смоленской дороге уже «генерал-лейтенант Тучков <...> ранен пулею в грудь и генерал-лейтенант Алсуфьев принял по нем команду». Но З.Д. Олсуфьев 1-й это не кто иной, как начальник 17-й пехотной дивизии из 2-го пехотного корпуса, до перемещения которого Толь пока еще не довел своего повествования. Подобная забывчивость также свидетельствует о том, что между самим сражением и составлением «Описания» прошло значительное время: Толь мог забыть, каким именно соединением командовал на Бородинском поле Олсуфьев 1-й.

Таким образом, первое уязвимое место в хронометрии сражения, предложенной Толем — это путаница в определении времени и последовательности передвижений на левый фланг 2-го пехотного корпуса и гвардии, вступление в бой которой относится к более поздней фазе сражения. Но особое значение бывший генерал-квартирмейстер придавал времени и месту ранения Багратиона. По словам Толя, «сей нещастный случай весьма расстроил удачные действия левого нашего крыла, доселе имевшего поверхность над неприятелем». Используя ошибку в рапорте Ермолова и сочинениях Барклая, сообщавших о том, что около полудня неприятель впервые атаковал батарею Раевского, Толь продлевает на бумаге бой за Семеновские реданты до полудня.

Этот документ впоследствии лег в основу отечественной историографии Бородинского сражения. Однако, при жизни Толя «Рапорт Кутузова» обнародован не был, а сам Толь не оставил сочинительскую деятельность на этом варианте «Описания», так как с расширением круга источников он убедился в несостоятельности первого «детища».

В 1822 г. в журнале «Отечественные записки» Толь опубликовал «Описание битвы при селе Бородине 24-26 августа 1812 года, составленное на основании рапортов гг. корпусных командиров российской армии, из официальных документов неприятельских, перехваченных во время преследования французской армии в 1812 году, и из иностранных описаний сей достопамятной войны, изданных по окончании оной». В названии по сути дела перечислялись все достоинства сочинения, а имя автора, не могло не вызвать почтительного к себе отношения. Кто бы мог отрицать роль Толя в выборе позиции при селе Бородине, в размещении войск, в их передвижениях во время битвы? Кто бы взялся оспаривать значение Толя при Кутузове? В то время уже знали, что Кутузов особенно доверял автору сочинения и дорожил его мнением. Этому сочинению самой логикой вещей было уготовано стать главным источником в описании битвы.

При сравнении с уже рассмотренным текстом «Описания» от лица Кутузова, новая версия имела существенное отличие. Появилось совершенно невероятное объяснение причин, принудивших неприятеля к нападению на Шевардинский редут. В тексте сообщалось: «Построенный нами 24-го числа редут <...>, а также егери, засевшие в рвах и кустарниках на правом берегу реки Колочи и занимавшие деревню Фомкину, Алексинку и Доронину, весьма затрудняли приближение неприятеля по большой дороге. Вследствие чего Наполеон приказал 1-го корпуса дивизии генерала Компан[а], переправясь через речку Колочу вытеснить егерей и овладеть вышеупомянутым редутом». Современный исследователь А.А. Смирнов справедливо по этому поводу заметил: «...Шевардинский редут был удален от Новой Смоленской дороги почти на 1700 м <...>. Практическая же дальность стрельбы из самых крупнокалиберных полевых орудий — 12-ти фунтовых пушек средней пропорции — не превышала 1200 м. Дальность наиболее эффективного огня была вдвое меньше». По этой же причине малоэффективна была стрельба егерей, «засевших в рвах и кустарниках». Толь, разбиравшийся в подобных вопросах, сознательно допускал в описании неточность, объясняя события 24 августа.

Построение редута и продолжительность сражения при Шевардине Толь объяснял неизвестностью намерений противника, которые выяснились только поздним вечером: «Главный предмет Главнокомандующего князя Голенищева-Кутузова при построении сего редута состоял в том, чтобы открыть настоящее направление неприятельских сил и, если возможно, главное намерение Императора Наполеона». Толь вновь подтверждал, что первое нападение неприятель произвел на село Бородино, но численность атакующей группировки в этой версии он уменьшил с 8000 до 7000. Последствием боя на правом фланге явилось, по мнению Толя, то, что «французы в течение целого дня не осмелились сделать вновь покушения к переправе на сем пункте». Отметим, что противник к этому и не стремился, как по причине неприступности русской позиции на высоком обрывистом берегу Колочи, так и вследствие распоряжений Наполеона.

Бой на левом фланге, начавшийся нападением на Семеновские флеши, по мнению Толя, начался в 7.00, то есть с того времени, когда Даву и Ней соединили свои наступательные усилия; отдельным действиям корпуса Даву в изложении Толя не отводится значительного места. Толь, опираясь не только на русские, но и на иностранные источники, приводил уже более четкую хронометрию событий в описании перемещения как русских, так и неприятельских войск накануне и во время боевых действий на флешах, завершившихся почти полным истреблением 2-й сводно-гренадерской дивизии Воронцова и 27-й пехотной дивизии Неверовского (то есть примерно с 7.30 до 8.00).

Затем в описании сражения вновь происходит сбой. Бой за флеши еще только набирал силу, а на Старой Смоленской дороге уже: «генерал-лейтенант Тучков 1-й, будучи смертельно ранен, должен был сдать команду генерал-лейтенанту Олсуфьеву», что означало, что войска 2-го пехотного корпуса уже вступили в сражение на Старой Смоленской дороге; это не соответствовало действительности. Толь старался убедить читателей в том, что армейские полки с правого фланга вступали в дело раньше, чем гвардейский резерв, находившийся за центром.

Толь сообщал, что «в 9 часов неприятель, усилясь 2-ю дивизиею генерала Фриан(а) против укреплений, пред деревнею Семеновской расположенных, решился вновь атаковать оные». Время вступления дивизии Фриана в сражение указано Толем в соответствии с неприятельскими источниками, однако в них имеется существенный нюанс: Фриан атаковал саму деревню Семеновское, а не флеши. Таким образом, поздние события боя за Семеновское после ранения Багратиона вплетены в рассказе в канву повествования боя за флеши. В связи с этим совершенно невозможным с точки зрения хронометрии является указание на то, что многократные атаки Фриана были с успехом отражены кавалерийской бригадой генерал-майора Дорохова. Возникает вопрос: если в 9.00 в бой за Семеновские флеши уже вступила дивизия Фриана, то у кого же отбили эти укрепления в 10.00 полки 2-й гренадерской дивизии Карла Мекленбургского? Затем в «Описании» приводятся абсолютно неправдоподобные сведения. Толь утверждает, что и после атаки Фриана флеши благополучно удерживались русскими войсками; подоспевшая к этому времени во главе с Евг. Вюртембергским 4-я пехотная дивизия «атаковала голову сих (неприятельских колонн) и, рассеяв оные, прогнала обратно в лес». Потерпев неудачу, Наполеон, по утверждению Толя, приказал атаковать батарею Раевского, отбитую у неприятеля генералом Ермоловым. В это же время Кутузов приказал Уварову и Платову произвести рейд на левый фланг неприятельской армии. Естественно задаться вопросом, где, когда и при каких обстоятельствах, согласно этой версии Толя, был ранен Багратион? Здесь в рассказе Толя содержится новый поворот событий, которого не было в «Описании», составленном от лица Кутузова: «Войски наши, дав подойти неприятелю, открыли по нем наижесточайший картечный и ружейный огонь. Несмотря на сие, он подвигался вперед. Тогда весь фронт наших колонн левого крыла <...> двинулся в штыки, отчего произошел кровопролитнейший ручной бой. Почти невозможно было различить своих: конный, пеший, артиллерист — все в жару сражения смешались. Одни только резервы с обеих сторон оставались в некотором отдалении неподвижны, дабы на всякой случай иметь готовые войски в порядке. В сию ужасную минуту были тяжело ранены: генерал от инфантерии князь Багратион, начальник штаба его генерал-майор граф Сен При и многие другие генералы, штаб- и обер-офицеры». Толь избегает уточнения, какие именно войска смешались «в жару сражения» и какие именно резервы «оставались в некотором отдалении». Ранение Багратиона с флешей переносится к деревне Семеновской на значительно более позднее время.

* * *

Таким образом, Толь предложил две хронометрических версии Бородинского сражения, причем в обеих полностью оправдывались все распоряжения и действия русского командования в лице Кутузова. Первый вариант, изложенный в так называемом «Рапорте Кутузова», очевидно, был создан не ранее 1813 г. и, вероятно, был связан с периодом Плейсвицкого перемирия и деятельностью «рейхенбахского кружка» военных писателей состоявшего в основном из сподвижников Толя, бывших в 1812 г. в его подчинении. Появление «Оправдательных писем» Барклая де Толли, по-видимому, и заставили Толя изложить свою версию Бородинского сражения в противовес версии Барклая и в виде апологии Кутузова.

Особенности этой версии состояли в том, что «Шевардинское дело» истолковывалось как частная схватка за редут, «беспокоивший наступательное движение» неприятеля на левый фланг, без уточнения места нахождения последнего; главной целью неприятеля признавался обход русской армии по Старой Смоленской дороге. Нападение противника на Бородино утром 26 августа Толь представил как отвлекающую демонстрацию. Передвижение гвардии к Семеновскому предшествовало перемещению войск 2-го пехотного корпуса. Если же исходить из последовательности событий, изложенных в этой версии, то в 11.00 войска Багратиона успешно отразили очередную атаку на флеши, а атака на батарею Раевского была предпринята после захвата флешей.

Во второй версии, созданной в 1816 и опубликованной в 1822 г. содержалась иная интерпретация событий. «Дело при Шевардине» объяснялось тем, что русские войска «препятствовали приближению неприятеля к большой дороге», то есть вели себя очень активно. Намерения противника «выяснились поздним вечером» в ходе боя за редут, который именно для этого, по словам Толя, и был возведен. Особенно заметна разница двух версий в описании хода сражения: войска 2-го пехотного корпуса прибыли к Семеновскому, опередив гвардию, и даже приняли участие в бою за флеши. Основательно «перепутаны моменты», относящиеся к обороне Семеновских флешей с событиями боя за Семеновское; отсюда возникало представление о значительной продолжительности боя за «Семеновские реданты». Наконец, в этом варианте «Описания» разведены по времени на три часа два события - ранение Багратиона и атака на батарею Раевского, которые Толь сознательно поменял местами. В этой версии атака на батарею предшествовала ранению Багратиона. Попутно возникла еще одна «версия-легенда»: Багратиона стали полагать раненым около полудня и не во время боя за флеши, а - за Семеновское. Некоторое время обе версии существовали параллельно, но к концу XIX столетия они уже прочно переплелись между собой. Толь установил смысловую значимость ранения Багратиона как факта, повлекшего отступление левого крыла, в силу чего все остальные события также сместились во времени.

В «поединке мнений» между двумя экс-главнокомандующими, Беннигсеном и Барклаем де Толли и их бывшим подчиненным, победу одержал их младший сослуживец, проявивший недюжинную силу характера и изобретательность в утверждении своих взглядов. Толь создал свой жесткий «канонический» каркас описания битвы отнюдь не в русле официальных правительственных указаний, а напротив, вопреки им. Следовательно, у историков нет оснований связывать предпринятые им акции по защите имени Кутузова (и своего собственного, конечно) с правительственным «официозом», как это по сей день пытаются делать специалисты. В этом случае идеологический фактор явно уступает личному.

По-видимому, Толь стремился оградить главное командование русской армии в лице Кутузова от нареканий по поводу расположения войск накануне битвы, сосредоточенных в основном на правом крыле, не подвергшемся, как известно, серьезному нападению. Тем более, что и сам Толь чувствовал свою личную ответственность за то, что Кутузов, вопреки мнению Беннигсена и Барклая, не решался перегруппировать войска, сделав это лишь тогда, когда преимущество неприятеля против левого крыла сделалось очевидным.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910111213141516171819202122232425
262728293031                   




Интересное:


Влияние традиций на управление сферой культуры на пороге ХXI века: история, современность, прогнозы на будущее
Н. Чемберлен и формирование внутренней и внешней политики Великобритании в 1916-1939 годах
Бородинское сражение: историография, источники, проблемы исторической реконструкции
Конституционные взгляды и реформы Сперанского
Общество соединенных славян и его участие в выступлении черниговского полка в 1825 г.
Вернуться к списку публикаций