2013-06-22 14:57:51
ГлавнаяИстория и историография — Бородинское сражение: историография, источники, проблемы исторической реконструкции



Бородинское сражение: историография, источники, проблемы исторической реконструкции


Содержание

  1. Эволюция «русской версии» Бородинского сражения.
    1. Официальная версия: Бородинское сражение в отечественных военно-оперативных документах августа-сентября 1812 года.
    2. Версии военачальников: М.Б. Барклай де Толли и Л.Л. Беннигсен и их роль в последующей историографии Бородинского сражения.
    3. Бородинское сражение в сочинениях К.Ф. Толя.
    4. Развитие версии К.Ф. Толя: Бородинское сражение в трудах русских военных историков XIX в. (Д.И. Ахшарумов, Д.П. Бутурлин, К. Клаузевиц, А.И. Михайловский-Данилевский, Ф.Н. Глинка, Н.Д. Неелов).
    5. Элементы критики версии К.Ф. Толя в сочинениях М.И. Богдановича и И.П. Липранди.
    6. Русская историография и «Французское» Бородино.
    7. Бородино в сочинениях русских историков начала XX в.
    8. Советская историография Бородинского сражения: идеология, историческая концепция, отношение к историографическому наследию.
    9. Актуальные вопросы изучения Бородинского сражения в современной отечественной историографии.
  2. Накануне Бородинского сражения: исторические источники и спорные вопросы историографических версий.
    1. Положение М.И. Кутузова во главе действующих армий.
    2. Причины, приведшие к сражению при Бородине.
    3. Генеральное сражение в стратегическом замысле М.И. Кутузова.
  3. Подготовка генерального сражения и интерпретация решений и действий М.И. Кутузова и его окружения: военно-оперативная документация, версии участников сражения, историографические концепции.
    1. Выбор позиции: источники и их интерпретации.
    2. Русские и французские источники о назначении правого фланга русской армии.
    3. Оборонительные возможности левого фланга в военно-оперативных документах, сочинениях участников сражения и в трудах историков.
    4. Батарея Раевского: «ключ позиции» или опорный пункт?
    5. «Адское дело при Шевардине»: причины и следствия в военно-оперативных документах, сочинениях участников сражения и в трудах историков.
  4. Противоречия между военно-оперативными документами, версиями участников сражения и трудами историков в показаниях о ходе сражения.
    1. Перемещение войск перед сражением.
    2. Начало сражения: Бородино или Семеновское?
    3. Хронометрия боевых действий: проблемы реконструкции.
    4. Итог сражения: военно-оперативные документы, версии участников, оценки историков.
  5. Заключение.

Если «Замечания» Барклая носили общий характер и личностное начало в них отсутствовало, то в «Изображении» Барклай писал от первого лица, оценив события именно со своей точки зрения. Ярко выраженная цель этого документа - не только показать свою безусловно положительную роль при Бородине, но и выказать в максимально невыгодном свете своих соперников - Кутузова, Беннигсена и Багратиона. Таким образом, первая подробная версия Бородинского сражения, как это ни странно, была «антикутузовской», и версия эта, как мы выше отметили, получила широкое распространение, принимая во внимание высокий служебный статус сочинителя. Поведение Барклая, вольно или невольно, спровоцировало ответную реакцию - защита Кутузова его сторонниками должна была стать столь же безапелляционной.

В «Изображении» Барклай акцентирует внимание на неудачно избранной позиции, отличавшейся в худшую сторону от той, что была избрана им самим при Цареве-Займище, где он намеревался разбить Наполеона до приезда Кутузова: «Они [Кудашев и Кайсаров] условились заметить престарелому и слабому князю, что по разбитии неприятеля в Цареве-Займище, слава сего подвига не ему припишется, но избравшим позицию». (Кутузов тоже охотно прислушивался к сплетням среди офицеров в армии, но он не сообщал о них императору). Заметим также, что в отличие от Кутузова, Барклай на этот раз не только решился дать сражение, но и выиграть его непременно. О позиции при Бородине он отозвался отрицательно: «Она [позиция] была выгодна в центре и на правом фланге, но левое крыло в прямой линии с центром совершенно ничем не подкреплялось». В выборе этой позиции Барклай обвинял Беннигсена, якобы имевшего неограниченное влияние на Кутузова и действовавшего с ним заодно. «Всё, что не от него происходило или не им было предлагаемо, подвергалось осуждению»,- заметил Барклай по поводу Беннигсена, не видя подобной слабости в себе самом. Барклай, державшийся на Бородинском поле особняком, был не в курсе «междоусобной войны» между Кутузовым и Беннигсеном, которая пока не проявила себя явно. Обрушив свой гнев на зятя Кутузова Н.Д. Кудашева и дежурного генерала П.С. Кайсарова, Барклай ни словом не упомянул об участии в выборе позиции Толя.

Так же, как и в «Замечаниях», в «Изображении» Барклай сообщает о бесполезном с его точки зрения сражении при Шевардине 24 августа: «Вероятно, потому, что генерал Беннигсен не желал себя порочить: он выбрал позицию и посему следовало пожертвовать 24-го от 6 до 7 тысяч храбрых воинов и 3 орудия».

В параграфе, озаглавленном «Князю Кутузову предлагается предупредить неприятеля» Барклай сообщил об альтернативном варианте сражения: «Князю Кутузову предложено было под вечер при наступлении темноты исполнить с армиею движение так, чтобы правой фланг 1-й армии отправился на высоту Горки, а левый примыкал к деревне Семеновской, но чтобы вся 2-я армия заняла место, в коем находился тогда 3-й корпус. Сие движение не переменило бы боевого порядка, каждый генерал имел бы при себе собранные свои войска; резервы наши, не начиная дела, могли быть сбережены до последнего времени, не будучи рассеяны и, может быть, решили бы сражение. Князь Багратион, не будучи атакован, сам бы с успехом ударил на правой фланг неприятеля. Для прикрытия же нашего правого фланга, защищаемого уже местоположением, достаточно было: построенных укреплений, 8 или 10 батальонов пехоты, 1-го кавалерийского корпуса и казачьих полков 1-й армии. Князь одобривал по-видимому сию мысль, но она не была приведена в действие». В этом случае заслуживает внимания реакция Кутузова, так как и его рапорты и свидетельства Барклая указывают на то, что Кутузов накануне битвы не сомневался, что нападению подвергнется именно его левый фланг, однако он по-прежнему уделял главное внимание участку позиции на правом крыле, что указывает на то, что Старая Смоленская дорога занимала особое место в планах главнокомандующего.

Параграф «Сражение 26 августа» содержит описание основных фаз битвы, в которой Барклай отводит главную роль войскам 1-й армии, подробно описывая боевые действия на правом фланге и в центре. В отличие от Кутузова и Багратиона, он начинает описание событий с нападения неприятеля не на левый фланг, а на село Бородино, что имело бы самые пагубные последствия, если бы Барклай не «приказал полковнику Вуичу немедленно ударить в штыки на неприятеля с егерской своей бригадой». Только Барклаю удалось выправить положение на этом участке фронта, как «между тем на левом фланге 2-й армии открылся сильный ружейный огонь; князь Багратион потребовал подкрепление». Перечисляя последовательность направляемых на левый фланг войск, вопреки рапортам «гвардейцев», генерал утверждает, что первым к Багратиону «отправлен был весь 2-й пехотный корпус и вскоре потом по вторичной просьбе гвардейские полки: Измайловский, Литовский и Финляндский».

Здесь Барклай противоречит даже собственному рапорту от 26 сентября, где сказано: «Князь Багратион требовал подкрепление и остальная часть резервов 1-й армии то есть гвардейская пехотная дивизия на то обращена была. Вслед за оною посланы были туда же весь 2-й пехотный корпус». В чем тут дело? А.Г. Тартаковский высказал предположение, что Барклай составлял «Изображение» по памяти, не имея под рукой рапортов. Но из текста рапорта, отправленного Кутузову из Калуги, и из «Изображения» очевидно, что бывшего главнокомандующего 1-й армии особенно привлекало подробное описание боевых действий в центре, свершавшееся на его глазах. Подробности, сообщаемые им и в «Замечаниях», и в рапорте, и в «Изображении» указывают на то, что у него остались под рукой документы, связанные именно с ходом боя в центре позиции, касающиеся 4-й пехотной дивизии Евг. Вюртембергского и 4-го пехотного корпуса Остермана-Толстого. Евг. Вюртембергский поражался впоследствии отсутствию своего рапорта в делах канцелярии. В РГВИА сохранились также только наградные списки 4-го пехотного корпуса за подписью Остермана, но сам рапорт также отсутствует. Можно сделать вывод, что именно эти документы являлись источниками, по которым Барклай описывал ход сражения в центре. По-видимому, генерал все-таки прихватил их с собой «в свои лифляндские гаки», как выразился о его отъезде в имение современник.

События на левом фланге, где, по словам Барклая, с утра 2-я армия находилась уже «в совершенном разбитии», представлены Барклаем сумбурно, о действиях гвардии он также не имеет четкого представления. В 11-м часу, как сообщает Барклай, «2-я армия в отсутствии раненого князя Багратиона и многих генералов была опрокинута и в величайшем расстройстве». Военачальнику и здесь удалось, как он пишет, исправить положение своей распорядительностью: «Войска исполнили мое ожидание».

В «Изображении» впервые возникает оценка кавалерийского рейда: «...Князь Кутузов отрядил 1-й кавалерийский корпус к Москве реке для нападения на левый фланг неприятеля с помощью казаков генерала Платова, естли б сие нападение исполнилось с большей твердостию, <...> то последствия оного были бы блистательны». Барклай полагал, что ответственность за рейд несет особенно нелюбимый им Беннигсен.

Беннигсен, с точки зрения Барклая, представлял для его репутации большую опасность, нежели сам Кутузов, который, по отзывам, был ленив «до составления бумаг». Упуская из виду личность Беннигсена, трудно объяснить эпистолярную активность бывшего военного министра. Барклай, оказавшись не у дел и опасаясь лишиться поддержки царя, лихорадочно искал выход из создавшегося положения, которое было сходно с ситуацией, в которой оказался Беннигсен, потерпевший поражение под Фридландом. Тогда «последний кондотьер» прибегнул к эффективному действию, чтобы оправдаться в глазах общества и императора. Он стал писать записки о кампании 1806-1807 гг. Причем писал он их в форме писем своему приятелю генерал-лейтенанту А.Б. Фоку, находившемуся в Петербурге. Для Беннигсена это была не частная переписка. «Льщу себя надеждою, - доверительно обращался он в письме к Фоку от 15 марта 1811 г., - что Император прочтет мое сочинение с интересом. Не упоминаю о Его Высочестве Великом князе; само собой разумеется, что вы ему представите мой труд». В письме от 23 марта 1811 г. Беннигсен сообщал: «Даже и теперь я даю читать всем желающим свои записки, по мере их составления, и все находят их весьма любопытными и поучительными». В период подготовки к очередной войне с Наполеоном царь почти наверняка отдал свой экземпляр этих записок на прочтение военному министру Барклаю. Кстати, именно в этом «занимательном труде» можно было позаимствовать идею «скифского плана».

Вполне вероятно, что, ища способов оправдать свои действия, Барклай пошел по пути, проложенному его предшественником, с той разницей, что у него не было ни связей, ни доверенных лиц при дворе, которые могли бы довести его сочинения до государя. Тогда он, выражаясь языком Ермолова, «пустился в дружескую переписку» с царем без посредников. Зная склонность Беннигсена к сочинительству, Барклай опасался быть представленным в очередных письмах Беннигсена к Фоку (следовательно, к царю) в невыгодном для себя свете. Основания для опасений были: Беннигсен обходился с Барклаем свысока, обыкновенно не замечая Барклая вовсе, но однажды в районе Красной Пахры начальник Главного штаба вдруг вышел из себя и при всех обругал бывшего военного министра как мальчишку. Воспоминание об этом случае содержится в записках Д.П. Бутурлина. Барклай не щадил Беннигсена в своих письмах к царю из опасения, что тот, в свою очередь, не пощадит его. На этот раз Барклай обогнал своего «совместника»: Беннигсен действительно составил записки о войне 1812 г. в форме писем все к тому же А.Б. Фоку, но произошло это не ранее 1815-1816 г. и досталось в них не Барклаю, которого он по-прежнему не замечал, а в основном Толю. Из текста записок Беннигсена явствует, что он так же, как и его адресат Фок, уже знали о письмах Барклая: не называя имен, Беннигсен явно оппонирует своему недоброжелателю: «Я не говорил о Бородино как о выгодной позиции, но полковник Толь <...> избрал ее для сражения».

Записки Барклая и Беннигсена имеют много сходных мест. Но Беннигсен, в отличие от Барклая, полагал, что «полковник Толь овладел умом Кутузова». В ряде положений его записки почти буквально совпадают со всем, что написано Барклаем, почти полностью воспроизводя все упреки в адрес Кутузова по поводу выбора позиции, размещения войск на ней, кроме одного существенного отличия: все разумные речи, произнесенные до сражения, и решительные действия в ходе битвы, Беннигсен, естественно, приписывает себе. Однако в его сочинении есть некоторые особенности. Он первый подробно изложил, в чем заключались «невыгоды местоположения» русской армии при Бородине. «Взгляните на план этого сражения, - обращался Беннигсен к Фоку (к императору). - Обратите прежде всего внимание на огромное пространство, которое занимали наши войска (в этом заключалась величайшая ошибка, какую можно было сделать в ожидании атаки со стороны Наполеона, система действий коего хорошо известна, и против которого можно было, следовательно, принять более действенные меры, как я это доказал во время кампании 1806-1807 годов). От последней батареи на нашем правом фланге до крайней батареи на левом фланге, или до 3-го корпуса, находившегося под командою генерал-лейтенанта Тучкова, который стоял на Старой Смоленской дороге, было долее 10 верст, так что войска или резервы, находившиеся на одном фланге, или хотя бы даже в центре, не могли подойти своевременно, чтобы поддержать другое крыло, - что и случилось 26 августа, несмотря на то, что неприятель еще 24 августа, выказал намерение атаковать наш левый фланг. Я высказал свое мнение князю Кутузову, но все осталось по-старому». По словам Беннигсена, именно он предложил Кутузову сократить фронт русской армии, расположив ее между двумя дорогами. Оба они — и Беннигсен, и Барклай — полагали, что это передвижение гарантировало «верный успех». Но у обоих же есть общий существенный недостаток, о котором подчас забывают специалисты: Беннигсен и Барклай писали свои сочинения задним числом, когда исход сражения и последующие события были известны. Только в этом случае им можно было даже не поднимать такую скользкую тему, как отсутствие подкрепления. Перед глазами у обоих был ослепляющий их успех Кутузова в конце кампании, который им, как «совместникам», было трудно пережить.

Иначе расценил Беннигсен события при Шевардине: «После полудня неприятель с довольно значительными силами произвел рекогносцировку на нашем левом фланге». Он не сообщил об изменениях, внесенных накануне в расположение левого крыла. Главные же боевые действия, по мнению Беннигсена, развернулись на левом фланге, куда он включает и центральный редут. Именно туда, по словам Беннигсена, был направлен главный удар сил Наполеона. Хронометрия событий его не особенно волновала, но он подтвердил факт раннего вступления в дело гвардии. В отличие от Барклая Беннигсен более пессимистично оценивал исход сражения. Барклай и Беннигсен представляли как бы две крайности во взглядах на ход сражения и действия русского командования: Беннигсен считал, что ошибка, допущенная в размещении войск, необратимо повлияла на ход битвы, поставив русские войска на грань разгрома и вызвав неизбежность отступления. Барклай же полагал, что положение дел в целом было исправлено в ходе боевых действий его удачными распоряжениями.

Таким образом, первая подробная версия Бородинского сражения была создана бывшим главнокомандующим 1-й Западной армии М.Б. Барклаем де Толли в форме острой полемики с документами Главного штаба М.И. Кутузова. Замечания Барклая распространялись на все аспекты битвы. Им высказан ряд замечаний по поводу избранной позиции, впервые отмечена «ошибка», допущенная в первоначальном размещении левого крыла, последствием чего и явилось, по мнению военачальника, Шевардинское сражение, стоившее бесполезных жертв. Осуждая замысел Кутузова в расположении войск, Барклай высказал альтернативную версию их размещения с перенесением «центра тяжести» на Старую Смоленскую дорогу, где он предлагал поставить всю 2-ю Западную армию. Сокращение фронта до линии Горки-Утицы, по его словам, гарантировало успех в сражении который, впрочем, и без того был достигнут, благодаря его распорядительности и усилиям войск 1-й армии.

В качестве негативного последствия решения Кутузова в размещении войск Барклай назвал полное расстройство 2-й Западной армии и ранение Багратиона, что произошло, по его словам, уже в 10.00. часов утра. Подчеркивая заслугу своих войск в сражении, Барклай непомерно продлил в своем повествовании оборонительные действия 1-й армии в центре, повторив ошибку Ермолова, утверждавшего, что атака на батарею Раевского была предпринята неприятелем около полудня; это явно не увязывалось с рассказом Барклая о раннем разгроме левого крыла. Барклай безоговорочно признавал победу русских войск при Бородине, причем, не только моральную, но и тактическую. Версия Барклая нашла отражение в более поздних по времени Записках начальника Главного штаба Л.Л. Беннигсена, ставшего вторым серьезным оппонентом Кутузова. Беннигсен умолчал об инциденте, связанном с перемещением левого крыла, обошел молчанием и «Шевардинское дело». Он также указал на ошибочное, с его точки зрения, расположение русских армий на позиции. Непомерное усиление правого фланга явилось, по его мнению, причиной «неудачного дела» на левом фланге, фронтальный натиск на который главных сил Наполеона, по его словам, можно было предвидеть заранее. В результате усилий экс-главнокомандующих была создана сильная «антикутузовская» версия сражения, которой в первой половине XIX века активно противостояла версии, созданная К.Ф. Толем.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910111213141516171819202122232425
262728293031                   




Интересное:


Традиции и новаторство местного самоуправления в России
Личность, общество, история. Субъект исторического процесса.
К истории исполнительной власти в России
Конституционные демократы начала 20 века - экономическая и политическая программа
Государство и церковь во второй половине XVI столетия.
Вернуться к списку публикаций