2013-06-22 14:57:51
ГлавнаяИстория и историография — Бородинское сражение: историография, источники, проблемы исторической реконструкции



Бородинское сражение: историография, источники, проблемы исторической реконструкции


Содержание

  1. Эволюция «русской версии» Бородинского сражения.
    1. Официальная версия: Бородинское сражение в отечественных военно-оперативных документах августа-сентября 1812 года.
    2. Версии военачальников: М.Б. Барклай де Толли и Л.Л. Беннигсен и их роль в последующей историографии Бородинского сражения.
    3. Бородинское сражение в сочинениях К.Ф. Толя.
    4. Развитие версии К.Ф. Толя: Бородинское сражение в трудах русских военных историков XIX в. (Д.И. Ахшарумов, Д.П. Бутурлин, К. Клаузевиц, А.И. Михайловский-Данилевский, Ф.Н. Глинка, Н.Д. Неелов).
    5. Элементы критики версии К.Ф. Толя в сочинениях М.И. Богдановича и И.П. Липранди.
    6. Русская историография и «Французское» Бородино.
    7. Бородино в сочинениях русских историков начала XX в.
    8. Советская историография Бородинского сражения: идеология, историческая концепция, отношение к историографическому наследию.
    9. Актуальные вопросы изучения Бородинского сражения в современной отечественной историографии.
  2. Накануне Бородинского сражения: исторические источники и спорные вопросы историографических версий.
    1. Положение М.И. Кутузова во главе действующих армий.
    2. Причины, приведшие к сражению при Бородине.
    3. Генеральное сражение в стратегическом замысле М.И. Кутузова.
  3. Подготовка генерального сражения и интерпретация решений и действий М.И. Кутузова и его окружения: военно-оперативная документация, версии участников сражения, историографические концепции.
    1. Выбор позиции: источники и их интерпретации.
    2. Русские и французские источники о назначении правого фланга русской армии.
    3. Оборонительные возможности левого фланга в военно-оперативных документах, сочинениях участников сражения и в трудах историков.
    4. Батарея Раевского: «ключ позиции» или опорный пункт?
    5. «Адское дело при Шевардине»: причины и следствия в военно-оперативных документах, сочинениях участников сражения и в трудах историков.
  4. Противоречия между военно-оперативными документами, версиями участников сражения и трудами историков в показаниях о ходе сражения.
    1. Перемещение войск перед сражением.
    2. Начало сражения: Бородино или Семеновское?
    3. Хронометрия боевых действий: проблемы реконструкции.
    4. Итог сражения: военно-оперативные документы, версии участников, оценки историков.
  5. Заключение.

Смещение в отечественной версии времени ранения Багратиона к полудню препятствовало объективной оценке мужества и распорядительности генерала П.П. Коновницына, блестяще проявившего себя в самый тяжелый момент сражения. Согласно традиционному описанию боя за Семеновское получалось, что он самостоятельно распоряжался войсками не более 15 минут, после чего на левый фланг сразу прибыл А. Вюртембергский, а потом и Дохтуров. В черновике наградного списка А. Вюртембергского все заслуги Коновницына приписаны ему: «По получению раны князем Багратионом между тем временем пока генерал Дохтуров прибыл к принятию командованием левым крылом препоручено было его светлости устроение расстроившихся онаго войск, что исполнил он с желаемым успехом». Однако в том же черновике содержится поправка: «прибыл прежде Коновницын, а потом Дохтуров».

В 17.00 «артиллерийская дуэль» на левом фланге стала постепенно затихать. До наступления сумерек неприятель несколько раз пытался обойти позицию левого крыла между Семеновским и прилежащим к нему лесом, о чем сообщается в забытом историками рапорте Сиверса 1-го: «...Усмотрел я намерение неприятеля кустарниками, в несколько колонн пехоты и кавалерии следующего под прикрытием тиральеров обойти наш левый фланг, чрез это мог бы зайти в тыл всей нашей позиции и отрезать корпус г.-л. Багговута...». Далее из рассказа Сиверса следует, что он «учредил батарею гораздо впереди позиций 2 армии на пригорке возле самого лесу». Причем Сивере был там не один: «Наши же батареи с помощью других батарей на нашем левом фланге причинила большой вред как неприятельской батарее, так и его войскам». «Батарею Сиверса» по приказу генерала Багговута, прикрывали егеря Шаховского и Минский пехотный полк. Багговут откомандировал в помощь шесть орудий батарейной роты № 4. Сивере удерживал эту высоту до глубокой ночи. Южнее на опушке леса с тремя батальонами лейб-гвардии Финляндского полка, согласно рапорту Лаврова, до наступления темноты сдерживал натиск неприятеля генерал-адъютант Васильчиков, до этого командовавший последовательно 12-й пехотной дивизией, лейб-гвардии Литовским полком, к которым присоединились лейб-егеря, уцелевшие после утреннего боя.

В результате устойчивой обороны левое крыло русской армии уступив «около 700 шагов» неприятелю, вновь занимало прочную позицию. Артиллерийские роты, расположенные вдоль фронта, подавляли неприятеля сокрушительным огнем, мешая вновь атаковать сильно поредевшую пехоту. Без поддержки гвардии добиться большего успеха истощенному продолжительным боем неприятелю было невозможно, но и эта мера вызывала сомнения. Таким образом, сопоставление отечественных и иностранных исторических источников позволяет реконструировать ход сражения у деревни Семеновское, избежав традиционной «перепутанности моментов», когда боевые действия на восточном берегу Семеновского оврага ошибочно соотносились с боем за флеши.

* * *

Боевые действия на флангах также входят в число проблем, горячо обсуждаемых историками. Главная проблема неизбывного интереса к этой теме заключается, на наш взгляд, в неясности замыслов Кутузова в отношении «засадного» корпуса Тучкова 1-го, а также неопределенности задач, стоявших перед кавалерийскими корпусами Уварова и Платова.

В первом варианте «Описания», составленном от лица Кутузова, Толь определенно сообщал о назначении войск на Старой Смоленской дороге: «...Намерение Наполеона состояло в том, чтобы напасть на наше левое крыло и потом, продолжая движение по Старой Смоленской дороге, совершенно отрезать нас от Можайска. Дабы предупредить сие намерение, я приказал <...> Тучкову с 3-м корпусом идти на левое наше крыло и прикрыть положением своим Старую Смоленскую дорогу». Однако в «Официальных известиях» содержалась иная версия намерений главнокомандующего: «...Тучков с 3-м корпусом и частью Московского ополчения был размещен в засаде за кустарником на крайнем левом фланге, имея приказ действовать по Старой Смоленской дороге на правый фланг и тыл французов тот час же, как они начнут атаковать и будут пытаться обойти наш левый фланг». Из документа явствует, что корпусу Тучкова предписывалась более активная задача, что, естественно, больше «приглянулось» отечественным историкам. Проблемы, связанные с «засадным» корпусом Тучкова рассмотрены в статье А.И. Попова, который, на наш взгляд, подводя итог многообразным суждениям, сделал справедливое замечание: «Скудный набор источников компенсировался «разгулом фантазии», как всегда мало озабоченной своим соответствием логики и фактам. Следует признать, что объем наличных источников по проблеме действительно весьма ограничен, и его довольно сложно расширить, а потому следует более внимательно прочитать и просмотреть то, что уже имеется, и «проверить логикой» рассуждения предшественников».

С позиций логики Кутузов не мог ставить задачи Тучкову более конкретной, чем прикрытие Старой Смоленской дороги. Но это наше предположение. Как разворачивались события на южном фланге и как оценивали их сами участники битвы?

Около 8.00 над войсками, сражавшимися у Семеновского, нависла угроза «флангового охвата» со стороны Старой Смоленской дороги. Медленно продвигаясь через Утицкий лес, 5-й корпус Понятовского вступил в перестрелку с войсками 1-й гренадерской дивизии генерал-майора Строганова, находившимися в первой линии. «Невыгодное местоположение» заставило командира 3-го корпуса Тучкова 1-го передвинуть корпус к «высоте, командовавшей всею окрестностию» под прикрытие батарей полковника В.А. Глухова и подполковника Д.И. Дитерихса: против 36-ти неприятельских орудий действовало не более 16-ти русских. Но местность позволяла Тучкову некоторое время удерживать «покушения» неприятеля.

В это время Багратион потребовал, чтобы Тучков 1-й ударил во фланг противнику, нападавшему на Семеновское. «Две посылки к Тучкову за сикурсом [помощью] остались без исполнения <...> по личностям Тучкова к Багратиону, и наоборот. Третья была возложена на меня, - вспоминал Маевский. Я ехал и плыл до Тучкова и объявил решительно волю князя, - и 3-я пехотная дивизия с Коновницыным отправлялась со мною». Соратники Багратиона сетовали на то, что командир 3-го пехотного корпуса не торопился оказать 2-й армии требуемую помощь. Багратион именно так понимал задачу, возложенную на корпус Тучкова 1-го, что подтверждается записью в дневнике Сен-При: «Генерал Тучков имел указание атаковать крайний правый фланг неприятеля, как только он будет пытаться овладеть Семеновской». Начальник штаба 2-й армии рассуждал: «Около 7 часов их [неприятельские] колонны двинулись в атаку на флеши. Они несколько раз были отбиты и вынуждены были бы отказаться от атак, если бы в это время корпус генерала Тучкова исполнил данное ему приказание. Но он, не сделав никакой диверсии, ограничился высылкой 3 дивизии в поддержку гренадерам, защищавшим флеши, а сам оставался в 2 верстах позади Утицы, в которой должен был находиться и откуда должен был двинуться вперед». Генерал-квартирмейстер Вистицкий придерживался этой же точки зрения: «Багратион посылал несколько раз к генерал-лейтенанту Тучкову 1-му, чтобы он из дер. Утицы ударил в тыл и во фланг неприятеля, но он, к сожалению, отвечал, «что он старый генерал и знает, что делает, ибо меня самого атакуют...». От сего и он впоследствии и сам потерпел». Мнение высших чинов Главного штаба 2-й армии разительно отличается от суждений Кутузова, полагавшего, что Тучков слишком рано и без надобности вступил в сражение.

Думается, что дело здесь не в «личностях» Тучкова и Багратиона, и не в самовольстве командира 3-го пехотного корпуса. По словам Щербинина, сам Тучков 1-й не знал, «какое точно назначение придано его корпусу». Следовательно, он не мог выполнить того, о чем не имел представления. По-видимому, ему даже не сообщили, кому он подчинен. Нежелание Кутузова посвящать в свои замыслы Беннигсена можно объяснить духом соперничества между двумя генералами, но иметь секреты от Тучкова, на наш взгляд, было нецелесообразно. Обвинения в адрес Беннигсена бесполезны уже потому, что в первый же час сражения Багратион затребовал у Тучкова 3-ю дивизию Коновницына. Тем более странно читать в воспоминаниях Щербинина: «Можно представить себе, как во время Бородинского сражения Кутузов, полагавший Тучкова в скрытом месте, удивлен был известием, что Тучков сделался предметом и скорою жертвою первого натиска французов». Приняв во внимание, что дивизия Коновницына уже сражалась к тому времени вместе с войсками 2-й армии у Семеновского, трудно понять смысл свидетельства Щербинина: «На бедного Тучкова пало даже подозрение в главной квартире, что он не умел держаться». Держаться против кого, против требований Багратиона?

Ермолов вообще уверенно описал успешные действия дивизии Коновницына на ... Старой Смоленской дороге! «При селении Утице 3-я пехотная дивизия, опрокинув стрелков, долго боролась с подкреплявшими их массами. Мужество генерала Коновницына явилось в сей день в полном блеске». Из этого следует, что в рапорте Коновницына, составленным им вместо смертельно раненого Тучкова, внимание начальства не привлекли строки, относившиеся к 3-й пехотной дивизии. Со слов Щербинина явствует, что Толь и Кутузов были потрясены, узнав несколько месяцев спустя о самоуправстве Беннигсена, передвинувшего 3-й пехотный корпус. С Коновницыным, находившимся при Главной квартире в качестве дежурного генерала, беседа об этих обстоятельствах, по-видимому, не заходила ни разу. Получается, что ни Ермолов, ни Толь, ни даже Кутузов не знали о роли Коновницына в Бородинском сражении, что представляется невероятным. Кроме Щербинина и Толя никто не взял на себя труд истолковать намерения Кутузова в отношении «засадного» корпуса, а их свидетельства представляются сомнительными. Тучкову 1-му невозможно было удержать позицию не только «по местоположению», но и по обстоятельствам, о которых пишет Клаузевиц. Он считал, что для воплощения «идеи неожиданного для противника наступления» на Старой Смоленской дороге было недостаточно войск и располагались они слишком близко к войскам левого крыла. Реализация этой идеи зависела также от хода боя у Семеновского, где между 8.00 и 9.00 войска Багратиона находились в тяжелом положении. Опоздание 3-й пехотной дивизии к ним на помощь могло «обернуться потерей всего сражения».

Можно сколько угодно спорить о назначении корпуса Тучкова, о том, где следовало располагаться защитникам Старой Смоленской дороге, и в котором часу им надлежало вступить в бой... Генерал-лейтенант Тучков 1-й, опытный военачальник, осознавал обрушившуюся на него ответственность. Его войска располагались на дороге, ведущей в тыл позиции. Главное командование, по словам Барклая, полагало, что сил у него достаточно для защиты этого участка фронта, который, по мнению Кутузова и Беннигсена, можно удерживать егерями и ополченцами. Ополченцы действительно находились за спиной корпуса Тучкова — не обстрелянные люди, «на время на защиту Отечества призванные» и вооруженные пиками и неисправными ружьями. Им можно было доверить выносить раненых, но не сражаться с регулярной пехотой и кавалерией. Предполагалось, что ряды Московского ополчения создадут видимость значительных сил, прикрывающих эту коммуникацию. По словам Беннигсена, эта идея принадлежала именно ему: «Я <...> предложил генералу графу Маркову передать под его команду 10.000 человек милиции, чтобы неприятель мог видеть их, - этим можно было внушить ему страх». В этой ситуации Тучков оказался выше «отношений по личностям» с Багратионом: дивизия Коновницына направилась к Семеновскому, где отразила последнюю атаку на флеши.

Тучков 1-й, обратившись за помощью к Барклаю, сдерживал «усиливавшего и умножавшегося» противника силами только 1-й гренадерской дивизии, противостоящей пехотным дивизиям польских генералов И. Красинского и К. Князевича и кавалерийской дивизии О. Себастиани. «Неприятель, воспользовавшись хорошею своею позициею, начал устраивать против нас свои батареи, в коих употреблено было до 22-х орудий», - доносил в рапорте Строганов. Под прикрытием артиллерии, гренадер атаковала пехотная дивизия Красинского, рассыпавшаяся в стрелки. Гренадеры из бригады А.Б. Фока вступили в длительную перестрелку с неприятелем, продлившуюся почти до 10.00.

Около 10.00 Наполеон, недовольный действиями Понятовского, приказал усилить натиск на русскую позицию. Неприятель, «знавши всю важность Смоленской дороги», ворвался на батарею, с которой гренадеры успели свезти все орудия. Сомкнув колонны, поляки стали теснить полки 3-го пехотного корпуса. На оставленную ими высоту въехал Понятовский. Но к Тучкову подоспели резервы: бригада генерала Я.Е. Вадковского с 6-ю батарейными орудиями, что показывает, что резервы с правого крыла достигли места назначения значительно раньше, чем полагают специалисты. Тучков 1-й бросил войска в контратаку, лично возглавив Павловский гренадерский полк. Генерал-майор Цвиленев «с большим присутствием духа атаковал его [неприятеля] штыками во фланг <...>, ведя лично на приступ шедшие войска». Генерал-майор Фок во главе Санкт-Петербургского и Таврического гренадерских полков «быстро и решительно атаковал неприятеля холодным оружием <...> в лицо», а подполковник Керн с Белозерским пехотным полком «их взял совершенно с тылу». Поляки были отброшены «в заросли кустарника». Атака была блестящей, но генерал-лейтенант Тучков 1-й «заплатил за успех жизнью». Продвижение корпуса Понятовского было остановлено: неприятелю не удалось внезапно появиться на фланге русских войск у Семеновского, находившихся и без того в критическом положении.

Появление войск 2-го корпуса около 10.00 опровергает версию историков о том, что резервы не успевали подойти на помощь левому крылу из-за чрезмерной протяженности правого фланга. Так, Н.А. Троицкий утверждает, что подкреплениям требовалось не менее 2-3 часов, чтобы достигнуть угрожаемого пункта. Однако из рапорта Багговута явствует, что его войска с утра сражались на Старой Смоленской дороге. Эти же сведения содержатся в воспоминаниях Евг. Вюртембергского, сообщившего, что 2-й пехотный корпус двинулся с места около 9.00. Следовательно, 17-я пехотная дивизия Олсуфьева примерно через час-полтора подкрепила 3-й пехотный корпус Тучкова 1-го, заменив дивизию Коновницына. Очевидно, именно это обстоятельство вынудило Нея перебросить корпус Жюно к Утицкому лесу, что подтверждается воспоминаниями полковника Л. Конради. приводимыми в статье А.И. Попова. Сопоставив сведения вестфальцев и поляков, автор пришел к убедительному выводу: «Ясно одно: помимо отряда Шаховского (20, 21-й егерский полки, два сводно-гренадерских батальона) им противостояли теперь подошедшие около 10 часов войска Багговута». Толь также сообщал во второй версии своего «Описания», что 2-й пехотный корпус подошел к 10.00 и сражался против вестфальцев, но он относил эти боевые действия к бою за флеши, что вызвало упомянутый выше протест Евг. Вюртембергского. Толь, направивший Щербинина к Кутузову в момент, когда флеши были оставлены Коновницыным с просьбой о подкреплении, знал, что войска Багговута за Семеновские «реданты» не сражались.

* * *

Около 9.00 Кутузов принял предложение Толя нанести удар силами кавалерии по правому флангу неприятеля. В русской армии значение рейда кавалерийских корпусов Уварова и Платова оценивалось по-разному. Так, Н.А. Троицкий указывает: «Наши историки большей частью оценивают рейд Уварова и Платова восторженно, как «гениально задуманную и блестяще выполненную» операцию, «особенно важный» эпизод всей Бородинской битвы, ее «решающее мероприятие». Б.С. Абалихин и В.А. Дунаевский также констатировали субъективное отношение советской науки к этому распоряжению Кутузова: «К сожалению, некоторые авторы по прежнему склонны преувеличивать значение рейда».

Как относились к рейду русской конницы участники битвы? Полковник Болговский утверждал: «Платов <...> исполнил это движение с такою точностью и спокойствием, что был замечен неприятелем только при выходе из дефиле в удалении приблизительно версты от его крайнего левого фланга. Неприятель, устрашенный внезапным появлением леса пик и заметив там даже пехоту, счел левый фланг армии в весьма опасном положении <...>, блестящие атаки генерала Уварова не позволили ему сомневаться, что они производились, опираясь на решительное движение Платова. <...> Этот маневр Платова решил участь русской армии». Левенштерн отнесся к действиям русской кавалерии скептически: «...Либо отданные приказания не отличались особенной точностью, либо генерал, которому было поручено произвести этот маневр, не был на высоте этого дела <...> движение было выполнено весьма неискусно. Генерал Уваров, руководивший им, выказал себя человеком мало способным <...> Мы могли бы достигнуть совершенно иных результатов, если бы этой кавалерии, долженствовавшей обойти левый фланг неприятеля, командовал кто-либо в роде Васильчикова, Палена, Ламберта, Чернышева». Кутузов остался недоволен результатом рейда. Вернувшемуся Уварову он сказал, не глядя на генерала: «Бог тебя простит».

Одним из парадоксов советской историографии является то, что, при глубоком уважении к Кутузову, его мнение на этот счет игнорировалось. Подробно различные аспекты флангового рейда, включая историогрфию вопроса, рассматриваются в работе А.И. Попова. Заметим, что отряд силой в 2500 сабель вряд ли мог существенно повлиять на ход сражения, однако «развлек неприятеля», «несколько оттянув его силы, которые столь сильно стремились атаковать 2-ю нашу армию». Русские войска, сражавшиеся на левом фланге, заметили, что на какое-то время им «сделалось легче дышать». Главным же следствием кавалерийского рейда явилось то, что неприятель на два часа приостановил атаку центра, что позволило Кутузову значительно продлить время сражения, удержав позицию до наступления темноты.

* * *

Вторая атака на батарею Раевского является одним из наименее изученных событий Бородинского сражения. Если в описании начального периода битвы (бой за флеши, бой за село Бородино, первая атака батареи Раевского, бой за деревню Семеновское) наибольшее число вопросов вызывают временные рамки событий при том, что известны воинские части, принимавшие участие в этих событиях, то при реконструкции второй атаки на центральное укрепление, возникает иная проблема. Известно, что решающий бой за Курганную высоту начался около 14.00 (в этом согласуются источники обеих сторон), но установить исходные позиции войск обеих армий перед атакой, их передвижение в ходе самой атаки, наконец, местонахождение во время боя, длившегося около трех часов в центре позиции, представляется довольно сложным. Предположительные версии о перемещении наполеоновских войск изложены в работах В.Н. Земцова.

В отношении русских войск возникает не меньше вопросов и первый из них - как располагались русские войска в момент второго нападения на центральный редут. Согласно свидетельствам Барклая и Ермолова, между 10.00 и 11.00 7-й пехотный корпус Раевского уступил позицию 6-му пехотному корпусу генерала Дохтурова. Сам редут непосредственно обороняли части 24-й пехотной дивизии генерал-майора П.Г. Лихачева, но как они располагались к 14.00.? А.П. Скугаревский полагал, что эти войска стояли в две линии по обе стороны редута, что представляется маловероятным по ряду причин. Во-первых, войска 7-го корпуса предпочитали «прямой» обороне «косвенную»: они скрывались в овраге от артиллерийского огня, который был значительно слабее, пока главным объектом неприятельских атак было Семеновское. Во-вторых, после захвата Семеновского ситуация резко изменилась; теперь все усилия неприятеля были направлены на центральное укрепление. Около 300 орудий простреливали местность вокруг редута, который после захвата Семеновского находился в точке пересечения огня. Обстрел велся сразу с трех сторон: с фронта, со стороны Бородина и, что особенно важно, со стороны Семеновского.

Захватив деревню, войска Даву и Нея, поддерживаемые резервной кавалерией, «потянулись» к центральной высоте. Необходимо было принять срочные меры, чтобы приостановить неприятеля, дав возможность войскам перестроиться. Около 14.00 на батарею Раевского или, как называли ее французы, «Большой редут», «Роковой редут», «Редут смерти» стала надвигаться поредевшая пехота Даву и Нея. Настал час вступить в сражение и 4-му корпусу Евг. Богарнэ. Но решающая роль в предстоящей схватке выпала на долю кавалерии. Неприятелю удалось сосредоточить здесь около 10 тысяч сабель. Русское командование спешно пыталось создать новый оборонительный рубеж с наличными силами, которых к тому часу оставалось немного.

24-я пехотная дивизия П.Г. Лихачева, на наш взгляд, находилась в овраге ручья Огник. В первой линии действовало более 200 орудий русской артиллерии, до нападения неприятеля не нуждавшейся в пехотном прикрытии. Северо-восточнее редута в направлении деревни Горки располагались полки 7-й пехотной дивизии генерал-майора П.М. Капцевича. От редута до Семеновского, изогнувшись дугой, выстроился 4-й пехотный корпус Остермана-Толстого. Эта «бесподобная пехота» несколько часов находилась на равнине под перекрестным огнем и несла страшные потери, но «избежать сего неудобства», по словам Барклая, «было нельзя». Его адъютант Левенштерн с грустью отметил: «Ознакомившись с занимаемой им позицией, я убедился, что на этот корпус нечего особенно рассчитывать, но граф Остерман будет защищать свою позицию, как лев».

Артиллерия тем временем продолжала делать свое дело. В записках Митаревского создана впечатляющая картина разрушения: «Против нас стояла линия неприятельских орудий: вправо они протягивались к Бородину, и был виден конец, влево же конца им не было видно за люнетом. <...> Не могу определить, на каком именно расстоянии были мы от неприятельских орудий, но мы могли наблюдать все их движения, видели, как заряжали, как наводили орудия, как подносили пальники к затравкам. Вправо от нас, на возвышении, стояла наша артиллерия и действовала; внизу, над оврагом, где мы прежде стояли, была тоже наша артиллерия, в числе которой находились другие 6 орудий нашей роты; с левой стороны от нас тоже гремела артиллерия. <...> Артиллерийская батарейная рота, стоявшая там во время нашего приезда, скоро поднялась назад. На место ее построилась другая. Покуда она снималась с передков и выстроилась, сотни ядер полетели туда. Людей и лошадей стало, в буквальном смысле, коверкать. От лафетов и ящиков летела щепа. В то время, когда разбивались орудия и ящики, никакого треска слышно не было, — их как будто какая-то невидимая рука разбивала. Сделав из орудий выстрелов по пяти, рота эта снялась; подъехала на ее место другая - и опять та же история». Митаревский утверждал, что на самом люнете орудий уже не было: «Но что могли сделать роты, которые ставили поодиночке на холму, по правую сторону от нас, против пятидесяти или даже ста орудий».

Барклай де Толли вывел в первую линию отборные полки русской кавалерии — Кавалергардов и Конную гвардию, сознавая, что этих сил недостаточно и сокрушаясь, что центр русской позиции будет неминуемо прорван неприятелем. Но на помощь кавалергардам и конногвардейцам, кроме кавалерии Корфа, подоспели кирасиры Бороздина 2-го. Завидев приближающегося неприятеля, русские кавалеристы устремились навстречу. Очевидец вспоминал: «Был момент, когда поле битвы напоминало одну из батальных картин <...> Сражение перешло в рукопашную схватку: сражающиеся смешались, не было более правильных рядов, не было сомкнутых колонн, были только более или менее многочисленные группы, которые сталкивались одна с другой <...>. Пехота, построенная в каре, едва не стреляла со всех фронтов одновременно. Личная храбрость и сообразительность имели полную возможность высказать себя в этот достопамятный день. Я видел во время стычки неустрашимого Алексея Орлова, который был весь изранен; его брат Григорий, адъютант Барклая, красавец собою, лишился в этом сражении ноги, а молодой Клингер и граф Ламсдорф были убиты. <...> Я видел молодого Шереметева, получившего большую рану саблей по лицу: подобная рана всегда делает честь кавалерийскому офицеру». Из слов Левенштерна явствует, что при такой грандиозной «сшибке» кавалерий обеих армий (более 20 тысяч сабель) на ограниченном участке фронта разобраться, кто именно кого атаковал было довольно сложно. Это же подтверждается и воспоминаниями Ф.Ф. Шуберта: «Три часа продолжалась эта свалка, эта рукопашная, где солдат сражался против солдата; при этом мы постепенно захватывали территорию, но об этом я вам, однако, ничего в больших деталях сказать не могу, и я не верю, что кто-либо смог рассказать о ней, так как все было закрыто плотным облаком пыли, не позволявшем ничего видеть больше, чем на десять шагов».

Курганная высота осталась в руках французов. В жестоком штыковом бою почти полностью полегла дивизия П.Г. Лихачева. Генерал Лихачев бросился на штыки, пожелав разделить общую судьбу. Со стороны неприятеля «остался в редуте» генерал О. Коленкур, пообещавший своему императору, что он будет там, живым или мертвым. Во французской и немецкой историографии существует проблема, которая имеет косвенное отношение к отечественной историографии. Дело в том, что французы считали и продолжают считать, что центральный редут был захвачен 5-м кирасирским полком во главе с генералом О. Коленкуром. Однако, уже в 20-е гг. XIX в. эту версию упорно оспаривали «братья по оружию» саксонцы, утверждавшие, что «батарея была взята исключительно саксонцами, и, прежде всего, кавалерией Гар дю Кор». Первые отечественные историки, также склонялись к «саксонской версии» (Бутурлин, Глинка, Михайловский-Данилевский, Богданович). В этом нет ничего удивительного, если вспомнить, что на заключительном этапе наполеоновских войн, саксонцы были союзниками России. Советские историки, принимая во внимание взаимоотношения между СССР и гитлеровской Германией, стали отдавать предпочтение французской версии. Правда, В.Н. Земцов полагает, что Е.В. Тарле отдавал «пальму первенства» саксонцам. Заметим, что ни один из советских исследователей не опровергал так язвительно и колко версию об успехе саксонской кавалерии. Так, Е.В. Тарле писал: «Тильмана с его саксонцами русские отбросили убийственным огнем, и не малейшего успеха ни немцы Тильмана, ни французы тут не имели. Даже такие сравнительно меньше фантазирующие немецкие историки, как Шнейдевинд, «хоть и не натягивают подвигов на своих брудеров», но все-таки лживо хвастают: «итог, ими же самими высказываемый, обличает их, им [немцам] хочется показать, что мы-де били русских лучше, нежели то делали тогдашние наши господа французы».

Однако, вопреки утверждению Е.В. Тарле, центральный редут все-таки остался в руках французов и саксонцев. Продолжительная кавалерийская схватка в центре поля давала возможность русскому командованию постепенно убрать из первой линии значительное число артиллерийский орудий, которые располагались по линии Горки — Псарево - Утицкий лес. Ни левый фланг русской позиции, ни центр, подавшиеся назад, не были ни прорваны, ни разбиты. «Обе армии опять располагаются лицом к лицу, причем на поле битвы, захваченным ценой таких героических усилий», - вспоминал Ц. Ложье. От дальнейших атак на перестраивающиеся порядки русской армии Наполеон отказался. Более того, он отказался и от преследования противника, что позволило даже его соратникам утверждать, что при Бородине Наполеон не был таким, «как в лучшие времена своего величия и славы».

Итог взятия Большого редута высоко оценен самим неприятелем. Так, утешая А. Коленкура, брат которого «остался в редуте», Наполеон произнес в его адрес следующие слова: «Он умер смертью храбрых, решив исход сражения». Если же подойти к оценке этого события, отрешившись от драматических эффектов, то мы вынуждены будем признать, что очередной «частный успех» реально мало что давал противнику. Выше уже отмечалось, что после взятия Семеновского батарея Раевского была обречена, и с русской стороны было бы бессмысленно упорствовать в ее обороне. Удержать укрепление, в котором нельзя было находиться под перекрестным огнем артиллерии, не представлялось возможным. Это доказывается тем фактом, что неприятельские войска, назначенные к его защите, остаток дня провели в отчаянном положении: «Легион Вислы» получил приказ лечь на землю, чтобы хоть как-то уберечься от страшного огня.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910111213141516171819202122232425
262728293031                   




Интересное:


Организационные, правовые и кадровые основы прохождения службы в милиции НКВД РСФСР
Необходимость учреждения поста Президента в РФ в начале 90-х годов - историко-теоретический аспект
Традиции и новаторство местного самоуправления в России
Влияние традиций на управление сферой культуры на пороге ХXI века: история, современность, прогнозы на будущее
Определение понятия закон в условия самодержавия - историографический аспект
Вернуться к списку публикаций