2012-01-18 10:54:56
ГлавнаяИстория и историография — Государство и церковь во второй половине XVI столетия.



Государство и церковь во второй половине XVI столетия.


В отечественной историографии существует точка зрения, предполагающая, что определенные меры в разрешении указанных проблем были предприняты на церковном Соборе, состоявшемся в феврале 1549 года. Например, этой точки зрения придерживается С.О. Шмидт. В своей работе «Становление Российского самодержавства» он предположил, что на Соборе 1549 года некоторые монастыри были ограничены в правах. Свое предположение он подтверждает отрывком царской грамоты от 4 июня 1549 года в город Дмитров о содействии таможенникам в сборе пошлин с торговых людей по случаю отмены тарханов: «ныне те все свои грамоты жалованные тарханные... в таможенных пошлинах... порудил, опричь Троицких Сергиева монастыря, что на Москве, и Кириллова монастыря, и Соловецкого монастыря, и Нового Девича монастыря, и Воробъевские слободы» (термин «порудил» означает «нарушить», «урезать»).

Приведенный отрывок не содержит прямого указания на лишение монастырей тарханных привилегий, однако, исключающие перечисление монастырей позволяет сделать вывод, что другие монастыри были либо ограничены в таможенных привилегиях, либо лишены их вообще. Так же, на основании текста отрывка царской грамоты, можно предположить, что Иван IV «порудил» только те жалованные грамоты, которые даровались монастырям в период его правления.

Вопрос об отмене тарханов затрагивался судебником 1550 года. Статья 45 гласит: «Тарханных вперед не давати никому; а старые тарханные грамоты поимати у всех». В данном случае речь идет об отмене тарханов не только духовных, но и светских феодалов. Однако если постановление судебника 1550 года о тарханах применительно к светскому землевладению было выполнено в соответствии с законом, то вопрос о церковных тарханах получил дальнейшую разработку.

Вопрос об отмене тарханов, как и вопрос о секуляризации церковных земель, стал одним из основных в работе Стоглавого собора 1551 года.

До Стоглавого собора, в 1550 году, митрополит Макарий написал послание монарху: «О недвижимых вещах вданных богови в наследие благ вечных» (это послание более известно под названием «Ответ»). В послании Макарий обосновывал неприкосновенность имущества церкви, подчеркивая, что даже «неверные» и «нечестивые» цари не отнимали у церкви ее владений. Появление подобного послания накануне Собора свидетельствует об остроте проблемы.

В 1551 году состоялся церковный собор с участием светских представителей. Стоглавый (но количеству глав Уложения) собор действовал несколько месяцев. На собор были вынесены вопросы, связанные с общерусской церковной реформой. Но в планы московского правительства входило - добиться принятия решений, ограничивающих права церкви. Исследуя постановления Стоглавого собора, видится возможным выделить несколько блоков вопросов, так или иначе затрагивающих положение церковной организации в государстве:

- вопросы церковного и монастырского землевладения;

- вопросы церковного суда;

- вопросы, касающиеся интересов государственной казны.

Иван IV обратился к собору с вопросами. В 5 главе Стоглава содержится вопрос, в котором прослеживается попытка Ивана IV ограничить монастырское землевладение: «Монастырские земли дают доходы, но польза от доходов не видна... Где те прибыли, и кто тем корыстуется?». Ответ собора на царский вопрос содержится в 75 главе Уложения. В тексте главы четко прослеживается принцип неотчуждаемости монастырского землевладения: «...вданное богови в наследии благ вечных... никтоже не может от церкви божии восхитити или отъяи, или продати, или отдати». То есть запрет на отчуждение земель, принадлежащих монастырям, распространяется на всех, в том числе и на государя. Можно предположить, что неудача секуляризованных попыток со стороны государственной власти была предопределена уже составом Собора. Решающие голоса принадлежали высшим церковным иерархам, большинство из которых относились к числу «иосифлян». Среди представителей партии иосифлян был и митрополит Макарий, который председательствовал в Соборе (естественно, что от мнения председателя во многом зависело решение вопросов). Однако царскому правительству все же удалось достичь некоторых положительных результатов в вопросе о церковном и монастырском землевладении. 11 мая 1551 года по царскому приговору Собор утвердил закон об ограничении церковного землевладения. Этот закон вошел в Стоглав в виде 101 статьи.

Закон содержал ряд положений, которые были направлены на ограничение экономической базы церковной организации.

Во-первых, царь с Собором «приговорили... впредь архиепископом, и монастырем вотчин без царева ведома и без докладу им не продавати же». Законом за нарушение приговора устанавливалась санкция: «А кто купит, или кто продаст вотчину без докладу, и у тех кто купит, деньги пропали, а у продавца - вотчина». Причем вотчина в этом случае переходила в государственный земельный фонд.

Во-вторых, из фонда церковных и монастырских земель изымались все поместные и черные земли, приобретенные «за долги» или «насильством поотоймали». Об этих землях следовало учинить особый розыск» и «того сыскати, чьи земли были исстари, за тем те земли и учините».

Следует отметить, что в данном случае государство наряду с поместными землями защищает и крестьянские черносошные земли. С одной стороны, государство возвращало земли разорившимся крестьянам, с другой - возвращало казне налогоплательщиков.

В-третьих, церковная организация лишалась всех земель и доходов, приобретенных в период боярского правления: «А которые села и волости, и рыбные ловли, и всякие угодья, и брачные деревни после великого князя Василия бояре подавали архиепископом и епископом и монастырем, и, того сысков, учините так, как было при великом князе Василии». В этой части приговора также прослеживается стремление правительства вернуть земли налогоплательщикам.

В-четвертых, подлежали выкупу в пользу государства земельные вклады вотчинников, которые давались монастырям «без доклада» «до сего государства приговору». В дальнейшем эти земли подлежали раздаче в поместья.

Приговор от 11 мая 1551 года оговаривал условие, при котором монастыри все же могли пополнить свой земельный фонд: это духовные вклады на помин души. Если вотчина дается в «вечный поминок», то «тех вотчин у монастырей никому ж никак не выкупати». Однако далее следует: если вкладчик оговорит право выкупа вотчины родственниками, то монастыри не должны препятствовать этому. Но если вотчина завещалась без царского разрешения, она подлежала конфискации в пользу государства.

Таким образом, согласно решениям стоглавого Собора, церковные иерархи и монастыри сохранили свои земельные владения (те земли, которыми они владели до середины 30-х годов XVI столетия). Ограничение церковного землевладения в основном относилось не к тем землям, которыми духовенство уже владело, а к тем, которые в дальнейшем могли бы перейти к нему (другими словами ограничивался рост церковного и монастырского землевладения). Конфискация земель, «не законно» приобретенных монастырями в период боярского правления, преследовала две цели:

1) обеспечение служилых людей поместьями;

2) возвращение разорившихся налогоплательщиков.

В целях обеспечения решений Собора весной 1551 года была проведена генеральная ревизия всех церковных жалованных грамот. Ревизия была призвана выявить и исправить все те нарушения в приобретении и пользовании новыми землями, которые допускались монастырями после смерти Василия III.

Одновременно ревизии подлежали и все тарханные грамоты. В отечественной историографии нет единой точки зрения на итоги ревизии. Так, например, С.Б. Веселовский пришел к выводу, что почти все грамоты были утверждены Иваном IV. По мнению Н.В. Носова, отношение к привилегиям различных монастырей было не однозначно: если Троице-Сергиев монастырь сохранил все свои грамоты, то, например, Московский Симонов монастырь, имевший 25 грамот, сохранил после майской ревизии только 2 грамоты.

Видится возможным предположить, что ревизия монастырских жалованных грамот имела своим следствием новую (более конкретную) регистрацию всего монастырского землевладения и привилегий, то есть ставила их под контроль царской власти.

Много внимания на Соборе 1551 года было уделено судебным привилегиям церкви (всего церковному суду посвящено 17 глав Уложения). В этом вопросе церковная организация сохранила все существовавшие привилегии. Судебная деятельность не только приносила доходы (в виде судебных пошлин), но и давала определенную долю власти над населением государства, поэтому церковь стремилась сохранить судебные привилегии. Ярким примером этому служат положения главы 98 Уложения, касающиеся новых церковных слобод. Иерархи согласились на обложение государственными налогами жителей новых церковных слобод, но отстояли право суда над ними.

В Стоглаве получило дальнейшую разработку положение о разделении светской и духовной юрисдикции. Глава 53 подчеркивает, подсудность всех «духовных» лиц только церковному суду: «Яко не подобает князем и бояром, и всяким мирским судьям, священнического и иноческого чина на суд привлекати». Глава 63 конкретизирует круг лиц, подлежащих исключительной подсудности духовного суда; в главе выделяется две категории подсудных церковному суду лиц. Первая группа - это служащие церкви и принадлежащие к духовному сословию. Вторая группа включает людей, которые находились под покровительством церкви и получали от нее содержание. Стоглав устанавливает наказание для светского лица, если будет попытка осуществить суд над указанными выше категориями людей: «...таковой лишен власти будет». Кроме вышеуказанных категорий церковному суду были подсудны все миряне:

1) в преступлениях против церкви и религии;

2) в преступлениях против нравственности и норм семейного и наследственного права.

Следует отметить, что церковный судебный процесс осуществлялся аналогично светскому. Положения царского судебника распространялись и на «святительский» суд.

Согласно 68 главы Уложения на церковных процессах (так же как и на светских) должны присутствовать представители местного мирского управления: «А у них быти в суде... старостам земским и целовальником, и земскому диаку с тех судебных списывати противни слово в слово, да держать их у себя». Присутствие светских лиц на процессах можно толковать как своеобразный контроль за судом духовенства со стороны государственной власти.

Па основании статей Стоглава был составлен документ «Статьи из Соборного Уложения о Святительском суде», которыми должны были руководствоваться духовные лица, исполняющие судебные функции.

Таким образом, на Стоглавом Соборе государственной власти не удалось добиться значительных результатов в процессе подчинения церкви государству. Церковная организация по-прежнему оставалась мощной экономической и политической силой в государстве.

Неудачи государственной власти в первую очередь связывались с иосифлянским составом Собора. Поэтому после окончания Собора царское правительство решает провести перестановку лиц на высших ступенях иерархии. Уже летом 1551 года Иван IV удалил с епископских кафедр наиболее ярых защитников монастырского землевладения из числа «иосифлян» - новгородского архиепископа Феодосия и суздальского епископа Трифона.

Наступление государственной власти на позиции церкви особенно четко проявилось в годы опричнины. Вводя в стране опричные порядки, Иван IV преследовал среди других целей - устранение на Руси последних очагов обособленности.

По положению, занимаемому православной церковью в государстве, ее можно приравнять к крупному удельному княжеству. Церковная организация владела огромными участками земли; церкви и монастыри имели тарханные грамоты. Духовенство было наделено судебными привилегиями. Кроме того, в распоряжении епископата находился значительный штат военных слуг - бояр и детей боярских. Особенно много вассалов находилось при дворе московского митрополита; для управления митрополией существовал особый аппарат.

Но, в отличие от удельных князей, высшие православные иерархи претендовали на политическое превосходство над русскими монархами (продолжала развиваться идея Иосифа Волоцкого: если власть дается богом, значит духовная власть выше светской).

Н.И. Костомаров предложил еще одну причину, побудившую царскую власть предпринять действия, направленные против церкви. Церковь, используя свое религиозно-идеологическое воздействие на массы, легко могла привлечь на свою сторону народ. И если бы церковь вздумала противодействовать царю и воззвала к народу, то царской власти трудно было бы с нею бороться.

Естественно царская власть стремилась оградить себя от такого соперника. Поэтому можно предположить, что одной из целей опричнины стало - сломить сопротивление церковного руководства единовластным устремлениям монарха.

В годы опричнины стало особенно заметным разделение духовенства на две части, критерием этого деления стали землевладельческие интересы. К первой группе относились высшие церковные иерархи, земли, принадлежавшие митрополичьей кафедре и епископиям, были получены ими еще в предшествовавшие века, то есть являлись неотчуждаемыми (это правило было подтверждено Стоглавом). Ко второй группе относилось монастырское духовенство. Доходы, а соответственно и благополучие монастырей зависело от государственных пожалований и во многом обуславливалось вкладами вотчинников. Таким образом, процветание монастырей в большей степени зависело от светской власти, чем от церковной.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345




Интересное:


Источники и историография в истории правления Августа
Бородинское сражение: историография, источники, проблемы исторической реконструкции
Необходимость учреждения поста Президента в РФ в начале 90-х годов - историко-теоретический аспект
Об османском влиянии на Российскую государственность
Большая общеевропейская война и финансово-экономический потенциал России 19-20 век
Вернуться к списку публикаций