2012-01-17 11:54:51
ГлавнаяИстория и историография — Правовые основы государственной службы в РСФСР



Правовые основы государственной службы в РСФСР


В этой связи особый интерес представляет постановление СТО от 9 февраля 1920 г. с объявлением Положения о правах комиссаров и лиц технической администрации железных дорог в наложении дисциплинарных взысканий в административном порядке во время военного положения. Хотя данный документ не являлся дисциплинарным уставом, но многие его положения были весьма близки к соответствующим правовым нормам. В целом он устанавливал:

- повышение ответственности комиссаров и лиц технической администрации за состояние дисциплины в подразделении. Наложение дисциплинарных взысканий являлось «не только правом, но и обязанностью» этих должностных категорий;

- полновластие комиссарского состава в вопросах контроля и санкционирования дисциплинарной практики всех категорий руководящего состава;

- усиление карательно-административной практики, укрепление ее с помощью «палочных начал», так как нельзя оценить иначе такие меры, как передача в трудовые армии или на принудительные работы лиц, не выполняющих нормы выработки и служебные обязанности, отстранение от должности, арест в дисциплинарном порядке до одного месяца, предание суду;

- закрепление практически полной правовой беззащитности служащих от администрирования ввиду отсутствия нормативно закрепленного механизма рассмотрения жалоб на административное взыскание в судебном порядке и отлаженной системы внутриведомственного разбирательства.

Обращает на себя внимание, что установленные законодательством трудовые права трудящихся последовательно сужались. Вообще о трудовых правах государственного служащего в этот период говорить весьма сложно, поскольку, с одной стороны, усиливалось дисциплинарное преследование за нарушение трудовой дисциплины, норм внутреннего распорядка, а с другой - положения КЗоТ обязывали каждого гражданина, в том числе и государственного служащего, выполнять во внеслужебное время различного вида трудовые повинности: топливную, строительную, дорожную, продовольственную и др. Лица, уклоняющиеся от исполнения трудовых повинностей, решением главного и местных комитетов по всеобщей трудовой повинности могли привлекаться к суду революционного трибунала, наказываться в судебном порядке (вплоть до передачи в штрафные трудовые части) и подвергаться административному аресту.

Методы принуждения в трудовых отношениях проявлялись иногда в явно гипертрофированном виде. К примеру, к членам исполнительных комитетов на основании декрета ВЦИК и СНК РСФСР от 26 апреля 1918 г. применяли такую меру взыскания, как дисциплинарный арест сроком до двух недель, а члены ВЦИК, пропустившие три заседания без уважительных причин, должны были выбывать из его состава.

Симптоматично, что предоставление народным комиссариатам, в том числе и НКВД, права наложения взысканий на членов представительных органов нарушало конституционные основы, противоречило принципу всевластия Советов, о чем отмечало постановление VIII Всероссийского съезда Советов. И хотя несколько позже положение было исправлено, сам этот факт наглядно подтверждал стремление исполнительных структур государства использовать методы государственного вмешательства в отношения, складывающиеся при прохождении государственной службы ответственными политическими работниками.

Весьма показательны действия высших органов власти и управления по отношению к профессиональным союзам, сущностное изменение содержания деятельности последних. В частности, решением Реввоенсовета Республики «в частях, учреждениях, управлениях и заведениях военного и военно-морского ведомств была ограничена деятельность профессиональных комитетов вольнонаемных рабочих и служащих, а при губернских и уездных советах профессиональных союзов были созданы дисциплинарные товарищеские суды (производственно-воспитательные учреждения»), т.е. организация внутрисоюзной работы декретировалась правительственными решениями.

Такой подход, с одной стороны, по существу переориентировал деятельность профессиональных союзов, призванных отстаивать трудовые и профессиональные права своих членов, на выполнение роли административно-карательного органа по наложению дисциплинарных, материальных и административных взысканий, а с другой - дисциплинарные товарищеские суды в определенной степени вторгались в сферу административно-правовых отношений и тем самым выходили за рамки правомочий профессиональных объединений трудящихся.

Подводя итог, можно прийти к следующим выводам:

1. Перевод хозяйственно-экономической и общественной жизни на военное положение обусловливал ограничение трудовых прав служащих. Последнее противоречило нормам КЗоТ, вело к действию ведомственного «декретного права» по многим аспектам прохождения службы.

2. Военизация сферы административно-правовых отношений, в частности и института государственной службы, влекла установление для служащих особой формы прохождения службы - призыва на военную службу с оставлением призывников на своих должностях.

3. Принцип демократического централизма был заменен жестким централизмом. Комиссары получили чрезвычайные полномочия, в том числе и по приостановке деятельности представительных органов. РСФСР, сводило на нет демократические начала в работе с кадрами.

4. Неправовые методы деятельности ВЧК, милиции копировались и переносились в сугубо гражданские ведомства, в том числе и в таком вопросе, как возложение на подозреваемого бремя доказывания своей непричастности к событию или факту противоправной деятельности. Принцип презумпции невиновности был предан забвению.

5. Почти полностью игнорировались формы и методы воспитательно-предупредительной работы с кадрами. Практика наложения дисциплинарных взысканий превалировала над мерами поощрения лиц, добросовестно работающих, соблюдающих трудовую дисциплину.


Поствоенный период (1921-1922 гг.) характеризуется существенной демилитаризацией труда, сужением правоограничений в этой сфере, реанимацией норм КЗоТа, дезавуированных в период военных действий, хотя многие особенности прохождения государственной службы, присущие чрезвычайной военной обстановке, сохранялись.

Совершенствование правовых основ государственной службы осуществлялось в следующих направлениях:

- упразднялись чрезвычайные органы управления, институт комиссаров в производственной сфере «в связи с переносом центра тяжести борьбы из области политической в область экономическую», а для надзора за политическим состоянием личного состава учреждались ведомственные идеологические аппараты - политические секретариаты в НКПС, милиции, войсках внутренней охраны и др.;

- государственные служащие освобождались от привлечения к периодическим трудовым повинностям (за исключением экстремальных ситуаций). Постановлением СТО от 12 октября 1921 г. запрещалась мобилизация отдельных категорий специалистов, хотя местные органы власти практиковали их и в последующие годы. Для ряда специальностей чрезвычайные способы комплектования служащими-специалистами номинально продолжали оставаться в арсенале кадровой политики;

- вводился облегченный переход рабочих и служащих ив одного предприятия (учреждения) в другое в связи с бытовыми, семейными и производственными обстоятельствами;

- повышалась роль и расширялись правомочия профсоюзных органов в осуществлении тарифной работы в масштабе страны, в отборе кандидатур на ряд должностей государственных служащих;

- нормативно закреплялся порядок подачи и механизм рассмотрения жалоб и заявлений граждан, в том числе и на деятельность государственных служащих.

Нельзя считать, что завершение гражданской войны разрешило проблему единоначалия в советской государственной службе. Разумеется, в условиях чрезвычайной обстановки единоначалие оказало существенное влияние на решение острых, безотлагательных проблем сохранения советской власти, убедительно доказало, что «единоначальник обеспечивает то единство воли, без которого не может быть дисциплины и организованности». Вместе с тем полное единоначалие входило в противоречие с демократизацией в известных пределах общественной жизни страны, управления народным хозяйством с опорой на широкие трудящиеся массы в условиях перехода на мирные рельсы, отказа от чрезвычайных методов управления.

В этих условиях ряд видных деятелей партии (Т. Сапронов, А. Осинский, В. Смирнов, М. Томский, В. Максимовский) в преддверии IX съезда РКП(б) выступили за повсеместную коллегиальность, рассматривая ее как основной принцип строительства государственного аппарата, руководства народным хозяйством. Однако съезд партии не поддержал их предложения и определил, что коллегиальность, поскольку она имеет место в «процессе обсуждения или решения, должна безусловно уступать свое место единоначалию в процессе исполнения».

Можно полагать, что в политическом центре страны даже после этого партийного решения однозначной позиции по вопросу введения полного единоначалия во всех сферах государственного управления так и не было выработано, вероятно, из-за боязни предоставить первому руководителю, зачастую специалисту-профессионалу прежнего режима, всей полноты административной власти в трудовом коллективе, управленческой структуре.

В последующие годы определенные попытки в этом направлении предпринимаются. Уже в декабре 1923 г. декретом СНК РСФСР устанавливалась судебная и административная ответственность руководителей всех ведомств, учреждений и предприятий «за состояние и работу аппаратов подчиненных им органов управления и хозяйства». В 1929-1930 гг. коллегиальная форма правления в промышленных предприятиях и акционерных компаниях решением ВСНХ повсеместно заменяется на единоличное управление.

В условиях, когда политическое руководство страны взяло курс на осуществление новой экономической политики (НЭП), «удержание командных высот» в политике и экономике являлось стратегической задачей партии большевиков.

В сфере государственной службы это обусловило активизацию работы с кадрами, усиление партийного и государственного контроля за личным составом, в первую очередь в наиболее значимых для государства ведомствах путем создания в их структурах воспитательных аппаратов (в том числе и в милиции), требований к государственным служащим. Так, в первые мирные годы значительно возросли требования к судебно-прокурорским и следственным работникам: вводился двухгодичный стаж «ответственной политической работы» или трех лет практической деятельности в органах советской юстиции на должностях не ниже народного следователя при одновременном усилении правовых гарантий неприкосновенности их личности, закрепленных в Положении об судоустройстве РСФСР, утвержденном ВЦИК 11 ноября 1922 г. Народного судью можно было отстранить от работы только «исключительно по суду». Именно в этот период происходит отказ от выборов местными Советами руководителей прокуратуры, повсеместный переход к их назначению прокурором Республики, что полностью соответствовало требованиям В.И. Ленина о централизации этого органа в государстве, выведении его из-под непосредственного влияния органов власти республик, губерний и областей, укреплении их правовой защищенности.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910111213




Интересное:


Борьба за лидерство в РКП(б) - ВКП(б) и Политическое завещание В.И. Ленина
Общее и особенное в русском церковном управлении в эпоху великих реформ
Конституционные взгляды и реформы Сперанского
Государство и церковь в первой четверти XVIII
Об османском влиянии на Российскую государственность
Вернуться к списку публикаций