Государство и аграрный сектор в России: штрихи истории и современность

В послевоенные годы положение в сельском хозяйстве не изменилось, оставаясь тяжелым. Государство фактически закрепостило крестьян, кормивших его. Произведенные в личных подсобных хозяйствах колхозников мясо и молоко практически целиком уходили на выполнение обязательств перед государством, а также на продажу, поскольку это было существенным источником дохода.

В середине 50-х гг., по расчетам Т.И. Заславской, средняя оплата труда колхозников (а их удельный вес в общей численности сельского населения был наибольшим) составляла 53% оплаты аналогичного труда в совхозах и 36% дневного заработка рабочих в промышленности. Сравнительный анализ годового заработка привел к еще более удручающим цифрам: годовой заработок колхозника в среднем был почти втрое меньше, чем в совхозах, и в четыре с лишним раза меньше, чем на промышленных предприятиях [4, с. 48]. В такой ситуации только личное подсобное хозяйство позволяло колхозникам выжить.

Официальная власть трактовала ЛПХ как анахронизм, не имеющий перспектив развития, в связи с чем оно подвергалось разного рода ограничениям. Несмотря на это, доход от него составлял до 30% годового заработка. С учетом оплаты по трудодням (в большинстве колхозов по трудодням платили копейки) это давало чуть больше половины заработка промышленного рабочего при значительно (на 15-20%) больших трудозатратах [4, с. 48]. При этом нельзя не учитывать, что уровень жизни самих рабочих был крайне низким.

Существенное изменение ситуации произошло в начале 50-х гг., когда страну возглавил Н.С. Хрущев. Понимание необходимости подъема сельского хозяйства, обеспечения более достойной оплаты труда селян, повышения их материальной заинтересованности в труде привело к принятию нескольких важных постановлений. Переломить ситуацию предполагалось за счет ряда мер, в частности:

·  повышения государственных и закупочных цен на сельскохозяйственную продукцию;

·  ликвидации машинно-тракторных станций (МТС) и передачи их техники колхозам.

Повышение государственных заготовительных и закупочных цен на сельскохозяйственную продукцию имело позитивные последствия. Если в 1954 г. они компенсировали менее 40% создававшейся в сельском хозяйстве стоимости, то в 1959 г. – 52%, а в 1964 г. – 62% [4, с. 47]. Это не могло не повлиять и на доходы колхозников.

Ликвидация же МТС позволяла сконцентрировать землю, технику и рабочую силу, то есть все факторы производства, в одних руках. Это давало возможность колхозам, с одной стороны, освободиться от натуральной оплаты услуг МТС – этой тяжелой экономической повинности, а с другой — инициировало хозяйственную активность колхозов.

Вместе с тем коренного изменения положения в селе не происходило, поскольку государство, сделав попытку шире использовать экономические методы регулирования сельского хозяйства, не отказалось в то же время от использования неэффективных, по большей части административных мер. Так, например, экономически слабые колхозы волевым путем присоединяли к крепким колхозам в расчете на то, что подобное объединение "вытянет" неэффективное хозяйство. В действительности же нередко достигался обратный результат. Наряду с этим сельскохозяйственным предприятиям навязывалась специализация, которая не отвечала местным природно-климатическим условиям. Чиновники необоснованно распределяли между колхозами и совхозами посевы экономически выгодных  и невыгодных культур. Протесты руководителей крепких сельскохозяйственных предприятий могли закончиться плачевно, поскольку чиновники-бюрократы имели над ними полную власть и рычаги принуждения.

Естественно, что подобная система управления развитием аграрной сферы оставалась неэффективной, о чем свидетельствовали экономические показатели. Официально разрыв в производительности сельскохозяйственного труда в сравнении с передовыми странами оценивался в три раза. По расчетам же М.И. Сидоровой и Т.И. За­славской [4, с. 51], в конце 50-х гг. разница в производительности сельскохозяй­ственного труда между СССР и США, не изменившись с конца 30-х гг., составля­ла в среднем 4-5 раз (с колебаниями от 2 раз по зерну до 8-10 раз по мясу и молоку).

Вследствие низких (сравнительно) закупочных цен – этого основного средства перераспределения доходов колхозов в государственный бюджет – оценка валового дохода колхозов оказывалась заниженной. Такой же неточной получалась и картина производительности труда колхозников, из чего официальная наука заключала: социально-экономическая отсталость села, крайне низкие доходы селян и, мягко говоря, их скромный быт есть результат... плохой работы колхозников, а не усиленного перекачивания средств из аграрной сферы в промышленность.

Колхозное крестьянство в 1960-х гг., несмотря на предпринятые Н.С. Хру­щевым попытки догнать по уровню развития сельского хозяйства развитые страны, по-прежнему экономически ущемлялось. Так, например, в 1964 г. через закупочные цены и денежные доходы у совхозов изымалось 46% стоимости создаваемой продукции, а у колхозов – 43%. Но при этом 87% суммы, изъятой из доходов совхозов, возвращались им в порядке финансирования из бюджета, в колхозы же не поступало обратно ничего [4, с. 57]. В итоге распределение валового дохода колхозов (без учета доходов от ЛПХ) резко отличалось от аналогичного распределения в совхозах (см. приводимую ниже таблицу).

Как видно из таблицы, уровень оплаты труда в колхозах был почти в полтора раза меньше, чем в совхозах, а уровень накоплений меньше почти втрое. Это объясняется тем, что (по данным той же таблицы) у колхозов изымалось в три с лишним раза больше доходов, чем у совхозов. Уровень оплаты труда колхозников в среднем по СССР был занижен примерно на треть. Ни в одном экономическом районе страны труд колхозников не оплачивался полностью.

Таблица. Распределение валового дохода, созданного в разных секторах сельского  хозяйства СССР (1964 г.,  в %)

Источник:     Реформаторское течение в отечественной аграрно-экономи­ческой мысли (1950–1990-е гг.). М.: Энциклопедия российских деревень, 1999. С. 57.

Нетрудно прийти к выводу, что при таком механизме распределения доходов между колхозами и государством личное подсобное хозяйство оставалось для сельских жителей основным источником существования. Это подтверждается тем, что подавляющая доля дохода от ЛПХ – 92% – использовалась на потребительские нужды.

Произвол "социалистического строительства" в деревне выражался также в том, что в течение десятилетий, до 70-х гг., у колхозников, как у крепостных крестьян, не было паспортов, то есть они были "прикреплены" к колхозам. Пенсионное обеспечение и социальное страхование на них не распространялось (введено оно было на равных условиях с рабочими и служащими только к концу 1989 г.). Относительно недавно изменился порядок, по которому администрация колхозов и совхозов по своему усмотрению распоряжалась землей, отведенной под личные подсобные хозяйства, — ее могли даже отобрать. Не удивительно поэтому, что с появлением у колхозников паспортов начался массовый исход крестьян из деревень в города...

На протяжении всего существования колхозной системы, как уже отмечалось, острой и нерешенной оставалась проблема экономически слабых, "лежачих" коллективных хозяйств. Пытаясь решить эту проблему, партийно-государственные органы прибегали к таким мерам, как:

Øукрупнение колхозов (1950-1952 гг.);

Øнаправление на руководство хозяйствами 25 тысяч лучших промышлен­ных рабочих (1953-1954 гг.);

Øмассовое преобразование колхозов в совхозы (на протяжении
60-х гг.);

Øвведение государственных гарантий минимальной оплаты труда колхозников (конечно же, на очень низком уровне).

Но кардинально решить проблему отстающих сельскохозяйственных предприятий эти меры, конечно, не могли.

Избавиться от хронической убыточности ряда хозяйств можно было прежде всего путем изменения аграрной политики государства, в первую очередь трансформации экономических отношений между колхозами и государством. Наряду с этим важнейшими факторами экономического подъема и  развития сельского хозяйства могли бы стать регулируемый рынок сельскохозяйственной продукции, хозяйственная независимость колхозов, их материальная заинтересованность в росте производства. Но на эти преобразования у государства решимости не хватило.

Предпочтение по-прежнему отдавалось административным методам управления. К их числу можно отнести выделение помощи государства ряду экономически слабых колхозов. Круг хозяйств, которые могли рассчитывать на экономическую поддержку, определялся руководителями местных органов власти. В числе мер помощи можно назвать следующее:

Øукомплектование отстающих хозяйств квалифицированными кадрами;

Øпреимущественное обеспечение кредитами, техникой, удобрениями и т.д.

Øпланирование вышестоящими органами посевов наиболее экономически выгодных культур;

Øустановление льгот по налогообложению, финансированию капитальных вложений;

Øмногократное пролонгирование и списание долгосрочной задолженности хозяйств государству;

Øгарантирование оплаты труда работников.

Поскольку эти меры действительно в какой-то степени улучшали экономические показатели общественных хозяйств, постольку у колхозов было горячее желание попасть в список нуждающихся в помощи и находиться в нем максимально продолжительное время. Подобного рода помощь государства хотя и смягчала ситуацию, но в целом не способствовала развитию сельского хозяйства.

Согласно данным статистики, в стране наблюдался рост производства в сельском хозяйстве, но при этом существовал дефицит продуктов питания, что вынуждало увеличивать закупки продовольствия за границей. Милитаризованная советская экономика сдерживала развитие аграрного сектора. Отчетливо прослеживалась тенденция снижения эффективности собственных и государственных капиталовложений в сельское хозяйство. Значительные средства, вкладывавшиеся в аграрный сектор, не приносили соответствующей отдачи. Так, расходование электроэнергии в сельском хозяйстве с 1980 по 1990 г. возросло на 61%, минеральных удобрений – на 22%, капиталовложения выросли примерно на 40%, но в тот же период производительность труда в аграрном произ­водстве повысилась только на 28%, валовая продукция – на 12%  [5, с. 262].

Таким образом, государственная система аграрного производства исчерпала свои возможности. Субсидирование производителя в прежних масштабах стало невозможным: необходимых для этого ресурсов не было и не было надежд на их появление в перспективе. Уже это диктовало неотвратимость радикальной реформы в аграрной и продовольственной сфере.