Государство и аграрный сектор в России: штрихи истории и современность

Нынешнее состояние нашей экономики, в том числе аграрной, требует выяснения причин неэффективности отечественного сельского хо­зяйства. Корни многих сегодняшних проблем, на наш взгляд, лежат в административной системе руководства аграрной сферой, сложившейся в 20-е годы ХХ века.

В годы гражданской войны проводилась политика "военного коммунизма", которая была вызвана не потребностями развития экономики страны, а исключительно необходимостью укрепления власти, то есть политические процессы определяли и экономические процессы. Переход к новой экономической политике (нэп) был обусловлен массовыми восстаниями крестьян. В годы нэпа крестьяне-собственники воспряли духом, их хозяйства интенсивно развивались, производство начало расти, сельскохозяйственная продукция реализовывалась по ценам свободного рынка. Однако нэп рассматривался как временная политика, не рассчитанная на перспективу. В связи с этим у партийного руководства отсутствовала целостная концепция нэпа.

Стремление руководства компартии в этот период, как и в период "военного коммунизма", сохранить и укрепить власть, сделать ее всеобъемлющей было доминирующим во всей экономической стратегии.

Политика занижения цен на с/х продукцию в условиях товарного голода привела к его усилению. Разрыв между официальной ценой и ценой свободного рынка увеличился. Политика цен, которую Троцкий назвал политикой военно-коммунистического командования ценами, полностью извращала нэп. "... Чу­довищно возросшее несоответствие цен на промышленные и сельско­хозяйст­венные продукты, – писал он в письме членам ЦК и ЦКК от 8 октября 1923 г., – равносильно ликвидации новой экономической политики, ибо для крестьянина – базы нэпа – безразлично, почему он не может покупать: потому ли, что торговля запрещена декрета­ми, или же потому, что две коробки спичек стоят столько, сколько пуд хлеба..." [1, c. 126]*. Тем не менее партийное руководство сознательно продолжало "командовать ценами".

Первая попытка индустриализации страны за счет деревни относилась именно к 1923 г. Для развития промышленности, особенно военной, был необходим золотой фонд, а экспорт хлеба позволял его создать. Наряду с ускоренной индустриализацией деньги требовались для содержания быстро разбухавшей государственной номенклату­ры.

Политика низких цен на хлеб выдерживалась и все последующие годы нэпа. Весной 1925 г. лимитные цены несколько повысились. Это объяснялось паническим настроением, создавшимся в Москве и Петрограде, появлением массовых очередей за ржаным хлебом.

Происходило (очень заметное в динамике) перераспределение средств в пользу промышленности. Так, например, промышленность получила из бюджета больше средств, чем внесла в него: в 1925/26 г. – на 74 млн руб., в 1926/27 г. – на 312 млн руб. [2, с. 56].

На сельское же хозяйство израсходовано из бюджета в 1925/26 г. 283 млн руб., а сельскохозяйственного налога поступило в него 252 млн руб., в 1926/27 г. – 298 и 358 млн руб. соответственно [3, c. 48, 63]. Эта же линия проводилась применительно к импорту. В 1926/27 г. резко возрос импорт товаров промышленного назначения, в то же время сократился ввоз для потребностей сельского хозяйства. В качестве примера можно привести следующие цифры: импорт сельскохозяйственных машин уменьшился по сравнению с 1925/26 г. вдвое, тракторов – с 12,4 тыс. до 5 тыс.

Так что эксплуатация крестьянства в период хлебозаготовитель­ной кампании 1928 г., плавно перешедшей в фазу коллективизации, родилась не вдруг.

Но советской власти было далеко не просто закупать у крестьянина сельскохозяйственную продукцию для государственных нужд по явно заниженным ценам. В связи с этим возникла мысль создать колхозы и совхозы и, таким образом, централизованно изымать сельскохозяйственную продукцию из деревни.

Хронологически первый этап образования колхозов относится к 1928–1932 гг. Частное производство в сельском хозяйстве ограничивалось административными и экономическими мерами. Вовлечение крестьянства в колхозы, а потом и закрепление в них осуществлялось принудительно. При этом применялась тактика, направленная на устранение крепких хозяйств. Зимой 1929/30 г. началась повсеместная акция по ликвидации так называемых "кулацких" хозяйств, продолжавшаяся в течение 1930, а также в 1931 г.

Государство за бесценок скупало у колхозов и совхозов сельскохозяйственную продукцию, решая за их счет проблемы города – восстановление разрушенного после войны народного хозяйства, строительство заводов, жилья. Наряду с этим решалась еще одна важная задача: низкие закупочные цены на с/х продукцию позволяли выживать рабочим и служащим, несмотря на низкую оплату труда.

Репрессивные меры принуждения (политика налогов, душивших крестьян-единоличников; государственные повинности в сельском хозяйстве, которые распространялись практически на всех крестьян; государственные займы) разрушали не только хозяйства "кулаков" и единоличников, но и хозяйство самих колхозов. Выживание колхозников никого не беспокоило. Только в конце 1932 г. партийные руководители поняли, что если эта политика не прекратится, то итогом ее станет не только полный крах намеченной индустриализации, но и повсеместный голод.

Отметим при этом, что на протяжении 30-х гг. в сельском хозяйстве СССР существовал негосударственный, частный сектор. И хотя формы его проявления были усеченными, тем не менее он выполнял важнейшую функцию обеспечения населения продуктами питания. Негосударственный сектор был представлен следующими формами:

·  хозяйства единоличников, которые так и не вступили в колхозы;

·  личные подсобные хозяйства (ЛПХ) колхозников (личные подворья);

·  личные сельхозучастки рабочих и служащих.

В связи с выше изложенным особый интерес представляет функционирование личных подсобных хозяйств колхозников. Право крестьян, полученное в марте 1930 г., иметь личное подсобное хозяйство можно расценивать как победу российского крестьянина в его неравной борьбе с навязываемым ему социализмом. В то же время нельзя не отметить, что интеграция личного хозяйства колхозников и аграрных структур, подконтрольных государству, прошла с пользой для государства. Государство сделало шаг навстречу интересам колхозников, что проявилось в поощрении (середина
30-х гг.) развития личных подсобных хозяйств. Но к концу 30-х гг. позиции государства в сельском хозяйстве окрепли и согласно изданному в мае 1939 г. декрету началась принудительная ликвидация хуторских поселений, а также укрупнение мелких колхозных хозяйств. При этом урезались и личные подворья колхозников.

В условиях совместного существования государственных аграрных институтов и ЛПХ всегда считалось, что личные подворья – это малоразвитая форма частного сельскохозяйственного производства. Все же государство не ликвидировало ее, поскольку это было экономически не выгодно: немалая доля сельскохозяйственной продукции производилась без какой-либо поддержки и финансовых затрат со стороны государства, что являлось существенным подспорьем в непростой ситуации с продовольствием. Таким образом, личные подсобные хозяйства, во-первых, помогали выжить колхозникам, а во-вторых, снабжали продукцией животноводства и картофелем городское население.

В это же время прослеживается эволюция отношения властей к беднейшему крестьянству. Так, если до 1933 г. бедняки объявлялись "союзным классом", что находило выражение в частичном освобождении их от прямых налогов, то в последующем бедность уже расценивалась как леность.